15. Последний

            На снимке: иллюстрация к произведениям О. Ларионова, художник В.Д. Румянцев. Сборник из произведений нескольких авторов «Под Большой Медведицей», внутри него подборка из девяти рассказов О. Ларионова под общим названием «Белый лист» (так называемая "книга в книге"); Архангельск, Северо-Западное книжное издательство, 1990 год. 366 с.  ISBN 5-85560-140-4. П 44. 84Р7. П44. Тираж 10 000 экз.

           В подборке представлен рассказ "Последний". Это первый из ранее опубликованных (1973 г.) рассказов О. Ларионова (написан в возрасте 14-ти лет). Печатался и перепечатывался в сборниках и газетах, в частности, под названием "Доверие". Впоследствии автор отказался предлагать этот рассказ к публикациям, считая его литературно слабым, впрочем, как и некоторые другие свои рассказы.
                ***

            
           Туманный январский мороз. Лесная дорога вьется среди молодых елочек, на которые словно бы выплеснули воск, и он тотчас застыл, образовав плавную литую одежду. В высоком мягко-голубом небе где-то далеко-далеко сияет ослепительно яркое солнце. Искрящимся, чуть видимым потоком текут мириады снежинок, которые на мгновение вспыхивают, попав в солнечный поток, и потухают, канув в вечность, не успев зажечься. Тишина.
                Безлюдная дорога выводит на холмистую снежную целину, прорезанную остановившей на время свой бег рекой. На ее противоположном берегу растут тополя с размашистыми, вскинутыми вверх голыми ветвями, а за ними стоят небольшие домики. Про них тоже не забыло солнце, подкрашивая такой обыденный пасмурный цвет бревен живой, теплой окраской. Это деревня Бобровка. Дорога обходит ее стороной, приближаясь к берегу реки. От бетонки отрывается маленькая тропочка и убегает через запорошенный мостик к тополям.
            В общем, не такая уж пустынная эта дорога. Нередко здесь шумят машины. А иногда сюда, заслышав отдаленный гул лесовоза, выходит лось. Широкие ноздри его слегка вздрагивают. Нетерпеливо переступает он длинными ногами, чутко поводит ушами: ждет, когда приблизится к нему ворчливый и огромный зверь с круглыми, как луна, лапами, тянущий за собой большие деревья. Его хозяин похож на других двуногих, он ловок и проворен. Остановив луннолапого коня, он сойдет на землю, похлопает сохатого, почешет ему темно-бурый бок и скажет:
             — А, старина! Где пропадал столько времени? Потом достанет что-то вроде похожее на чагу, только белого цвета и очень вкусное, с ароматным свежим запахом. Разломит пополам, протянет:
              — Ешь! Булки у вас в лесу не растут. Еще? Так и быть, забирай остатки, я как-нибудь обойдусь.
                В здешние края сохатый пришел недавно—две зимы назад. Его преследовала стая волков. Серые трусливы.  В одиночку нападать боятся, знают — ждет неминуемая смерть. А вместе смелы. Голод же делает их совсем свирепыми. Великан яростно отбивался. В темноте светилось несколько зеленых огоньков. Слышался хруст снега и лязг клыков. Два матерых волка одновременно прыгнули на сохатого, вцепившись в его шкуру около левой и правой лопаток. Он покачнулся и все-таки устоял, сумев сбить одного из зверей, ударив его о ствол дерева. Второй отскочил сам. Но силы у сохатого иссякали. Волки выгнали лося в поле и теперь упорно тянулись за ним. Снег здесь неглубокий, плотный, и им не составит особого труда завершить дело. Сохатый измотается, упадет, и тогда... Собрав остатки сил, он бросился к огням, к домам, к людям. Хищники не осмеливались подойти ближе, поджав хвосты, затрусили обратно в лес. Яростно залаяли собаки. А когда наутро все умолкло, лось ушел из Бобровки. С тех пор он стал наведываться сюда, с каждым разом чувствуя себя смелее и увереннее. Постепенно привык к людям, и люди привыкли к нему. Деревенские ребятишки, да и шоферы, всегда державшие при себе что-нибудь из съестного, так его и прозвали: «Наш сохатый».
              Был сохатый последним в этих окрестностях. Других повыбили, иные давно ушли прочь, в дальние девственные дебри, куда еще не успел добраться человек, туда, где в болотистых низинах растут стебельки пушицы, а на лесных опушках — кипрей. А тут случилась радость — нашел себе лось молодую, грациозную невесту. Всем была хороша, да пуглива. Едва уговорил ее лось побродить в его вотчине. Когда заходил он в Бобровку восторженные крики ребятишек «Наш сохатый идет!», невеста дожидалась его где-нибудь в зарослях.  Он не раз пытался внушить ей, что глупо ждать от людей чего-то дурного. Хоть и ломают они лес, и трудно теперь наесться досыта, приходится идти все дальше и дальше, но они совсем не злы, иногда сами приносят корм. И еще их боятся волки. У людей всегда найдешь защиту. Но невеста не хотела слушать своего друга.
                Шло время. Минула весна, за нею лето. Осень в том году выдалась на редкость сухой и теплой. Тихо в лесу, но если прислушаться, то можно уловить его утреннюю песнь — то ли ветерок прогуливается в огромных еловых зарослях, то ли далекое эхо больших просыпающихся городов, то ли еще что-то. Проходит часа два, и влага со мха исчезает. Машины пока еще не гудят, но где-то рядом отчетливо слышатся голоса людей.
                - Хорошо как здесь! — сказал молодой пожилому. —  Присядем.
                - Устал, что ли?
                - Нет, конечно. Присядем, сам не захочешь вста¬вать.
                Дорога, уходящая вдаль, сливалась со строем высоких сосен, освещенных сверкающим солнцем, и пропадала за краешком небольшого озерца, отражающего совершенно чистое голубое небо. Этот северный край поистине можно было назвать страной солнца именно по¬тому, что оно считалось здесь редким гостем, и люди каждый раз радовались его приходу, как празднику, пытаясь надолго впитать в себя и запомнить эту кар¬тину.
                Молодой замечтался и сначала подумал, что ему ка¬жется, будто из-под солнечной сени леса вышел на до¬рогу могучий великан, такой величественный, что загородил вдруг весь горизонт. Его раскидистые рога слегка серебрились. А совсем рядом выглядывала из-за кустов его невеста. Великан вскинул рога кверху, постоял и пошел прямо к людям.
                Прозрачную лесную тишь разорвал оглушительный хлопок. Что-то сохатого сильно обожгло. Жжение не исчезло. Он недоуменно прижал уши, сделал несколько неуверенных шагов и остановился. Невеста тревожно взглянула на друга и вдруг рванула прямо в глухую чащу, успев громко протрубить на своем языке: «Спасайся!»
            Сохатый сделал к людям еще один большой и неуверенный шаг. Прогремел второй и последний выстрел.  Ничего не стоили волчьи клыки перед тем жгучим жа¬лом, что впилось в его сердце. Великан тяжело рухнул на землю, подмяв под себя маленькие застонавшие деревца.
                - Попал! — крикнул один из охотников и бросился к убитому зверю.                — Какой бык, а!..
                - Красавец. Одни рога чего стоят. Только тушу-то надо бы перевернуть.          
      - Это верно, переждем только вот, — указал человек на приближавшуюся машину.   
            Но лесовоз почему-то остановился. Усатый шофер в кирзовых сапогах спрыгнул на землю и бросился к убитому лосю.
              - Это вы? — спросил он.
              - Мы.   
              - Сволочи! Это же наш сохатый! Наш!.. — крикнул шофер. Он посмотрел на молодого, который ничего не понимал, и схватил его за грудки.    
               - Как это ваш?..— пролепетал тот. — Мы же убили. — Он потянулся в карман фуфайки за лицензией. — Вот...
                Лесной великан и поверженным оставался все таким же могучим. Глаза его, блестевшие поразительно ярким живым голубым пламенем, когда он доверчиво направлялся к людям, были широко открыты. Казалось, в них время застыло навсегда.
                А невеста, круша заросли, все дальше уходила в лес. Она понимала, что лось больше не встанет, как никогда не вставали другие ее собратья после тех страшных хлопков. И если у нее когда-нибудь будут дети, она научит их не верить коварным двуногим существам. И никто из детей ее не забредет в те проклятые места.

                1973 г.