Эпизод 6 Свободное поле

В редакции  ежедневной королевской газеты «Корни и Кроны»  свет, казалось, вообще никогда не выключался. В краткий момент между вчерашней версткой и уже сегодняшней, в эту   молниеносную передышку, во время которой журналисты международники  ополаскивали свои пасти от старого яда и набирали свежего, только   уборщица шныряла по пустым кабинетам,  драя полы в позе, практически идентичной той,  в которой шпигуют пушки ядрами. Яростно, но в полной тишине.

Все остальное время дым стоял коромыслом. И настоящий,  сигаретно-сигарно-  сигарильный и виртуальный, тот который   парит в воздухе, когда мозг кипит сразу у всех  присутствующих.
Сегодняшний выпуск вроде бы сверстали    к полуночи, но  получилось как-то не метко.  Оставили случайно  белый клочок, там, на последней странице, в правом нижнем углу листа.  Маленький,  размером со спичечный коробок. Наглый, как бельмо.  Дерзкий, как  все вылезающее за рамки приличия. И как бы вы не старались фокусироваться на других важных вещах: прогнозе погоды, курсе доллара,  расписании сеансов в кинотеатре и  рубрике «Привет, буфет!», где люди посылали друг другу поздравления, пожелания и проклятья,  глаз  первым делом так и косился туда. В правый нижний угол. На белое,  дурацкое пятно.

-Э-это что такое? - громыхнуло  прямо в лицо девушке,  положившей перед редактором сигнальный экземпляр. Ей  и впрямь показалось, что громыхнуло и еще раскатилось на  эхо.
-Что — это? -   проблеяла она неровно.
-Это! —  ткнул он пальцем в белое пятно, газета скрипнула и съежилось в этом месте, словно от  боли, на которую никто даже внимания не обратил, - Это я спрашиваю что?
- Это — поля. - уверенно ответила  девушка, чувствуя себя непоколебимо правой.
-Какие поля?!/ запикано/ Поля — здесь! А вот тут !— он ткнул на  пустынную лужайку своим сытым пальцем еще раз ,  — должен быть материал!
- Так нету... - продолжал дребезжать ее тонкий голосок. Понятно же, что разговор  надо поддерживать. Не поддерживать — вообще убьют. Вот этой газетой прямо на этом месте и прихлопнут.   
-Так найдите!- разорался уже главный редактор, вложив в   громкость всю свою боль . На всю невыносимое противоречие бытия. На все это несправедливое распределение ресурсов. На все  одновременно. И желание поесть наконец, и желание поспать, и обида на то что желудок пустой, а чресла полны,  и полные  закрома   дома, и полная пустота во всем остальном,  все сложил он в этот свой  крик, вырвавшийся откуда-то из  недр души. Как только там помещался, вопрос.
- Так найдите! - орал он, ничуть не стесняясь   испуганно уборщицы,  замеревшей   девушки,  подслушивающих   устройств в потайных местах и нон-стоп записывающих видеокамер в суперсовременных   компьютерах. -  Зарплату вам  за что платят? За  это и платят! Из-под земли мне выройте, а найдите материал  на это место! Хоть  статью, хоть, объявление о знакомстве, хоть некролог!

-М-мне не платят зарплату... - пролепетала девушка в унисон с последними аккордами редактора и дозированно обронила  одну слезинку в ресницы.
-Как не платят?
-Я тут на практике... -  почти беззвучно   закончила фразу она.
-Стажер, что ли? -  выдохнул редактор равнодушно, потому как до этого выдохнул уже все накопившееся. Уже никаких эмоций не осталось.
-Стажер...ка-  слеза вздрогнула, протиснулась между ресничками, расталкивая их жирными своими боками и красиво  скатилась по румянцу вниз.
Редактор, как человек искусства,  не мог не оценить.
Стажер(ка) была юна,  богата губами и  ресницами. И слезами, как видимо.  Только это ее и спасло.
Через полчаса  главред вышел на крыльцо.
Она сидела,   заливаясь горючими потоками, всхлипывая,  размазывая по щекам тушь.
Он  сел рядом. Обнял ее за плечи,  закурил.
Или закурил, потом обнял...
-Ну что ты, право дело!- неуклюже начал он,   пытаясь   вспомнить, как успокаивать юных дев. А заодно и как обнимать. -  Что ревешь?
-Не знаю, что и написать! -  и девушка взяла взяла фальцетом «си»  второй октавы.
- Давай вместе подумаем, не реви. Какие у нас сегодня были событи...
-Да никаких событий ! - всхлипывала она, спустившись в  обычный регистр, -   все как всегда . Волны плещутся, солнце по небу кругами ходит. Ничего. - всхлипнула, - Ни-че-го не происходит интересного в этом мире! Да еще теперь одной лестничную площадку убирать!
-Почему? - автоматически переспросил главред, затянувшись, просто так, без интереса даже,  на  автопилоте. Его в данную минуту интересовало, не сильно ли он сжимает ее плечи. Руки то у него богатырские, штангой накачанные. Там штанга такая ого-го!  Три таких девушки весит. Он настолько был увлечен сравнениями, что даже не понял, о  чем она:
-У меня там бабушка- соседка умерла. -  продолжала девушка.
-Где?
- Ну...  в подъезде моем. -  девица повернула свое лицо к нему, в  искренних попытках объяснить.  - Соседняя дверь, - Ресницы  взмахивали, словно крылья прямо перед его  ошарашенным лицом,  румянец горел, жег аж  , в паре сантиметров от его носа.  Губы, когда  складывали слова, практически касались его губ.  Девушка продолжала  печальную повесть о почившей  соседке,  вводя его в транс одним фактом своей близости, - Сегодня утром и  умерла. Садовник  постучал ей, а-а  …  в общем...
-Что ж ты раньше не сказала! - осоловело  выдохнул он
-А что, обычная старушка.
-Была обычная, сделаем необычную!
-Пошли.
И они пошли.
Раскопали, что зовут бабушку Изабелла Трамвайн, что не прошло и недели, как ей стукнуло 98,  что когда-то она хотела быть актрисой, но в связи с почтенным возрастом уже не осталось людей, которые   помнили, как там все сложилось у нее в итоге, или нет. Последние  пятьдесят лет она мирно жила  в своей квартирке  с террасой, выходящей  на море,  попивала кофе, покуривала сигареты, поругивала все сущее. В общем, обычная такая, среднестатистическая бабушка . Ничего особенного.
-Как ничего особенного! - воспрял  главред над стажером.
-Стажеркой! — сурово поправила его  девущка,  тонким пальчиком поправив и очки заодно.
Главред вздрогнул, поперхнувшись ,  словно сбитая птица в полете,  но  не потерял высоты. «Какая разница,  главное -   талант! - подумал он о девушке — а таланту нужно помочь!» - упрекнул он себя за несоответствия современным тенденциям. В конце концов,   кому  к чертовой  матери и в чем эта «ка» помешает — вглядывался он  осатанело в губы,  с трудом уже удерживая глаза от падения в  пучины декольте, а руку — от скольжения по лордозам, неотличимым от кифозов,    вниз.
-Не бывает для журналиста «ничего особенного!» У нас такая профессия — делать из    ничего — все! - он чувствовал себя  наставником. Профессором на лекции. Пигмалионом в студии. -Кем она была?
-Актрисой. Вроде.
-Значит актрисой. Напишем, что   заслуженной.
-Какой заслуженной, у нас и театра тогда не было.
-Как не было?
-Какое-то время не было, помните, он же сгорел во время  проводов зимы, неудачно сожгли чучело масленицы,  помните , тогда еще  вместе  с королевским  театром сгорел еще и королевский архив, и королевский ломбард, и   городской базар,  и даже сама пожарная часть.- девушка шмыгнула носом, - Вот в тот промежуток она попала, к сожалению. Театра нет. Документов нет ..
-Боже ты мой! Да разве ж это несчастный случай!  - закатил глаза главред,- Все как раз очень удобно. Значит, точно, актриса, премирована, обласкана, залюблена. К сожалению, подлинников документов не сохранилось. Пометь, завтра пару ИИ-шных фото надо сделать. Вдруг там... чего.. запросят все -таки.
-Хорошо.  - послушно кивнула она.
А он продолжал учить и вдохновлять:
-Пишем, значит: с юности  мечтала быть актрисой, мечта ее исполнилась. Играла в разных, престижных... по миру... - он  поднял глаза, уперевшись прямо в глаза девушки, стараясь вложить туда весь свой пыл, всю свою страсть к работе. Чтобы видела, с кем имеет честь, чтобы понимала, кто  снизошел до нее,  а вслух только произнес, - Когда она ушла на покой … на пенсию когда она ушла?
-50 лет назад примерно, - покраснела та.
-Очень хорошо! Вообще никто не вспомнит, кто это такая, и чем знаменита. - он облизнул губы, -  Театральный мир страшно скорбел,  потеряв в ее лице такую потрясающую, драматическую героиню, такую неповторимую творческую личность, такую  открытую, дружелюбную, полную сил, и таланта ….
 Он записывал и записывал. Стажер  следила за  кончиком ручки, как котенок за солнечным зайчиком, только что лапкой не ловила. 
-Так, -  выдохнул , поставив последнюю точку  и протянув ей лист  исписанный от руки, - перепечатай и обязательно пошли  в пресс-службу   запрос на предоставление ей  посмертно звания заслуженной. Подпиши, что по моей личной рекомендации. - он еще раз пробуровил ее взглядом. Получилось уже не в глаза, а так, по косой : зрачки, губы и... все-таки декольте.
-Поняла?
-Поняла. - покраснела она вновь.
- Ну давай.  Перепиши,  и в печать.

Утром  королевство  встрясло печальное известие.
Ушла из жизни заслуженная артистка Шурумбурумского королевства, знакомая своим поклонникам по многочисленным  работам в кино, на телевидении и в театре. Ей было 98, еще жить да жить,   она совсем немного не дотянула до 99.  Творческий  путь ее был тернист: тяжелое детство, буйлинг, хейтинг, абьюзинг.  Учеба, работа. Но оно того стоило. Ей аплодировали сцены Парижа и Лондона,   Стамбула и Вены. Ей подражали, ей восхищались,   о ней слагались легенды! Непревзойденная,   неповторимая, истинная, носительница того самого уходящего, наверное уже, безвозвратно ушедшего времени … Жаль, звание заслуженной присвоено ей посмертно — нелепая,  дурацкая оплошность, награда, поздно нашедшая свою прекрасную леди.  О смерти актрисы сообщили в пресс-службе дворца.

Утренняя набережная  тиха  и безлюдна, самое то для кофе  и  задумчивости.
-Какая печаль, слышали вы? -  пока кофейный автомат думал,  насколько сильно разбодяжить кофе этой  прелестной юной барышни, бармен,  тыкнул пальцем в некролог. - Актриса, написано! Даже наше крошечное королевство богато  на такие таланты, ишь !
Девушка покивала согласно.   
-Соседка моя! - смахнула в кофе нечаянную слезу, - Широчайшей души женщина!
Телефон взбрыкнул и   замигал разноцветным экраном. Она прочитала смс, даже не открывая:
«Я договорился. Соседняя квартира будет твоей. С новосельем! PS завтра  завтракаем  на террасе с видом на море.» Подмигивающий смайлик.  И подпись ГР .
Девушка   подняла  изумленный взгляд на бармена, взмахнула ресницами и    брызнула фонтаном нежданных слез.
«Какая чистая душа» - подумал он   восторженно - «Как за чужого человека переживает!» - и переварил кофе  в нормальной концентрации.
Девушка   улыбнулась ему нежно, взяла чашку и пошла наслаждаться  последним  для себя  утренним  пейзажем с набережной.