Попаданец в 90-е Бандит, которого должны убить. 3

ГЛАВА 3: ПРАВИЛА ДЕВЯНОСТЫХ

14 сентября 1994 года. Московская область. 10:47.

Макс не успел доехать до Москвы.

Он свернул на заправку — старую советскую колонку с бензином АИ-93 и обшарпанным ларьком. Пока заправщик возился с пистолетом, Макс купил воды и пару бутербродов. С собой больше ничего не было — рюкзак «Адидас» с деньгами под сиденьем, дипломат на коленях, «ТТ» за поясом.

Он завёл машину и тут же замер.

Перед выездом стоял чёрный «Мерседес» W140. Та самая «тыща четырёхсотая», которую в девяностые называли «танком». Тонированный под ноль. На номерах — герб и флаг, блатные.

Из «Мерседеса» вышли трое.

Макс узнал их мгновенно. Шестая глава его сознания — та, что напичкана чужими воспоминаниями — забила тревогу раньше, чем он успел моргнуть.

Он знал их лица. Знал клички. Знал, чем они занимались прошлым летом и кого резали позапрошлой зимой.

Грек. Широкоплечий, с перстнем на мизинце и золотой цепью поверх водолазки. Был в той самой фотографии — «Братва. Навсегда». Улыбался тогда. Сейчас не улыбался.

Барс. Худой, с дёргающимся глазом и длинными руками, которые всегда были в карманах. Тот, кто любил работать ножом. Говорили, он резал людей молча — без угроз, без криков. Просто делал своё дело.

И третий. Тот, кто шёл первым.

Авторитет по кличке Шах.

Мужчина лет сорока, но выглядел на все пятьдесят. Короткая стрижка с сединой на висках. Лицо рябое, как лунная поверхность — следы старого акне или оспы. Одет просто — чёрные брюки, свитер. Никаких цепей, никаких перстней. Только взгляд. Тяжёлый, масляный, как солярка.

Шах не носил оружие. Ему оно не требовалось.

Макс положил руку на «ТТ». Пальцы не слушались — в левом плече засела тупая, ноющая боль от простреленной раны. Из такого положения он мог бы вытащить пистолет, но живым не вышел бы. Грек и Барс были быстрее.

Оставалось одно — играть роль.

Шах подошёл к водительской дверце. Не постучал. Просто открыл её, как будто имел на это полное право. Холодный воздух смешался с запахом дорогого парфюма.

— Выходи, Лис.

Голос спокойный. Так разговаривают с человеком, которого не считают угрозой.

Макс вышел. Ноги держали, хотя внутри всё дрожало.

Шах отошёл на пару шагов, встал так, чтобы видеть и его, и машину. Грек и Барс заняли позиции — один справа, другой за спиной. Профессионально. Макс понял: этот разговор был спланирован. Они ждали его здесь. Знали, что он поедет по этой трассе.

— Ты бледный, — заметил Шах. — Плечо болит?

— Простудил, — ответил Макс чужой хрипловатой скороговоркой.

Шах улыбнулся. Губы тонкие, почти невидимые. Улыбка не коснулась глаз.

— Косого оставил в гаражах. Молодец. Свидетель — лишний.

Макс молчал. Чужие воспоминания подсказывали: Лис никогда не оправдывался. Не объяснял. Не просил. Он просто делал. И сейчас Макс должен был вести себя так же.

— Ты взял не своё, — Шах говорил скупо, как учитель, объясняющий прописные истины. — Деньги. И то, что в дипломате. Это не твоё, Лис. Ты шестёрка. Шестёрки не имеют права даже смотреть на такое.

— Я всё верну, — сказал Макс.

— Вернёшь? — Шах поднял бровь. — А зачем ты тогда уехал с Косым? Зачем прострелили тебя наши же люди, когда ты ломился через пост?

Макс не знал ответа. Оригинальный Лис в этот момент должен был сказать что-то дерзкое. Или молчать. Или рвать когти. Но Макс не был Лисом.

Он собрал всю свою волю и посмотрел Шаху прямо в глаза.

Глаза у Шаха были мёртвые. Не жестокие, не злые — просто пустые. Как у таксидермиста, который набивает чучело. Он давно перестал видеть в людях людей.

— Я не убегал, — сказал Макс. — Я вывозил бабки в безопасное место. Косой напал — хотел кинуть меня. Я защищался.

Шах не поверил. Это было написано на его лице. Но он не стал спорить. Спорить с человеком, которого собираешься убить — бессмысленно.

— Слушай сюда, Лис. — Голос Шаха стал жёстче. — Завтра в два часа дня. Завод «Красный Молот», северный цех. Ты придёшь. Принесёшь деньги — все до копейки. Принесёшь дипломат. Всё, что внутри. Ни одной бумажки не пропало.

— А если пропали? — спросил Макс.

Шах шагнул ближе. Макс почувствовал запах его одеколона — «Клима», дешёвый, приторный.

— Если хоть одна бумажка уйдёт налево — я найду тебя, Лис. Найду там, куда даже мусора не ходят. Разрежу тебя как сёмгу. Будешь умирать трое суток, пока кишки не вывалятся.

Произнёс это без эмоций. Как о погоде.

Макс заставил себя не отводить взгляд.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра. Два часа.

— Ты ответишь, Лис, — Шах повернулся к нему спиной, что было высшей степенью презрения. — Только место и время. Место я назвал. Время — тоже. Вопросы есть?

— Нет.

— Тогда живи до завтра.

Шах сел в «Мерседес». Грек и Барс скользнули следом. Двигатель взревел, и чёрная машина укатила в сторону Москвы, мирно, без суеты.

Макс стоял у своей раз долбанной «девятки» и пытался отдышаться.

Спина была мокрой. Пальцы дрожали так, что он едва удерживал ключи.

Он посмотрел на часы. Был почти одиннадцать. До стрелки оставалось двадцать семь часов.

Двадцать семь часов, чтобы найти выход из ситуации, где все выходы вели в могилу.

Он сел в машину. Зачем-то включил приёмник — оттуда заиграла песня «Комбинации»: «Не забывай, не забывай, я буду помнить…»

Макс выключил радио.

Он достал из бардачка блокнот Лиса — дешёвую общую тетрадь в клетку, исписанную каракулями. Чужие воспоминания подсказывали: это дневник. Лис вёл его последние полгода, записывая всё, что узнал о братве, о сделках, о ментах.

Макс пролистал до последней страницы.

Там была нарисована схема. Завод «Красный Молот». Северный цех. Отмечены входы, выходы, чердаки, подвальные ходы. Пометки на полях: «Кирпичная кладка — 1972 г., аварийная», «Электрический щиток — отключить подачу на освещение», «Лаз в котельную — 60 см в ширину, пролезет только худой».

Лис готовился к стрелке. Но не для того, чтобы умереть.

Он готовился, чтобы выжить.

Макс захлопнул тетрадь.

Значит, у Лиса был план. План человека, который украл общак, завалил Косого и хотел торговаться с Шахом. Что-то пошло не так — и Лис умер. Но план остался.

Теперь у Макса был этот план. И ещё кое-что, чего не было у Лиса.

Он знал, что Шах его всё равно убьёт. Даже если вернёт деньги и дипломат. Потому что Лис слишком много знал. Потому что он уже предал. Таких не прощают.

Никогда.

Макс завёл двигатель. «Девятка» чихнула и заглохла. Со второй попытки завелась.

Он развернулся и поехал не в Москву, а обратно — мимо «Лукойла», мимо поста ГАИ, мимо гаражей, где остался Косой.

Ему нужно было подготовиться.

И он знал, с чего начать.

Впереди был город. И люди, которые могли помочь.

А могли и убить.

В девяностых это часто было одним и тем же.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.