Чикаго-стрит - 1

Скажи мудрости: «Ты сестра моя!»
и разум назови родным твоим.
Притча 7:4

Пролог.
 Провинция в провинции. Маленький захолустный городок, носящий видимо иронично столь громкое название, затерялся в глубинке страны. А вокруг – смешанные леса и множество чистых, не тронутых цивилизацией, озёр и речек.
Возле одной из самых больших речек и расположился этот городишка. Улица Речная протянулась вдоль берега, и каждую весну, в бурное половодье, превращалась в канал Венеции. Потому с каждым годом жителей Речной улицы оставалось всё меньше и меньше. Перебирались туда, куда не доходила вода, затопляя погреба и размывая фундаменты домов. Оставались только те, у кого не было средств на приобретение новых домов, не было желания, да и привычки закостенели окончательно. Приобретали лодки и, словно гондольеры, плавали в магазин, на почту, по гостям.
А уж для мальчишек наступали райские времена. Устраивали соревнования, спасали кур и кроликов и, нарушая запреты родителей, плавали на остров, который находился посередине реки. В половодье это было небезопасно, могло течением унести в соседний район. Но троих отчаянных друзей ничего не могло остановить. Дружба с пелёнок лишь крепла с годами, несмотря на мелкие ссоры и разногласия, не вникая на разнообразие характеров и привычек.
Чижов Денис – не по годам серьёзный и рассудительный. Обожал читать и потому обладал знаниями, и пусть поверхностными, но во многих областях. Неудивительно, что в их компании он был главарём, к нему прислушивались, его мнению доверяли.
Капустин Максим легко поддавался чужому влиянию. Глядя на Дениса, тоже увлекался всем подряд, но надолго не хватало ни терпения, ни характера.
Алексей Горин – это «неуправляемая ртуть». Сорвиголова и затейник. Энергия била из него ключом, выдавая идеи и планы новых приключений. Непоседа, одним словом.
Их было трудно представить порознь. Они как-то терялись, растворялись, утрачивая харизму. Впрочем, такое случалось довольно-таки редко. И как их только не называли, ассоциируя с цифрой три: три поросёнка, три танкиста, три товарища, три мушкетёра. Но где-то в классе шестом за ними прицепилось, как оказалось на всю жизнь, прозвище, которое им самим пришлось по душе. А произошло это знаменательное событие так. Друзья просто не выучили урок по физике, их оставили после уроков исправлять «лебедей». А чтобы друзья не сбежали, что не раз уже происходило, дверь в кабинет физики закрыли на ключ. А учить формулы и законы, ох, как не хотелось. В открытое окно врывалась весна, с ароматом распустившейся листвы, с весёлым щебетанием птиц.  Это просто сводило с ума. Горин предложил, Чижов удивительно поддержал, Капустин приступил к исполнению.  Связав ремни от брюк и ранцев, мальчишки спустились со второго этажа и помчались на речку, где их ждали лодки и приключения.
 А утро следующего дня началось с экстренным построением всей школы на линейке. И вопрос на повестке дня стоял всего один: вопиющий случай святой троицы, которая своим побегом едва не довела заслуженного педагога до сердечного приступа. Прочитав на повышенных тонах нотацию, объявив последнее предупреждение, директор школы в запале завершил свою речь словами: «просто мафия какая-то». А какой-то юморист из старших классов, сложив первые слоги фамилий мальчишек, выпалил, выделяя каждый слог: «Чи-ка-го! — и, немного подумав, вспомнив про Речную улицу, добавил. — Чикаго-стрит».
С этой поры их только так и называли.
Промчались школьные годы, отзвенел последний звонок. Экзамены сданы и получены аттестаты. Пришла пора выбирать свою дорогу. И тут уж не до романтики, не до игр. У каждого был свой взгляд на своё будущее. Однако и дружбу бросать на жертвенный алтарь никто не собирался. А собрались они на своём острове и, сидя у ночного костра, произнесли клятву: сохранить и приумножать дружбу. Писать, звонить, и как можно чаще встречаться. Делить радость и печаль. Но «детство» всё-таки ещё не окончательно ушло, и парни сделали на плечах татуировки «Чикаго-стрит», каждый  выделяя большими буквами свой слог фамилии.
Эх, молодость, молодость. Золотое время. А время, как всем известно, бежит, словно горная река.


ЧИкаго - стрит.
 Денис проснулся от яркого холодного лунного света, который заливал всю комнату, вплоть до самых уголков. Привычка не занавешивать окна на ночь сыграла с Чижовым злую шутку. Не успел он и подумать о времени, как напольные антикварные часы боем оповестили, что сейчас два часа ночи. Денис присел в постели и внимательно оглядел комнату, словно впервые тут оказался, хотя это была гостиная собственной квартиры. Просто ночевать на мягком диване ему пришлось первый раз. Вчера, не выдержав нудное и постоянное ворчание супруги, он схватил подушку и сбежал с супружеского ложа.
 Месяц назад они отпраздновали медный юбилей их свадьбы. Семь лет совместной жизни, и вот пришло время первого серьёзного кризиса в отношениях. Романтизм и влюблённость незаметно испарились. А ведь женились по огромной любви и, как им обоим казалось, навеки. Такая любовь не проходит, а лишь крепнет с годами. Однако первые трещинки появились уже спустя два года, после рождения сына Олега. Ольга полностью и целиком переключилась на сыночка, уделяя супругу минимум внимания. Денис терпел, понимая, как ей тяжело, как она устаёт, и терпел, терпел. Но, как известно, у всего есть предел. И пошли упрёки, недомолвки, непонимание. Любовь медленно, но верно, перерастала в привычку. И Денис как-то смирился, свыкся с мыслью, что прежние чувства уже никогда не разжечь. Приготовился морально просто жить, работать, обеспечивая жену и сына всем необходимым, и дальше больше. Вот только Оля этого не могла принять, продолжая почти ежедневные ссоры, в большей степени, возникающие на пустом месте, из-за крохотного, незначительного пустяка. И стоило Денису только ответить, повышая голос, то Оля тут же объявляла негласный бойкот. Она не разговаривала, не готовила ужины, не гладила ему сорочки на работу. Вообще, делала вид, что его не существует. С годами такие бойкоты становились более продолжительными и частыми. Иногда Денис ловил себя на мысли, что даже рад такой передышке. А редкие периоды перемирия и гармонии уже наводили лёгкую грусть и тоску. 
 Вот тут и появилась в его жизни женщина, с прекрасным именем Алёна. Денис откинулся на подушку, прикрыл глаза, мысленно переключился на предстоящую встречу с любимой женщиной после недельной разлуки. Радужное настроение незаметно вернулось, и он задремал.
Очнулся только утром, когда лунный свет сменился на солнечный, который тут же ослепил его. Глянув на часы, Денис не выдержался и громко выругался. На календаре – понедельник, а это значит рабочая пятиминутка в кабинете у шефа, который, не жалует опоздавших сотрудников. Его пунктуальность уже давным-давно стала нарицательной.
Чижов гнал машину, нарушая все мыслимые и немыслимые правила дорожного движения. Выскакивал на встречную полосу, рискованно обгонял аккуратных водителей, проскакивал на «красный свет» светофора. При этом он ругал себя за то, что не побрился с вечера, не приготовил свежую сорочку, что галстук не в цвет, что будильник не прихватил из спальни. Жену при этом ни разу даже не упомянул. Ему повезло, что ни разу не попался гайцам и успел-таки на пятиминутку вовремя.
Его шеф, Гофман Игорь Сергеевич, был  крупным бизнесменом в городе. Он владел несколькими АЗС, мастерскими, автомойками и большим количеством торговых палаток, раскиданных по всему городу. Сам он напрямую не занимался делами, назначив несколько управляющих, отвечающих за отдельную сферу бизнеса. И вот по понедельникам он выслушивал каждого управляющего, принимал недельный финансовый отчёт и раздавал новые указания. И снова пропадал на неделю, скрываясь в загородном доме, за высоким забором. Чем он там занимался, оставалось большой загадкой. Хотя и ходили всякие сплетни и кривотолки, порой просто фантастические. Денис даже ни разу не задумывался о странном поведении шефа. Он был доволен своим положением в этой империи, зарплатой и бонусами. Да и своих личных проблем было выше крыши, и взваливать ещё и чужие не было никакого желания. Он отвечал за наличие товаров в торговых палатках и киосках. Работал с поставщиками, мотался по базам в поисках наименьшей цены. И не только по городу, но и по всей области, где ещё оставались сельскохозяйственные предприятия и фермеры. Молочная и мясная продукция, овощи и фрукты, ягоды и грибы – всё входило в его сферу деятельности. И потому, у Чижова был свой отдельный офис, несколько снабженцев, бухгалтер, и небольшой автопарк. «Золотая жила», на которой он сидел – именно так говорили ему другие управляющие. Но Денис никогда даже мысли обмануть шефа не допускал, хотя и знал тысячу способов и махинаций с закупочными ценами. Его всё устраивало: оклад, премиальные, командировочные. Он и без лихих денег приобрёл хорошую квартиру, автомобиль престижной марки. Ежегодные поездки на курорты Египта, Кипра, Греции. Рисковать всем этим не хотелось. У Гофмана была уникальная чуйка на нечистоплотных работников. И наказание за обман было незамедлительным, без шанса даже выслушать оправдание.
 Чижов несколько раз замечал, что, если день с самого утра не заладился, то к вечеру проблем будет уже огромная куча. Так и произошло. Игорь Сергеевич был в плохом расположении духа, и пятиминутку начал с Чижова, доставая из красной папки бумажки, одну за другой. Это были выписки из жалобных книг. Читал вслух, с выражением, после чего, повышая голос, требовал от Чижова внятных и быстрых ответов. Где хлеба не хватает, где чебуреки из одного лука, где молоко прокисло. И по делу, и без дела, но Чижов получил по первое число. Злой на весь мир, он помчался к себе в офис «передать эстафету». Сорвался на всех: водителях, снабженцах, бухгалтерше и даже секретарше. Работники засуетились, разбежались, погружаясь с усердием в работу. Сам Денис закрылся в кабинете, достал из сейфа бутылку коньяка, стараясь успокоиться. И только после второй рюмки, пульс пришёл в норму, головная боль улеглась, а обида на Гофмана показалась ничтожно маленькой и ничего не значащей.
Вызвал бухгалтера и сам погрузился в мир цифр, графиков, гистограмм. Любил он эту бумажную волокиту, где чувствовал себя, словно рыба в воде.
Перед самым обедом раздался телефонный звонок. В абсолютной тишине он прозвучал как-то угрожающе. Денис укоризненно бросил взгляд на аппарат и поморщился. Гофман иногда любил вот так внезапно, а главное, либо перед обедом, либо перед окончанием рабочего дня, позвонить и дать новые указания, которые «ломали» все планы своим подчинённым. А уж тем, кто с утра провинился, так это святое дело. Лишь после третьего звонка Денис поднял трубку:
— Да.
— Чикаго?
— Чижов, — поправил собеседника Денис. Голос был знакомым, но он никак не мог вспомнить его обладателя.
— Это Арс.
— Арс?! Арсений?
— Да.
Арсений был его земляком, и даже жил некоторое время на знаменитой Речной улице. После армии он остался на малой родине, где работал на автопредприятии. Но потом предприятие разорилось, Арсений выкупил КамАЗ, и занялся частными грузоперевозками.
— Откуда? — Денис был в лёгком недоумении от этого звонка. С Арсением они не дружили, даже приятелями их было трудно назвать. Просто земляки, не более того.
— Я тут, в городе, в пяти минутах езды от твоей конторы. Дело есть одно.
Денис помолчал, а потом махнул в сердцах рукой. День неудачный, и от судьбы не уйти.
— Сейчас я собираюсь обедать. Там на перекрёстке кафе «Сириус» имеется. Через десять минут.
— Хорошо.
Мысль была только одна: какое может быть дело у Арсения к нему? Вариант начал было уже наклёвываться, но Денис отмахнулся. К чему гадать, если через несколько минут всё будет ясно и понятно.
Арсений сильно изменился: от былого лоска и щегольства не осталось и намёка. Хватило одного взгляда, чтобы понять: у земляка дела идут неважно. Денис Чижов в его компании смотрелся человеком из высшего общества. Арсений и не скрывал этого, восхищённо ахнул, что немного смутило и одновременно окатило гордостью Дениса.
— Пошли, перекусим, выпьем за встречу, — пригласил он Арсения в своё любимое кафе.
— И дело обсудим.
— Не без этого.
И не сдержался Чижов лишний раз подчеркнуть своё социальное превосходство, заказав дорогой коньяк и шикарные закуски. Пришла очередь смущаться земляку. Оробел настолько, что никак не мог начать разговор по делу.
— Как жизнь?  — не из праздного любопытства, а по закону этикета спросил Денис.
— А! — махнул рукой Арс, и честно, по-русски, признался. — Хреново. Перебиваюсь с копейки на копейку. Жене надоело, и она ушла. Теперь холостую.
«Да, — подумал Денис. — И у меня, кажется, всё идёт к такому же финалу. Только причины прямо противоположные. Когда много денег, тоже не хвали. Слишком хорошо – это уже плохо»
— В посёлке полное запустение и разруха, — продолжил между тем жаловаться Арсений. — Фабрику закрыли, литейный завод работает два месяца в году, один маслозавод остался, и тот сократил производство, и штат, естественно.
Денис молчал, ожидая конца сетования земляка, и всё ждал услышать просьбу: либо деньги в долг, без процентов и на неопределённый срок, либо устроиться к нему в компанию. Третьего варианта Чижов не ожидал, но, как оказалось, сильно ошибался.
— Твой номер телефона мне дала твоя мать. Из её же рассказа я знаю, кто ты и где работаешь. А тут как раз и рейс подвернулся в Москву. Груз я отвёз, а на обратном пути, на свой страх и риск, решил провернуть одно дельце. Тебе не звонил, боялся, что ты ответишь категорическим отказом.
— О чём ты?  — Денис ничего не понимал в бессвязном рассказе земляка. — Объясни толком, и как можно короче. Я ограничен временем.
— Хорошо, — Арсений выпил рюмку коньяка, и решимости заметно прибавилось. — Чтобы обратно не идти порожняком, я прикупил в столице кое-что.
— Что именно?
— Колбасу. Три тонны датской салями.
— И? — подгонял его Денис, начиная раздражаться.
— Только она просрочена. Немного, всего три дня.
— Тогда зачем ты её брал? — удивился Чижов.
— Она досталась мне абсолютно бесплатно. Заплатил только грузчикам, и вот, — он развёл руки в сторону.
— Что, «вот»?!
— Хочу предложить её тебе на реализацию.
Изумлению не было предела:
— Мне?
Арсений достал из папки кипу бумаг и протянул Денису:
— Накладная, счёт-фактура, кассовый ордер, осталось только цену проставить. Сертификат качества. Всё, как положено. Купил в переходе. Печать, подписи, не придерёшься.
— Ты предлагаешь мне пустить салями в продажу? — Денис всё ещё находился в замешательстве.
— Да.
— Просроченную?
— Три дня. Да её даже маслом растительным не надо натирать, чтобы вид товарный придать. Она и так прекрасно выглядит.
— Это подсудное дело.
— А по документам она свеженькая, — Арсений хлопнул по стопке бумаг.
— Фикция.
— А кто же знал? Этой компании вообще в природе не существовало. Никто концов и не найдёт.
— А если массовое отравление? — Денис неожиданно поймал себя на мысли, что где-то глубоко в душе он готов пойти на это преступление. Иначе бы сразу послал земляка по знакомому всем русским адресу. Наверное, обида на шефа за беспочвенный разнос, крепко засела в подсознании, и даже пустила ростки.
— Господи, — наигранно развёл руками Арсений. — Какое отравление? Всего три дня. Это там, в столице, зажрались. На свалку такую салями! Кощунство просто. Пусти дешевле, чем у конкурентов, и через пару дней её на прилавках уже не будет. Ты лучше глянь с финансовой стороны. Деньги немалые, мимо кассы, без налогов.
Денис задумался. Он понимал, что Гофман переступает закон, скрывая истинный доход, уходя от налогов. Но это он! Да и чуйка у него прямо звериная. Вот только день сегодня был особенным, и предложение Арсения почему-то показалось вполне осуществимым, с долей риска, конечно, но не критической. «Кусок пирога» был жирным, и слишком заманчивым. Чижов мгновенно прикинул в мыслях, сколько можно будет положить денег в карман, хотя окончательного решения пока  не принял. 
— Ну? — нетерпение Арсения просто сжигало изнутри. Он тоже явно видел кучу «бабок».
— Мне надо подумать.
Гримаса разочарования исказила лицо земляка. «Так бизнес не делается, — промелькнуло у него в голове. — А не ошибся ли я в тебе, Чикаго?»
— Долго? Колбаса ждать не будет. Просрочка растёт с каждым днём. И чем дальше, тем больше риска.
— Рабочий день у меня заканчивается в шесть часов. Тогда и дам ответ, — тоном, не терпящим никаких возражений, ответил Денис. — Встретимся тут же, в восемнадцать десять.
И покинул кафе.
Противоречивые аргументы терзали Чижова. И хочется, и колется, и мамка не велит. Он просто не находил себе места. Нарушая традицию, не поехал по торговым точкам, а заперся в кабинете. Словно хотел измерить его площадь. Ходил из угла в угол, без всякой цели и надобности заглядывал в шкафы, смахивая невидимую пыль. Пока не наткнулся на пачку сигарет. А именно с сегодняшнего понедельника решил избавиться от этой пагубной привычки.
— Ай, будет еще понедельник. Сейчас мне это просто необходимо.
Несколько раз он садился за стол, где снова и снова изучал сертификат качества на салями. Принять предложение пугал только один факт: шеф. Вот если он узнает, то Денис потеряет абсолютно всё: работу, уважение, репутацию. Придётся менять даже город проживания. Это в минусе, а в плюсе – осуществление заветной мечты. Чижов давно грезил собственным, независимым бизнесом, то есть магазином. Денег на это не хватало, даже копить не старался, понимая, что Гофман не даст ему развернуться в городе. А вот в родном посёлке…. Да, мечты должны исполняться, иначе тогда какой смысл планы строить. Найти толкового управляющего, а самому продолжать работать в империи. Всё равно мотается по области, можно легко обеспечивать собственный магазин товаром. Гофман и мечта, две чаши весов. Замерли в равновесии, потому и решение к шести часам так и не пришло.
Арсений сидел в кафе и неспешно потягивал пиво. Денис устало опустился на стул и заказал чашку крепкого кофе.
— Ну? — нетерпеливо спросил Арс.
— Сколько хочешь процентов? — Чижов понял, что решение созрело.
— Пятьдесят.
От такой наглости Денис едва не поперхнулся кофе.
— Сколько? Ты что, борзоты наклевался? Какие пятьдесят? Чем ты рискуешь? Ничем. А я всем! — для пущей убедительности решил придать империи Гофмана криминальный оттенок. — Я жизнью рискую. Шеф на расправу скор и беспощаден.
— Сколько? — Арсений сразу пошёл на попятную, понимая, что условия будет диктовать Чикаго. И ему придётся соглашаться, или просто отвезти салями на скот-могильник.
— Пятнадцать.
— Хорошо.
Они немного помолчали, каждый плавая в своей мечте о скорой прибыли.
— Значит, так, — Денис открыл дипломат. — Это тебе деньги на расходы, солярку и прочее. Вот документы на салями. Сам не заполняй бланки, найди кого-нибудь с короткой памятью. Образцы заполнения я приготовил. Вот адрес базы. Привезёшь колбасу завтра, ближе к шести часам. Сдал – и отвалил. Всё. Сидишь дома и ждёшь меня со своей долей. Сам меня не ищи, не звони. Потерпишь недельку. Всё понял?
— Да, хорошо.
Не прощаясь, Денис покинул кафе. На душе было неспокойно, тревожно, но отступать было уже поздно. Механизм аферы закрутился, и только тогда, когда последний килограмм салями уйдёт с прилавка, может вернуться тишь и благодать.
 Завёл машину, посидел немного в раздумьях, а потом поехал к Алёне. На лице впервые за день появилась улыбка, в предвкушении бурной и искромётной встречи. Всё-таки недельное расставание.  Но и здесь его ожидало предательское разочарование.
— Это ты? — словно удивилась Алёна, открывая дверь. Не улыбнулась, не бросилась на шею, и даже проигнорировала его попытку обнять и поцеловать. Тут же направилась на кухню.
Денис удивлённо пожал плечами, переобулся и прошёл следом за ней.  По своему опыту знал: если у Алёны плохое настроение, то её лучше не трогать. Ничего не поможет: ни проявление ласки, ни дорогие подарки, ни встречное недовольство. Всё должно было перегореть само собой.
Она стояла у плиты и жарила на ужин отбивные. Умопомрачительный аромат молодой свинины с чесноком и перцем заполнил пространство небольшой кухни, вызывая зверский аппетит.
— Как отдохнула? — поинтересовался он. — Как родители?
— Плохо, — лаконично ответила она, не оборачиваясь.
Денис достал из пакета вино, фрукты, зефир в шоколаде. Плеснул на дно бокала рубинового цвета французского вина, выпил и закурил. Алёна тут же обернулась и внимательно посмотрела на него.
— У тебя неприятности?
—  Разберусь, — махнул рукой Денис.
— Оля?
— И это тоже, — поморщился Денис, но тут же добавил. — Но это в меньшей степени. Это пройдёт  само собой, как лёгкая простуда.
— На работе? — Алёна начала проявлять интерес, а значит, и плохое настроение должно в скором времени испариться. Женщинам необходимо о ком-то беспокоиться и заботиться, жалеть и поддерживать.
— Алёнушка, ну зачем тебе мои проблемы? Своих, наверное, хватает, — план, однако, не сработал на этот раз.
— Хватает, — легко согласилась она.
— Может, я могу чем-нибудь помочь?
— Можешь, — в её голосе прозвучали металлические нотки. Ничего хорошего это не предвещало. Но отступать было совсем некрасиво:
— Расскажи.
— После ужина, — она вновь отвернулась к плите. — Не стоит портить аппетит.
Ужинали они в полном молчании, даже выпитая бутылка вина не расслабила атмосферу. Обстановка оставалась скованной и напряженной.  Потом они вместе вымыли посуду и перешли в гостиную комнату, выпить чаю перед телевизором.
Затянувшееся не на шутку молчание тяготило Дениса, но подгонять Алёну он так и не решился. Ждал, когда девушка сама созреет для серьёзного разговора. И, наконец-то, это произошло. Алёна, тяжело вздохнув, повернулась к нему и заявила без всяких предисловий:
— Так больше не может продолжаться.
Вихрь мыслей промчался у Чижова в голове, выветривая остатки хмеля. Рано или поздно, вполне классически, такая ситуация с любовницей возникает. И хотя Денис был готов к такому разговору, сейчас вдруг растерялся, словно школьник.
— У тебя появился другой?
— Конечно, нет, — и перевела взгляд на экран телевизора.
Он провёл руками по волосам. Что ж, любовный треугольник достиг своего апогея и должен рухнуть.
— Хочешь, чтобы я развёлся с Олей? — озвучил второй, последний и, пожалуй, главный вариант развития сюжета.
— Нет.
— Нет? — искренне удивился он. Да, уже несколько раз за день интуиция его подводила.
— Я не хочу разрушать чужую семью. Не хочу, чтобы Олежка остался без отца. И Ольга без мужа. Она не заслуживает этого.
— Да что ты знаешь о ней? — раздражено буркнул Денис.
— Многое. Ты же сам мне о ней всё рассказывал. Вот я и пожалела тебя.
— И что тогда изменилось?
— А я познакомилась с ней, — спокойно и обыденно ответила Алёна.
Денис даже приподнялся с дивана:
— Познакомилась? Зачем?
— Не бойся, она не знает, что я – твоя любовница,  — в последнее слово было вложено столько горечи и обиды, что не заметить этого было просто невозможно. — Ты мне врал. Оля – отличный человек. Правильный. Я не понимаю, что тебе не хватает. Ты бы своё обаяние и нежность переключил на супругу, смотришь, и всё у вас наладится, — она смотрела ему прямо в глаза.
— Человек легко меняет маски, — ответил он и встал с дивана. Прошёлся по мягкому ковру, собираясь с мыслями. — Я что-то не узнаю тебя сегодня. Ты говоришь чужими словами. Что ты хочешь?
— Ребёнка.
Ответ просто ошеломил Дениса:
— Ребёнка?!
— Да. Ребёнка от тебя. И всё!
— Что, «всё»?
— Как только я забеременею, мы с тобой расстанемся. Раз и навсегда.
— Нет! — едва в неполный голос выкрикнул Денис. — Я же люблю тебя, Алёнка. Я жить без тебя не смогу, — он плюхнулся на диван и попытался обнять её. Но она ловко выскользнула из его объятий и тоже прошлась по комнате. Денис аж зубами заскрипел, зная, что принятое ею решение окончательное и пересмотру не подлежит. Характер такой.
— Ты думаешь, мне будет легко жить с мыслью, что где-то растёт мой ребёнок, моя кровиночка?
Алёна поморщилась от столь банальной театральщины.
— Привыкнешь, — резко осадила она его. — Видишь, я даже не обманываю тебя. Хотя и могла. Забеременеть по-тихому и исчезнуть из города. Ты бы ничего и никогда не узнал.
— Это жестоко.
— Это справедливо. И давай закончим этот разговор. Я устала с дороги, и мне давно хочется в постель.
Денис и сам чувствовал себя безмерно уставшим и опустошенным.
— Надо  подумать, — буркнул он, чувствуя, как головная боль начинает разрастаться, молоточками бить по вискам.
— Как надумаешь – приезжай, — это была точка в их разговоре, в их встрече.
Денису ничего не оставалось, как встать и покинуть квартиру, где он так счастливо проводил вечера, отдыхая душой и телом.