Двадцать долгих лет разлуки 24 часть

Новосибирск. Квартира Валерия. Данил медленно ходил по комнате, укладывая в рюкзак только самое необходимое. За окном моросил дождь, капли лениво ползли по стеклу, оставляя мутные дорожки. Валерий молча наблюдал за сборами сына, не зная, что сказать ему перед дорогой.

Завтра утром они с Ольгой уедут в Красноярск, а он останется здесь — с Ириной и её сыном Петром. За это короткое время она успела стать частью его дома, частой и желанной гостьей. После смерти жены Валерий начал понемногу оттаивать. Друзья, с которыми он когда-то глушил тоску бутылкой, исчезли из его жизни. Несколько недель знакомства с Ириной перевернули всё — а может, наоборот, поставили с головы на ноги. Но сердце всё равно ныло о сыне.

С тех пор как Валерий рассказал Данилу правду о его настоящих родителях, мужчина не переставал терзаться сомнениями: правильно ли он поступил? А ведь, наверное, надо было рассказать всё давно. Быть может, и Людмила осталась бы жива…

  — Пап, ты не видел мою бритву? — голос сына прервал его размышления. — Что;то ты сегодня какой;то угрюмый. Я же не навсегда уезжаю, да и ты не один остаёшься. Ирина Николаевна… — Данил глянул на циферблат смартфона и продолжил поиски бритвы.

  — Да всё нормально, сынок, не обращай внимания, — вздохнул Валерий. — Я рад за тебя. Будешь на могилке мамы — скажи ей, что мне очень плохо без неё, но я держусь.

  — Папа, мне тоже её не хватает, — Данил подошёл к отцу и взял его за плечи. — Мы, мужчины, должны держаться, чтобы она нами гордилась. Ну… куда же бритва запропастилась? Всегда лежала на месте…

  — Скоро женщины вернутся, а я ещё не всё собрал, — возмущался молодой человек.

  — Даня, сынок, ну возьми мою. Я Ирину попрошу — она мне новую приобретёт, — Валерий попытался выдавить улыбку, но она вышла кривой, словно трещина на старом стекле.

  — Это кому там что надо приобрести? — послышался женский голос в прихожей.

— Наконец;то девочки вернулись. — выдохнул Валерий оборачиваясь.

В коридор вошли Ольга и Ирина Николаевна. У обеих в руках были пакеты с продуктами.
  — Что, мальчики, сегодня закатим пир на весь мир? На дорожку.

  — Вы что решили весь магазин скупить? — Данил удивился такому обилию продуктов.

  — В холодильнике места для всего не хватит.

  — Так в дорогу с собой возьмёте. Мы с Ольгой быстро соорудим бутерброды. Курицу в духовке сделаю — пальчики оближете.

Ольга подошла к Данилу, поцеловала его в щёку:
  — Всё готово?

  — Почти, — Данил вздохнул. — Только бритву не могу найти.

  — Она в ванной, на полке, рядом с зубной щёткой, — подсказала Ольга. — Я её туда переложила, чтобы не валялась.

  — Вот я бестолковый! — Данил рассмеялся. — Спасибо, Оль.

Наконец всё было готово. Оставалось лишь позаботиться о съестном. Женщины остались хлопотать на кухне, а мужчины переместились в зал для неторопливой беседы.

  — Папа, я всё же тревожусь за тебя, — голос дрогнул. — От Меченого можно ждать чего угодно. Он не простит, что угодил за решётку. Такие люди ни перед чем не остановятся. Надо держать ухо востро. Я сам боялся загреметь на полную катушку, но Пётр так ловко обстряпал дело, что из подозреваемого я превратился в свидетеля. Будем надеяться, что такому упырю долго не светит выйти на свободу.

Вскоре по квартире поплыли густые, дразнящие ароматы приготовленной пищи, и мужчин пригласили к столу.

  — Ну, что, пап, пойдём попробуем, чем нас будут потчевать наши очаровательные дамы.

За столом возгласы не смолкали.
  — Ну удивили вы нас, Ирина. Давненько я такой вкуснятины не пробовал. Моя Людочка готовила отменно. Но вы… Вы превзошли её.

  — Вы меня засмущали, Валерий. В первую очередь я, конечно же, женщина. Массажист — это моя профессия.

  — Если вы меня и дальше будете так баловать, то сын по возвращении меня не узнает.

  — О-о-о, это только начало. Я сама люблю вкусно поесть и, конечно же, готовлю с удовольствием. Так что вам понравится моя кухня. Мне, Валерий, предстоит долгий кропотливый труд над вами. Скажу честно, мне за радость, когда кто-то становится счастливым. Даня, можешь не переживать за отца, жить мы будем в моём небольшом имении. Вы, конечно, извините, но мне как-то привычнее в своём доме. Я хочу помочь Валерию восстановиться. Операция — это только начало. Дальше — долгая реабилитация, упражнения, правильный режим. Я в этом кое;что понимаю.

Данил переглянулся с Ольгой — оба улыбнулись.

  — Значит, всё складывается как нельзя лучше, — обрадовался Данил. — Тогда нам пора собираться. Завтра рано вставать. Но не успели молодые удалиться, как Ирине позвонил сын и сообщил пренеприятнейшее известие: что Борисенко Александр Сергеевич, он же Меченый, был убит при попытке к бегству.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Ольга побледнела и невольно схватила Данила за руку. Валерий замер с вилкой в руке, а Ирина медленно опустила чашку на стол — чай слегка расплескался по скатерти.

  — Что?.. — хрипло переспросил Данил. — Пётр сказал, что Меченый… убит?

  — Да, — Ирина сглотнула. — При попытке к бегству. Подробности он не сообщал.

Валерий медленно откинулся на спинку стула.

  — Значит, всё? — он посмотрел на Данила. — Больше не нужно оглядываться?

  — Не спеши радоваться, пап, — Данил нахмурился. — Меченый был главарём и у него были свои люди. Они не просто так растворятся в воздухе. Они захотят отомстить за босса.

Ирина поднялась из;за стола:
  — Я поговорю с Петром. Попрошу, чтобы усилили наблюдение за домом. И, Валерий, — она повернулась к мужчине, — нам всё-таки самим стоит быть осторожнее. Пока не убедимся, что угроза миновала.

Валерий кивнул:
  — Спасибо, Ирина. Ты и так слишком много для нас делаешь.

  — Ничего не слишком, — мягко улыбнулась она. — Мы теперь одна семья.


Данил молча, подошёл к окну. Дождь за мутным стеклом разошёлся не на шутку — потоки воды струились по глади, размывая очертания городских огней. Парень пытался унять тревогу, что всё ещё сжимала сердце ледяными пальцами.

  — Ладно, — он обернулся к остальным, голос звучал глухо. — Мы с Олей пойдём отдыхать. Завтра рано вставать.

Валерий с Ириной остались одни.

  — Вы переживаете за него? — спросила женщина осторожно.

Валерий с минуту молчал, а потом всё;таки ответил.

  — Конечно. Он мой сын. Мы с Людмилой вырастили его. Мы любили его как родного. Столько лет прятали правду в тени… а теперь…

Ирина положила руку ему на плечо: — Валерий, он принял решение. Он выбрал вас. И он вернётся. Вы — его семья.

Валерий поднял глаза на женщину — в них блеснули слёзы: — Спасибо вам, Ирина. За всё. За поддержку, за веру… за то, что вы есть.

  — Не за что, — она улыбнулась.

Утро. Вокзал Новосибирска, суета. Небо оставалось хмурым, его затянули тяжёлые свинцовые тучи, а моросящий дождь превратил асфальт перрона в зеркальную поверхность, отражающую огни фонарей.

Поезд 002Э, следующий до Красноярска, стоял на третьем перроне новосибирского железнодорожного вокзала. Над платформой висела табличка с расписанием, где чётко значилось: «002Э Новосибирск — Красноярск, отправление — 08:45».

На перроне молодые прощались с Ириной.

  — Ну что, в путь? — Данил попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Ольга сжала его руку:
  — Да, в путь.

Ирина обняла Данила:
  — Береги себя. И Ольгу береги. Звони нам каждый день, ладно?

  — Обязательно, — Данил кивнул. — Вы тоже… будьте осторожны. Берегите отца, он стал таким сентиментальным. Мы постараемся звонить чаще. Надеюсь на скорее возвращение.


Поезд вздрогнул, и поплыл, набирая ход. Стекло, запотевшее от дождя, превратилось в мутное зеркало — пришлось провести по нему ладонью, чтобы разглядеть, как городские кварталы, начинают мелькать, дробиться и вскоре рассыпаются, уступая место бескрайним лесным массивам и золотистым лоскутам полей, что стелются под низким небом.

  — До встречи, Новосибирск! — воскликнула Ольга, занявшая место напротив Данила, но её голос повис в воздухе, не найдя отклика. Парень даже не шелохнулся, будто бы не слышал. Он молча глядел в окно, и его прежде живой взгляд теперь застыл, став слишком угрюмым и тяжёлым.

Не мешкая ни секунды, Ольга скользнула на сиденье рядом с ним и, осторожно коснувшись, прижалась головой к его плечу, замирая в ожидании тепла.

  — Даня, что ты так расстроился? Валерий Анатольевич не один, с ним Ирина. И не одна.

  — Не стоит переживать. Хочешь, я попытаюсь поднять тебе настроение, ну скажи да?


  — Нет, златовласка. Знаешь, я ведь просил Петра разузнать о моей бабушке. Что мы имеем в итоге? Она умерла два года назад, почти в одно время с мамой. Но осталась её дочь — Седова Вероника Андреевна. Моя биологическая мать. А вот об отце — ни слуху ни духу. Я не стал говорить об этом Валерию. А потом, по приезде… — Молодой человек вновь умолк, уйдя в себя. Но вскоре Ольга нарушила тишину новым вопросом.
 

  — Дань, как думаешь, они всё ещё считают, что тебя нет в живых?

  — Не могу знать, солнце моё. Вот бы на свою могилку заглянуть, хоть глазком…

Ольга вздрогнула, словно от удара током, и резко отстранилась от молодого человека. В зрачках мелькнул испуг.

Данил тут же пожалел о сказанном и осторожно взял её за руку.

   — Прости, — выдохнул он едва слышно. — Это была глупая шутка. Просто… у меня сейчас голова кругом идёт. Столько всего навалилось разом.

Девушка повернулась к нему, в глазах застыла мольба.

  — Дань, пожалуйста, не шути так больше. Давай лучше сменим тему.

  — Оль, у меня в голове пустота. Одни мысли о встрече с родителями, о которых я совсем ничего не знаю. Кто они? Как мне себя вести? Может, зря мы всё это затеяли?

Данил вопросительно взглянул на неё, затаив дыхание в ожидании ответа.

  — Даня, это судьба. Её не обойдёшь, не объедешь. Судьба, она такая: может и палки в колёса вставлять, а может и сюрпризы дарить, когда их не ждёшь.

  — Да, златовласка, ты права.

Поезд мерно стучал колёсами, унося их всё ближе к цели. Время близилось к полудню.

  — Дань, может, пора подкрепиться? Мы с Ириной Николаевной так старались, готовили…

  — Оль, извини, мне совсем не хочется есть. Не обижайся — вечером всё пригодится. А пока… — Данил устроился поудобнее, приняв расслабленную позу лёжа. — Милая, хорошо, что мы с тобой одни, никто не мешает. Ложись, отдыхай — времени предостаточно. Не бойся, если что — проводница толкнёт. Дальше положенного не проедем.

Молодые продолжали смотреть в окно — поезд замедлял ход, и перед ними постепенно раскрывался вид на Красноярск.

Сначала показались окраины: невысокие частные домики с палисадниками, где цвела и благоухала сирень. Затем начали появляться многоэтажки, утопающие в молодой зелени. А ещё позже потянулись промышленные зоны с высокими трубами, за ними — парки, где деревья только-только распустили свежие листья, переливаясь оттенками от светло-салатового до глубокого изумрудного. Воздух за окном казался прозрачным и звонким, а небо — безоблачно-голубым, с редкими пушистыми облаками.

  — Смотри, Оль, — Данил указал на изгиб реки. — Это могучий Енисей. Такой мощный, величественный…

Ольга прижалась лбом к стеклу:
  — Никогда не думала, что Красноярск такой… живой. В нём есть характер. Видишь, как дома стоят — кто выше, кто ниже, каждый, наверное, со своей историей.

Данил улыбнулся:
  — Да, не то что наш Новосибирск — ровный, строгий, как по линейке. А тут всё на холмах, вразброс… Красиво.

Поезд въехал на главный вокзал. Огромные часы на фасаде показывали 21:32. Над перроном витал лёгкий ветерок, разнося ароматы весны: запах свежей травы, цветущих деревьев и едва уловимый аромат сирени с ближайших клумб. Люди суетились, таскали чемоданы, обнимались, махали руками. Где-то неподалёку играл аккордеонист — доносились звуки «Подмосковных вечеров».

  — Ну вот, — Данил вздохнул. — Мы на месте. Ольга сжала его руку:
  — И что теперь?

  — Сначала ночлег. Потом — поиски.

Они вышли на перрон. Воздух был тёплым и свежим, пахло цветущими деревьями, молодой листвой и чем-то ещё — может, соснами с ближайших гор. Данил расстегнул куртку, Ольга улыбнулась и расправила плечи, вдыхая полной грудью.

  — Куда идём? — спросила она. — Туда, где люди. На остановке наверняка есть объявления.

Они спустились по лестнице, миновали площадь перед вокзалом и вышли к автобусной остановке. Под навесом толпились пассажиры: кто-то любовался цветущими кустами у тротуара, кто-то листал карту города, кто-то просто стоял, наслаждаясь майским днём. На столбе рядом висело несколько объявлений. Одно сразу бросилось в глаза:

«Сдам квартиру посуточно. Центр, рядом с парком. Чисто, уютно, все удобства. Звоните: +7 XXX XXX-XX-XX»

Данил достал телефон и набрал номер.
  — Алло? Да, мы по объявлению… На одну ночь? Да, подойдёт. Где встречаемся? У памятника Ленину через полчаса? Отлично, будем.

Он отключил телефон и повернулся к Ольге:   
  — Всё сложилось. Через полчаса встречаемся с хозяйкой.

  — Как вовремя, а то я уже начала бояться, что придётся ночевать на вокзале.

  — Не бойся, — Данил обнял её за плечи. — Теперь всё будет хорошо. Мы на верном пути.

На автобусе домчались до остановки, где стоял памятник вождю. Ленин возвышался на постаменте, указывая рукой куда-то вдаль, в сторону реки.

  — Так вот ты какой, товарищ Ленин! — Ольга успела обогнуть его вокруг.

Через пару минут подошла женщина лет пятидесяти с лёгкой летней шалью на плечах.   

  — Вы по объявлению? — уточнила она. — Идёмте, дом рядом.

Квартира оказалась небольшой, но уютной: с видом на проезжую часть. В комнате стоял широкий диван, шкаф для одежды, небольшой плоский телевизор. На кухне вместился маленький холодильник, стол напротив окна и кухонный гарнитур. Хозяйка провела краткий осмотр комнаты, после пожелала спокойной ночи и ушла.

  — Ну вот, златовласка, мы остались одни, — произнёс Данил, подходя к окну. За стеклом зажигались огни города, по улице ехали машины, шли люди. Где-то в этом огромном Красноярске живёт его биологическая мать. — Волнуюсь, — признался он. — Но знаешь что? Я больше не боюсь. Я готов узнать правду, какой бы она ни была. И я рад, что ты рядом.

Ольга встала, подошла к нему и обняла сзади:
  — Я всегда буду рядом. Завтра — новый день. И он принесёт нам ответы.

Данил накрыл её руки своими и посмотрел на город, который только начинал зажигать ночные огни. Где-то там ждала его судьба — и впервые за долгое время он чувствовал, что готов её встретить.


Продолжение следует


     Марина Мальцева   
г.Красноярск, 09.05.2026г