Капризы снов

– Только запомните внимательно, милочка, никакого аквамарина! Только бирюзовый. Умеренно-бирюзовый, вы поняли?
Эстер улыбнулась как можно приветливее, хотя внутри неё всё клокотало от бешенства – только оттенок подбирали полчаса, и всё время эта зараза никак не хотела успокоиться и остановиться на чём-нибудь одном.
– Никакого холодного бирюзового или бледного. Только умеренный! – улыбка Эстер не возымела должного действия и не вызвала в клиентке никакого доверия.
– Мадам Балаж, – как можно мягче заговорила Эстер, хотя желание отправить дамочку в Чистку крепло в ней с каждой минутой, – вы пришли к профессионалам, а это значит, что мы учли все ваши пожелания и сделаем всё в самом лучшем виде. Вы можете не переживать ни о чём, уверяю.
Мадам Балаж оценивающе оглядела Эстер, потом хмыкнула с недоверием и снизошла:
– Я надеюсь, что вы меня не разочаруете.
– Вы будете довольны, – улыбнулась Эстер, радуясь тому, что не уронила своё звание профессионала и не сорвалась.
Мадам Балаж поднялась, прощаться не входило в её планы, да и она не считала, что с какой-то там Эстер нужно прощаться – это не по её уровню, но у дверей клиентка всё же остановилась и напомнила:
– Умеренно бирюзовый, милочка!
После чего, наконец, покинула кабинет.
Эстер с облегчением прикрыла глаза. Мигрени не было, времена мигреней от дурных клиенток уже давно прошли, но на душе было гадостно. Конечно, если сидеть с закрытыми глазами, проблема не исчезнет, но можно не видеть её хоть пару минут.
– Эстер?
Разумеется, Вираг был тут как тут. Он явно и сам с нетерпением ждал когда Эстер останется одна, чтобы узнать детали сделанного с таким трудом заказа.
Эстер с неохотой открыла глаза – пару минут ей не дали, вернули к реальности.
– Она хочет умеренный бирюзовый.
Вигар поперхнулся словами и смыслом, спешно пролистал несколько заложенных страничек из каталога.
– А такой вообще бывает? – спросил он. – Циан, аквамарин, Тиффани, Атлантида…
Он вглядывался в каталог с таким хищным вниманием, словно надеялся выцепить среди наизусть заученных цветов и оттенков что-то новое, прежде незнакомое. Эстер не делала даже попытки приглядеться с ним, она вообще плохо различала мелкие различия между почти одинаковыми цветами, для неё это всё был какой-то синий – где-то посветлее, где-то потемнее, где-то с зеленью, но почти одинаковым. Вигар когда-то ругался с нею из-за этого. Он был художником, для него это было точкой высшего оскорбления:
– Важно учитывать пожелания клиента и подходить с душой!
Эстер невозмутимо парировала:
– Про душу к тебе, я по деньгам.
Они изначально так и сложились. Идея создания снов по заказу была нелепой в начале их пути, казалась недостижимой и глупой, наивной мечтой – мечтой об управляемой сказке. Но оказалось, что с поддержкой фармацевтики, разложившей у ног потенциальных покупателей арсеналов снотворного и успокаивающего, да ещё с компьютерными набросками и художественным вкусом, да с хорошей рекламой – это не такая уж и далёкая сказка. Единственное, о чём жалелось, это об утрате дома детства… Эстер продала его тогда, не задумываясь, рискнула, выпуская первую продукцию, и тогда она верила, что скучать не будет, но когда успех пришёл, оказалось, что в настоящем ничего кроме работы и не осталось. Много ресурсов ушло на труд и создание, для себя самой не осталось ничего. Только прошлое и тот самый, утраченный дом детства.
Впрочем, стоил не сколько дом, сколько удачно расположенная земля…
Сейчас Эстер могла бы выкупить его, но дома не было давно. Там шла магистраль. Похожий был бы предательством и признанием своего прошлого, а от прошлого Эстер и уклонялась, ведь там жила неудача, и скучала по нему.
Вираг ценил Эстер за то, что она смогла пробиться и держался её, всегда оставаясь другом. У него не было за спиной великой жертвы, скорее, он оказался в нужное время в нужном месте и поначалу не верилось ему в успех. Но теперь всё было иначе и он знал что обязан во многом Эстер. Да, создавал заказные сны он, но организовала всё это она – она искала клиентов, оборудование, инвестиции, рекламу, организовывала встречи. А он творил, и потому Эстер могла позволить себе даже близко не разбираться в оттенках какого-то бирюзового.
– Сделаешь? – спросила Эстер без всякого страха. Она знала, что он сделает.
– Странное пожелание, конечно, – вздохнул Вигар, – У неё в заявке стоит морское путешествие. Корабль мечты.
– Паруса, кстати, должны быть фалунского красного цвета, – хмыкнула Эстер, подталкивая переписанную заново за сегодняшнее утро заявку.
– Были же коралловые? – возмутился Вираг.
– Коралловое платье было на мадам Ласло во время её сна про бал, – Эстер внезапно развеселилась. Иногда её развлекали подобные люди. Все их клиенты были если не богачами, то людьми выше среднего заработка. Эстер планировала выход на более дешёвые технологии, но пока команда не могла найти аналогов тому, что было доступно богачам и обходилось бы дешевле, так что приходилось иметь дело с теми, кто искал новых ощущений, привыкнув к старому. – И мадам Балаж не хочет быть повторяшкой.
Вигар закатил глаза:
– Да они все друг за другом повторяют! Балы, они в роли принцесс и роковых дам, ради которых мужики стреляются на дуэлях… ну или моря, где корабль плывет с каким-нибудь…
Он не договорил, махнул рукой. К чему слова, когда и без них всё ясно?
– Эстер, я не уверен, что мы потянем такое. Строго говоря, при перебивке с реальности на сон, человек фиксирует цвета не так.
– Пусть будет похожее, – Эстер не удивилась и не возмутилась. Она знала этот факт и сама. Она в принципе знала о снах очень много, правда от бессонницы это её не спасало. – Поиграй с красным.
Вигар хотел возмутиться, высказаться почему это всё не так просто и почему в «поиграть» это не выльется. Но он не стал. Зачем? Это его задача – придумать и решить, и он взял её на себя.
– Сделаем, – без особого энтузиазма кивнул он.
Эстер не ответила – внутренний звонок оторвал её от мыслей.
– Что ещё хорошего у нас случилось? – спросила Эстер, приняв сигнал.
Голос Мате – техника, ответственного за хранение архивных данных, зазвучал на весь кабинет:
– Память переполнена! Совсем все базы не тянут!
Эстер снова прикрыла глаза. Точно! Неделю назад должно было прийти обновление для базы, вот только на таможне случился какой-то контроль и проверка придержала до выяснения всех обстоятельств и документы, и оборудование. За документы Эстер не переживала – всё было чисто, сейчас у неё был хороший юрист, а вот первая закупка кончилась плохо много-много лет назад, целая жизнь с тех пор прошла.
Беспокоило другое – базы. Не клиенты – добровольцы, набранные буквально в сети. Тогда Эстер платила копейки студентам и безработным, чтобы те испытывали на себе первые созданные сны. На этой базе построилась её жизнь, её детище.
С другой стороны – есть ли смысл хранить прошлое? Теперь-то у неё всё иначе. Старую базу можно снести, осталась новая, каждый сеанс имеет дублирование и подгружается в текстово-графическом виде. К тому же, старая база тянет всю картинку, перегружая, она делает цвет не настолько насыщенным и ярким, страдает цветовая гамма, а следом и качество.
Недопустимо.
– Стирай старую базу,  – сказала Эстер.
Вигар дёрнулся, было, вперёд, но остановился вовремя. Да, он мог заявить бы какие-то права на базу, которую мог считать и своим детищем, но что он мог предложить в альтернативу? Эстер держала бы её, если бы имела такую возможность, но возможности не было, что он мог предложить кроме ностальгии? Все его черновики, все его первые краски, первые наброски – зачастую даже несвязанные вместе, сделанные наспех, иногда даже лишённые цвета…
Это всё было прошлым.
– Понял, – отозвался Мате и отключил звонок. Сейчас он пойдёт делать то, что ему разрешили сделать. Ему-то что? Он исполнитель. 
Эстер подняла глаза на Вигара, с которым, как ей казалось, она на сегодня закончила. Что ещё нужно? Дело передано.
– Посмотри заявку, – сказала она мягко, – там и корректировки повеселее есть. Например, вместо рассвета у нас теперь закат в определённой гамме и так далее…
Вигар кивнул. Руки его предали на то самое жалкое мгновение, пока он крепче перехватил папку, дрогнули. Он вдруг подумал о том, что и другие его работы будут однажды также стёрты и никто не узнает, что на свете жил такой Вигар и что он рисовал людям мечты. Странно, но прежде эта мысль его не посещала даже близко. Наверное потому что прежде он не был свидетелем подобной Чистки. Раньше он был обычным художником, другом Эстер.
– Всё в порядке? – спросила Эстер, почуяв неладное.
– Что? Да, всё хорошо. 
Это не было потрясением. Это было мыслью, которую он запер когда-то давно, когда она стала главной, и сейчас эта мысль выходила из памяти, лезла куда-то выше…
– Это всего лишь старая база, – она почти поняла его, но поняла мозгами, а не сердцем. Она и не думала сердцем, когда ей? Да и для чего? Сердце не поможет вырастить из идеи что-то устойчивое. Сердце не поможет найти инвестора на сомнительный проект.
– Разумеется. Пойду работать, – ответил Вигар обманчиво спокойным голосом.
– Умеренно бирюзовый! – крикнула ему вслед Эстер и рассмеялась, когда подражание мадам Балаж очевидно не удалось.
***
Вигар понимал, что это глупость и сентиментальность, что его обида – жалкие гроши, но обычно он по вечерам работал над рисунком для Эстер, работал, конечно, втайне, ведь она вряд ли бы одобрила возвращение к своему прошлому, а сегодня не смог и наброски дома её детства, ценные для всех разумных не сколько домом, сколько землёй, не был тронут.
Не тронул Вигар и заявку мадам Балаж. Нужно было спешить, нужно было корректировать цвета и выводить новый оттенок сначала на бумаге, а потом передавать это в компьютерную графику, но Вигар не стал этого делать. Он был профессионалом и знал, что сможет, а вот заставить себя не мог.
Не было в нём и злости. Просто какая-то досада, что его труд был так легко перечёркнут, скрыт, удалён… для дела, конечно, всё и всегда делается для полезного и благого дела, но ему от этого легче не стало.
Вместо того, чтобы заняться работой или злостью, он принялся ходить по офису, сам не зная зачем. Может быть, чтобы успокоиться? А может быть, чтобы вспомнить, что этот офис – следствие таких вот безжалостных решений Эстер? Они начинали в подвале, вдвоём. Там не было окон и крепко пахло мышиным духом. Да чего там пахло – однажды мелки Вигара были погрызены и почти съедены! Теперь у него кисти, профессиональные краски, палитры, карандаши, перья, чертёжные инструменты и даже помощник при необходимости. И чего же это он чувствует себя недовольным?
Почему так мрачно и досадно ему ходить по офису? Почему не сидится на месте в кропотливой работе?
Вигар не был дураком. Он знал ответ и даже объявил его себе:
– Ты зажрался, дружок.
Легче не стало, спокойнее тоже. Теперь к досаде прибавилось чувство вины. По сути, он всегда возвращался мыслями к тому, что Эстер сделала для их дела куда больше. Разумеется, она не разбиралась в красках и не могла нарисовать даже дерево, но художников на свете много, а вот предпринимателей и дисциплинированных людей – мало. Эстер могла развиваться с кем угодно и другим.
Или же нет?
У неё тоже было отчаяние. И он, Вигар, поддерживал её. И он продал свою машину, жалкую, как вся их прежняя жизнь, чтобы закрыть просрочку по кредиту хоть какими-то подачками, чтобы показать, что Эстер не скрывается от долгов.
Вспоминала ли она об этом? Наверное, раз не искала никого подешевле на замену. Но ведь могла. Или нет? Общий это успех или же…
Вигар был погружён в свои мысли и шатания по коридорам, а потом не сразу сообразил, что видит перед собой и на что смотрит уже почти минуту. Сначала в мозгу мелькнуло что что-то неладно. Потом стало проясняться и он вынырнул из своих мыслей резко, как из холодной воды.
Альма Тарно – новенькая, поставленная на срок предварительного рассмотрения и испытания, занятая заполнением технической базы, сидела вовсе не в базе. Она увлечённо открывала папку за папкой и дерзко, грубо, безо всякого разбора, точно и сама не понимала что именно ищет, копировала файлы на мерцавшую тут же флешку.
Она так увлеклась процессом, что даже не заметила его прихода.
– Добрый вечер, – сказал Вигар мрачно. Он знал о случаях шпионажа и о том, что конкуренты уже подбирались к Эстер. Но они сыпались на мелочах и глупости, а Альма Тарно прошла проверку и не была замечена ни в каких сомнительных операциях и делах. И вот пожалуйста!
Девушка дёрнулась так резко, что чуть не упала прямо в стол. Затем он попыталась выдернуть флешку, но Вигар перехватил её руку, нисколько не думая о том, оставит он на ней синяки или нет и остановил её жалкую попытку спасти перехваченные данные. Альма попыталась вывернуться из его хватки, но он не примеривался, толкнул её обратно в кресло и навис тенью грядущих неприятностей.
Неважно чей это был успех: Эстер, его, его и Эстер, успех случайности – его вклад в это дело имелся и он не собирался отдавать всё заработанное и заслуженное просто так. Ээто Вигар понял сразу же, как только осознал что происходит.
– Говори! – велел он.
Альма попыталась изобразить недоумение.
– О чём? Я просто смотрела…
– А это? – поинтересовался Вигар, продемонстрировав перехваченную флешку. Девушка была глупа и нерасторопна. Что ж, это даже к лучшему, будь оно иначе, и сложилось бы по-другому.
– Уже тут было! – Альма даже сделала попытку возмутиться, мол, как это, её и подозревать?
– Не ври мне! – Вигар не любил скандалить и не умел кричать. Оттого его бешенство, сбившее всякую краску и всякий цвет с его лица и выбелив его, лишив прямоты и строгости голос, были страшнее.
– Я не…
– Не ври, придушу! – пообещал Вигар и Альма почему-то ему поверила. Она видела прежде кричащую Эстер, слышала как та швыряется договорами в недобросовестного поставщика, но вот так на неё никто ещё не смотрел и никто не обещал таким приглушённым голосом удушить её. Вигар вообще казался Альме неудачником. Компания, купившая её, вовсе сообщила, что Вигар – потенциальный сообщник, а никак не угроза. А тут что-то неладное.
– Они меня заставили! – заверещала Альма. Сообразив, что уклониться не получится, она решила давить на жалость. – Они обещали мне, что убьют! Они сказали, что…
– Сколько тебе заплатили? – он говорил всё также приглушённо и мрачно, совсем не походя на себя.
– Оплата по факту, – прошелестела Альма. Она не делала попытки вскочить. – Я не хотела, честно! Просто… они позвонили мне. Они назначили мне встречу. Они сказали, что я просто скопирую данные на флешку и отдам им и никто ничего не узнает. Они назначили мне встречу в кафе.
Вигар отошёл от неё. Всё было ясно как день и мрачно как ночь. Она поверила лжи, они поверили ей.
– Сиди здесь, – бросил он, – служба безопасности придёт к тебе. Не вздумай сбежать.
Это был самый тяжёлый путь. Вигар мог предположить два варианта нанимателей этой дуры. Но это было не так важно. У него в руках была уже готовая флешка, он мог взять её и перенести туда, где её не просто купят за очень большие деньги, а купят за деньги, которые будут только его.
Но это было первым и самым жалким порывом. Вигар понимал отчётливо – Эстер его ценит, её конкуренты не оценят никогда. Для них он не будет художником. Они хотят делать так, как она, но создавать всё с нуля дорого, дешевле будет начать с опоры и выдать своё качество на основе чужого качества.
И что Вигар? Разве кто-то вспомнит его? Друзья не простят, враги не запомнят. Работы Вигара станут чужими работами.
Вторым порывом было просто выбросить флешку. Вигар не любил скандалов и тех, кто их устраивает, а Эстер явно на такую новость будет психовать и злиться.
Третьим порывом было уже более расчетливое, чудовищное решение. Решение, которое лично для него, как для художника, имело куда большую ценность и побеждало бы всякое нежелание возиться со скандалами и быть замаранным в неприятных историях.
***
– Да она у меня сейчас в окно вылетит! – Эстер была профессионалом, и именно по этой причине не могла допустить подобной наглости. – Да я её…
Она бросилась к телефону, но Вигар уже изрядно натренировался за день на перехвате дурных решений.
– Стой! Да стой же!
– Какое «стой»? – возмутилась Эстер. Она не была Альмой и собиралась биться. – Ты что, на её стороне? А может быть, ты и с конкурентами водишься? Кто тебя купил? Лазерное шоу? Или те, что проекции мертвяков научились делать? Или…
– Молчи, – попросил Вираг, у которого от криков как и всегда заболела голова. В очередной раз про себя он отметил, что не смог бы работать как Эстер, стихия скандалов и криков была ему чужой.
– Ну? За сколько они тебя купили? – бушевала Эстер. – Что обещали? Долю? Да ты без меня никто! Ты…
– Да замолчишь ты? – спросил Вираг, потирая голову. Он отпустил её, своя голова была дороже и ценней.
Эстер осеклась. Она помнила, всё же они были друзьями, что у Вирага проблемы с переносимостью скандалов. Уже затихая, она буркнула:
– Что ты хочешь сказать? Заступиться? Мол, ошиблась, девочка? Да я её сейчас через весь офис проволоку. За волосы! Лично!
– Не надо, – возразил Вираг, – не за волосы, не лично. И перестань считать меня причастным к этому.
Эстер притихла всерьёз, даже глаза опустила, собираясь с мыслями.
– Ну ладно, – сказала она неохотно, – маху дала. Я знаю, ты свой. Всегда свой. Ты единственный, кому я могу доверять. Просто я уже не могу. Я иногда не могу. Одной умеренно бирюзовый подавай, другой базу требует… а где я? Я не человек, а череда бумаг. И, что страшнее, я даже не знаю, что во мне человеческого есть и нужно ль оно мне вообще?
Она вздохнула. Это были слова из категории самозапрета, но они были правдой. Чем стал её мир? Чередой заказов, капризов, сбоев поставок и сроков, проблем с властями – то одна бумага, то другая не так! И вечным счётом денег – сколько за аренду, сколько за поставку, сколько на зарплату, рекламу…
Когда они были молоды, они мечтали рисовать сны для людей, показывать им то, что не ждёт их в настоящем или не ждёт в будущем. Показывали желания и красоту. Показывали путешествия и красивое слияние красок, небо, до которого не дотянуться, близких… сюжеты возникали не сразу, только с вливанием денег, но что теперь? Эстер в бумагах, в организации по самые уши. А Вигар? Из творца он стал поисковиком для бредовых запросов.
Всё оказалось не таким как они видели и представляли себе.
– Успокоилась? – спросил Вигар. Он не злился. Он не мог злиться на Эстер. Даже если она стерла старую базу с набросками, она сделала всё, чтобы эта база работала на них долгое время.
Эстер не ответила, кивнула. Она корила себя за слабость.
– Помнишь ты говорила, что не все хотят… ну, красивое? – осторожно спросил Вигар.  Третье решение, последний, самый верный порыв не должен был напугать её.
Эстер прищурилась с подозрением. У богатых были всегда свои причуды. Но она не всё брала. Она брала то, что можно было реалистично реализовать – путешествия, небо, балы, моря… другое было неподвластно, было тьмой.
– Вроде чего? – спросила она осторожно.
– Вроде заказа от того Морго…Морно? Чёрт, не помню.
– он хотел постучать молотком по черепушке и узнать как выглядят мозги, поймать ощущение, – напомнила Эстер, – я такое не возьму.
– Потому что у нас нет базы. Я не рисовал и не могу передать подобное.
Эстер молчала почти две минуты, обдумывая, крепко обдумывая эту опасную ветвь.
– Ну… – сказала она медленно, – ты же не можешь опробовать всё.
– Но что-то же мы можем? Если увидеть это в реальности, то можно и нарисовать подобное, – Вигар был готов к подобному вопросу. Он был спокоен. – Цвет крови, хруст, вид. Так мы сможем расширить сюжеты. Возможно, найдём тот проклятый красный!
Эстер должна была отказаться. Но это было не только её детище, это было общим делом. Считать вклад каждого было бы невозможно. Она поколебалась ещё мгновение, потом спросила, давая себе отсрочку:
– Тебе её не жаль?
– Нет, – ответил Вигар, и ответ дался ему легко. Ему не было жаль ни Альмы, ни кого-либо другого. Ему было жаль только свой труд, нарисованные чужакам сны. Всё остальное не было важным в его мире.
– Ну хорошо, – сказала Эстер, решившись, и снова дала себе отсрочку, – давай позже обсудим? Сейчас я, конечно, хочу её убить голыми руками. Надо остыть. Надо, не спорь.
Он и не спорил. У него не было на это времени. Ему нужно было искать умеренный бирюзовый оттенок и ещё закончить картину-грезу для Эстер. Она нуждается в опоре, как он нуждался в её деньгах. Его вклад, её вклад – как посчитать? Клиенты общие и надо искать для них новые возможности для приключения, скоро даже самым большим привередам из мира моды захочется нового. Новых оттенков и снов, которых не будет в реальности кем бы они не пытались казаться наяву.
Впереди было много работы.