Мак Маг. Предание, гл. 4

- Я видел ее на берегу моря, в самое хмурое время суток.
Невнятный голос берегов, кажется вещал о всем, и всей мощью на который был способен.
Я думал, что уйду от нее, непременно уйду. И каким образом это свершится - совершенно не важно.
Лера была мне не нужна - я точно знал об этом.
Я лежал на остывшем песке, задумывая все это, она - увлеченно листала свой телефон, в пяти шагах от меня. Ее силуэт разделял плоскость вод, в пяти шагах, впереди от меня.
Слева и справа, перспектива изламывалась на ее спокойной, отвлеченной, поглощенной просмотром немых роликов (их я не слышал).
Ее лицо озарялось красками искусственного интеллекта, а меня отпустило:
"Ничего до сих пор важного и тяжелого со мной не происходило. Все выдумка".
Дефицит внимания какого-то имущества (возможно, непроявленного - но теперь обнуленного) моего организма.
Нет, меня уже не тянуло к ней так требовательно, вожделенно - нет!
Я готов был подняться с отпечатка,  песчаной выемки крайнего преобразования меня в этой местности, - моего тела - уйти, уйти, уйти...
У меня созревали свои собственные планы, и они, к счастью, не вязались с персоной Валерии.
Нет!
Наконец, нет!
Ее волосы, густотой оттягивались назад, за спину, словно кто-то любуясь ими, держал их в распятых руках.
"Или это сейчас особой осанка ее была?"
"Не важно".
Я глубоко вдохнул, переворачивая в памяти многие, многие страницы странной связи ее со мной, меня с ней.
Я обнаруживал - сердце готово перенестись в иные миры многозначительного, многозначного, честного, богатейшего земного социума, дабы там применить свои силы, воодушевление, свое счастье истинное обнаружить.
Я готов был взяться за себя, волею, и думать только о себе, и не тратиться на пустые дни...
Но Лерочка...
Она была всегда богаче меня, - в десятки тысяч усилена "выемка"ее, ее - оставленная сейчас на песке, - ее скрещенными ногами, там, под легко касающимся ее загорелого тела тонким хлОпком дорогого парео.
И за ее спиной - Тот, кто любовался и держал в руках, распятых, рассыпчатую копну ее смолянистых волос.
Да, Макс, я видел это собственными глазами: там сиял еще один телефон своим экраном.
Там был еще кто-то.
Заимствовав зависимость ее, предопределив мою несвободность - рука Та, держащая телефон и просматривающая, подобным ей образом, немые ролики.
Это было невероятно, фантастически, безумно невозможно, но я видел это собственными глазами. 
Яростная форма Кали...
Смерть моего едва пробудившегося Эго и утопшего в ее чарах.
Преодоление страха? Не в ту сторону...
Ожерелье на ее шее из черепов, то - мои черепа!

***

- Знаете ли, и согласитесь ли вы, Мастер Макс (разрешите мне теперь, один раз, так к вам обратиться), я, как вы верно отметили, обращался к психоаналитикам, ну...
Валерий смолк, внимая мой неопределено-спокойный вид.
Вероятно, он ожидал от меня какой-то реактивной обратной связи, не подозревая - мне приходилось выслушивать еще не такие истории.
- И..., - продолжил, - он мне сказал, что будущее вообще психологии, психотерапии - в выяснениях отношений  левым и правым полушариями.
- Это верно, что ж, - отметил я (ММ), - в этом зерно, да. Данное отношение, а точнее, взаимодействие - давняя загадка - сказать стагнация, зависшего на фрейдеровском популизме всемогущественной сексуальной энергии. Последняя демагогия звучит до сих пор из уст даже именитых, признанных лиц. И этому кто-то должен положить конец.
Эмоции, чувства, личный опыт, эмпатия, математика априори не пересекаются вплотную. Межа - мозолистое тело - corpus callosum - развивается изначально у плода особым порядком.
Данная комиссура - это свод нервных волокон, энергетический мостик, мост сознания, интеграция рационального ума и духовного восприятия. Третий глаз - вы слышали об этом.
- Третий глаз - да.
- Не только через призму Эго происходит целостное восприятие, или только эмоций. Озарение, инсайт можно использовать в материальном мире - это из вашей истории.
- Что мне от этого-то? - Задался мой друг.
- Позвольте себе принимать.
- Как должное, как вынужденное? Я не хочу этого сумасшествия. Не желаю!
Почему бы мне не оставаться простым, нормальным человеком? Я к вам же обращаюсь.
Я, собственно, об этом вас прошу, то есть, помочь мне вернуться к себе самому, Макс!
Я пожал плечами, рефлексивно и необдуманно, тут же улавливая беспокойное движение зрачков моего клиента. Он был не то, что разочарован, а по-настоящему напуган.
- Позвольте себе, - повторил я, - принять  это.
Валерий молчал. Чашка кофе, испачканная по краям стояла перед ним, на краю стола.
Он поднял руку, чтобы прикоснуться ко лбу, отирая пот или щекотку от зависшего волоска, чтобы стряхнуть его.
Кружка его (он не задел ее никоим образом) повалилась на пол. Стукнув там, раскололась ровно пополам.
Лицо Валерия побагровело, он не мог оторвать от меня вид и глядел куда-то сквозь меня.
- Это как?! - Он нырнул под стол, поднял ее (расколотую кружку). Ручка оставалась целой на одной ее половине.
- Это как?!
 Добрая примета, - улыбнулся я.
Валерий заметил мое волнение.
- Это первый ход, "главный ход" е2-е4 - пешка перед королем, - продолжил я. - Вы не спешите, - развивал я идею, - если действительно не торопитесь - вы ступили преимуществом первого хода. Поверьте мне на слово: Валерия - это еще не все, что дОлжно с вами случиться. И это ваше диффузное понимание Любви
(не оригинальное, к сведению) не оставит вас в покое, увы.
 Вы, помнится, говорили о разделении вашего чувства - artificialis creatio (искусственное создание) и artificialis creatio (вновь прибывшее)?
- Вновь прибывшее? 
Я люблю свою жену, я люблю своих детей. Даша, Лизонька и Сашка - это моя жизнь.
- Именно об этом я и говорю...
Это было вашей жизнью, пока вы не обратились ко мне за помощью, где был ваш протест начала, шанса, потенциала.
Это о главном ходе, это о третьем глазе, это о возвращении Валерии и Айра, о котором вы так мало рассказываете, но в котором заключена природа нашей  с вами задачи.
- Х. Айр...
- Худи Айр, - раскрыл я. - Когда вы с ним последний раз пересекались?
Валерий улыбнулся. В улыбке состояла благожелательность. Он ответил:
- Последний раз... Когда я ставил ему воду: чистую воду в чистый стакан.

***

- Искусственная среда - далеко не всегда  иллюзия, а иной раз - наоборот.
Скорее всего вы познакомились с вариациями некоего выбора, - пояснял я (ММ), - в любом случае, вы уже мастер, так как вам предоставлено приглашение к неким силам (назовем это так), и подобная услуга стоит самых лучших качеств, которых достойны лучшие чувства. Но у вас они пока не дозрели.
Если бы вы, Валерий, могли окунуться в далекое прошлое, то, как вы были подростком, например, вы бы поняли... Вы любите печенье?
С этим моим вопросом брови Валерия подскочили.
- При чем тут печенье, простите?
- Сейчас вы знаете (как знают все), печенье - высокое содержание сахара, рафинированной муки, трансжиров. Это ожирение, скачки сахара, это болезнь сердца, наконец. Это вы сейчас знаете (как знают все), но в детстве вы просто наслаждались печеньем (так наслаждались все), и это несомненно приносило пользу тоже, но не от высокого содержания сахара, рафинированной муки, трансжиров и прочее. В детстве вы не задумывались ни про то, ни  про это. Это не нужно было - вы наслаждались. Да, это момент, да это временно. Но это, согласитесь, явление.
То же с искусственной средой: вы либо наслаждаетесь вкупе с неизвестным (малоизвестным), переменным (неустойчивым, таинственным), либо ухудшаете настроение собственное, убиваете органы и нервную систему заодно.
Экологические признаки здесь с обеих сторон.
Качество Х. Айра мне понятно. Мне непонятно откуда вы его подцепили?
Возможно, некоторые несвоевременные поступки ваши сыграли на то, чтобы вы получили эффектную ангельскую помощь?
Возможно, это злая шутка. Так или иначе - отступать нельзя. Отступать - заблуждение.
Вам либо страшно, либо вы  радуетесь на качелях, - искусственных пароксизмальных качелях. Однако выход всегда найдется. Вы знаете имя вашего "преследователя", вы можете прямо сейчас, проговаривая вслух, отказаться от него, лишь проявив силу воли.
Валерий молчал. В конце концов я видел: вся эта волокита, вся эта история развлекала его.
Я вспоминаю Арину Родмировну, которая...

Если вам, Владимир, это будет интересно?
- Да, - некоторым отвлечением на собственных мыслях, заключил мой клиент.
- Так вот, Арина Родмировна - пенсионерка. В духовном контексте - одна из "бодрых" представителей "клана коллективной беспомощности".
Она была одинокой. Углубляться: куда подевались ее дети, внуки не стану. Факт: жила она одна в двухкомнатной, изношенной еще тех десятилетий квартире.
Она и ныне жива и здравствует - на всякий случай, и вторая комната (секундой акцентируемся) обычно пустовала на внешний вид.
На "внешний вид", это те, - кто бы ни посещал ее, - подобные из "клана" подружек, она (АР) никому не позволяла входить в ту, вторую комнату. И прочее, прочее, прочее.
И, заведя эдакую интригу, эдакого беспредметного помещения, которым, например, могла бы арендовать пусть за малую плату, как делали удачливые старушки, возыметь бы чуть прибавку к своему законному отдыху - скупой пенсии, но наша героиня отступала от всяких логических усмотрений.
Арина Родмировна  имела странную (на внешний вид) привычку: выходить на улицу в одно и тоже время и прогуливаться довольно далеко от дома (вводя подруг в панику, что  де однажды заблудится, то ли вовсе не вернется).
Арина Родмировна, соблюдая ровный шаг по истечении как выходила на марафон, а это был прямой тротуар вдоль длинного-длинного проспекта, напичканного массой проезжающего транспорта, и шла, и шла она, проводя тот самый ровный, размеренный шаг (по истечении, как набирала тот марафон)
На встречу попадались люди, разные люди, разного возраста, разного вида, но, отмечу, именно время подгадывалось, угадывалось и подготавливалось, именно то, когда взрослые люди возвращались со смен, с работы в свои жилища.
И тут производился следующий номер...
- Достигать, прямолинейно достигать своих целей, - прервал мой рассказ Валерий, - это, да, это похвально. Это похвально для любого возраста, тем паче для такого возраста. Ведь для манипуляций нет сил уже, нет  возможностей.
- Да, верно. Здесь разные подходы: лимит мотивации: ценность долгосрочной цели перевешивает быстрое искушение. Здесь: нейробиологическая концепция - эмоции и желание получить немедленную выгоду, трансовое путешествие...
Вот здесь, пожалуй, остановимся, - трансовое путешествие.
Многие с кем я потом общался, разбирая совершенно не касающуюся нашей бабушки (АР) происшествие, отмечали как она получала дары в виде денег и продуктов от незнакомых людей. Это видно было со стороны и по повестям знакомых.
Во-первых, коим-то образом она чувствовала потенциального дарителя.
Во-вторых, ее глаза.
Ее глаза наполнены страданиями того еще века... Но поди - подари, найди дорого доброго человечка. А всякий на своей волне, философии, предрасположении и предрассудках. Иди-ка выуди монетку!
 И здесь: номер три - идентификатор.
Идентификатором служила ее пластиковая (на то время из углепластика) палочка-трость, которой она под ноги "клиенту" прям-таки подсовывала.
Трость сия, состоящая из рукоятки, шафта (опоры), наконечника, последним просто выкручивалась, неведомыми, неизвестными силами, и, как я уже сказал - под ноги встречному.
При этом никто никогда не лицезрел данного приема, никто никогда не спотыкался и никто не жаловался неловкостью пожилого человека. Просто это происходило.
Для того, кому конкретно это предписывалось.
Эффект: в душе индивидуума складывалась, просыпалась жалость и все, и все такое прочее. Монеты словно оживали в карманах-кошельках индивидуумов, и немыслимое, крепчайшее, добросердечнейшее чувство заставляло беспрекословно, незамедлительно угодить нашей АР.
- Что же тут мистического? - Задался Валерий. - Кроме, извините, второй, замкнутой комнаты, разве что.
В его голосе звучало пренебрежение.
Однако, я (ММ) не стал придавать тому сильного значения и заканчивал.
- В следующем, мой драгоценнейший, комнаты хозяин, - второй комнаты был Х.А, а именно - подобный вашему Х. Айру и он, собственно и безусловно, и с триумфальной радостью водил наконечником АР трости.
Все это так исключительно и искусно проявлялось, что наша бабушка, - Арина Родмировна, - могла бы считаться (и считается на сегодняшний день) вполне обеспеченной пенсионеркой, благодаря своим регулярным походам. Без всяких родственников, обеспеченной преклонной дамы.
- Вы знаете имя того Х. Айра? Настоящее имя? Они же не могут называться одинаково все?
- О, нет! Разумеется, нет. Все, до капли в этом мире
разнообразно, все. И...
- Интересно..., - произнес где-то в пылкости, где-то освобожденной каторги неосязаемых тайн некоего своего "родного" собственного преследователя Х.Айра, Валерий.
Я видел: лицо его вновь просветлело и пренебрежимость по отношению ко мне, содержанию моего повествования иссякло.

***

- Способность перепрыгивать через фигуры - это, наверное, характер? - Вдруг спросил Валерий.
Я (ММ) не успел ответить, как он продолжил:
- Исторически не так настроена нервная система у человека, чтобы прыгать. Если разве говорить о каких-нибудь негодяях или преступниках, хотя, впрочем, это ведь одно и тоже...
- О чем, - вставил я реплику, когда мой друг настроен был на длительную паузу в смутной задумчивости своей, - о чем вы хотите сказать?
Он поднял на меня взгляд. В нем было сосредоточено некое богатство, которого я ранее не наблюдал.
"Именно это слово,- "богатство" мне пришло на ум".
- Вот, - говорил Владимир, - я вам объявлял, что де дружба - это некоего рода одиночество, и оно требует проверки именно с позиции одиночества, но странное дело - ты всегда был одинок - это просто-напросто пожизненная твоя локация и вдруг ты ...
Валерий сглотнул, едва перевел дух.
- Что вы хотите мне сказать, все же? - Вторично переспросил я (ММ).
- Я хочу сказать? Я не могу сказать, потому что внутри меня все смешано. Но мы с Ларочкой были объединены этим, как вы изволили выразиться, отрешением, затворничесством, аскезой. И, знаете ли, тут никаких форм или видов..., - он помотал головой, утверждая отрицание, - нет-нет, никаких видов нет. Понимаете ли, когда в сердце жжет...
- Вы любите еще ее?
- Да, наверное. И..., может быть, не ради вызволения от страха, от Айра  я пришел к вам, а ради этой мерзавочной (он так сказал - ММ) дыры в себе. Черная дыра, отпивающая у меня итак зыбучую радость.
Радость отдохновения, радость успокоения, где-то бесстрастности, блаженства, передышки, наконец!
Разве это возможно, Макс, чтобы ты не желая предать человека, родную душу, - мою любовь как бы, готов это сделать в любой момент, ради если бы..., если бы она вернулась!
- Ограничения..., - вслух подумал я (ММ). - Я думал об этом. В красоте, которая, как известно спасает мир, имеется не лишь солнце, и не родство со всем, в ней - эфир недоделанности, искусного изъяна (искусного изъяна!): "ведь ОН мог бы сделать все намного лучше".
И если бы ты был бог, ты бы умел довести до порога бескрайности эту красоту (бескрайности!).
НО ОН ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛ.
И лимит в этом деле - какой же лимит? И границы недозволенности, барьер Высшим Инженером установлен.
Все всем всегда везде чуток (чуток) недосказано.
Что я вам хочу этим сказать?
- Что?! - Ухмыльнулся Валерий, - что я на рубеже где-то, да? Думаете, не понимаю?
Что мне делать, если с одной стороны - я не понимаю? Что я люблю Дашку и детей, до безумствия и даже еще больше, и жизнь могу отдать, а с другой стороны - манипуляции, максимализм Худо Айра - они же чрезвычайно исключительны (чрезвычайно!), - исключительно давят-давят на меня.
- Это "печенье" на вас так подействовало, - невольно содрогнулся я (ММ).
- И бабушка Арина, да, - подтвердил он тем же тоном. - Поясните?
- Феномен Арины Родмировны известен. Эдакая мечтательность памяти того, что никогда не вычеркнуть из нее, постепенно обрастает бескровными хрящиками и становятся, в конце концов, неотъемлемой частью скелета. И, знаете ли, как это ни необычно,а - вполне естественно.
ОН ЭТО СДЕЛАЛ.
И повезет тому, кто памяти своей не так много уделяет внимания, а действует-действует, вопреки всему, например, силой - то силой, волей - так волей, неволей-неволей, так и ей же. Агрессивно или пассивно, но действует-действует и действует.
Одна любовь - мы предполагаем - перекрывает прошлую, а ведь чувства, плащаницы этой лишь накладываются друг на друга , и случись непогода в виде обычного дождичка - весь слой простыней утаптывается в камень, да - в камень, особенно, когда на следующий день поднимается то же самое...
ОН ВСЕ ЭТО ПРИДУМАЛ.
И надо понять.
- Солнце, например..., - продолжал я.
- Солнце? Хм. В чем ограничения в нем-то? Где мера, скажите, где недосказанность ваша? Она ли в нем существует? Искусственно?
- А в живом свидетельстве, как?
- Хм. Если ко мне, значит, приставлен Айр - "живое свидетельство", преследующий меня всевозможными способами, то если он исчезнет - я же дураком умру? Так что ли? И никакого...
- Верно. И никакого солнца не увидите, - отвечал я (ММ). - Такие вот идеи!
- Такие идеи..., хм. Такие идеи... От нежности такие идеи приходят. От слабости, от безволия...
- И то, и другое - все в цене все-равно остается, - заметил я, между прочим.
- Ларочка моя, - продолжал Владимир, - со мной неповторимо нежной была, да-с, я это не могу, не смогу забыть, и простить ей - не смогу.
- Ну, а Худи?
- Айр Худи. - Валерий глухо посмеялся, - Айр! О, да! Один, как брошенный непроверенный друг в дорогу мне камень, о который я все время спотыкаюсь и нет мне мочи преодолеть его, - Владимир смеялся почти истерично, -  поглядеть, поглядеть бы, что  дальше из этого... Самодвижущееся, самошевелящееся - Нуль?! Совесть, вытесненная в путь?!
Она-то вытеснулась, а мне-то, на-те: останься! Где же я разберусь с собой: кого люблю и чем дорожу, где?
- Если вам мешает Айр? - окончил я идею, - То.
- Да, да. Он, видимо, со временем благополучно положительно вписался в мою жизнь, - не слушая, рассуждал Владимир.
- Вам бы поговорить с ним, - предложил я тактику упреждения (прием такой).
Валерий приподнял брови.
- Ага. Семь ножей в яблочко, две фигуры позади... Когда оборачиваешься победителем: Даша и Валерия - обе страдалицы, обе в тебе нуждаются, а особенно - ты! Очень великолепно!
- Если без тем любви обилия, безопасность в любом виде всегда выигрышнее.
- Ага, - подтвердил мой друг. - в виде зависимости,  заносчивости. Все это стоит где-то очень близко, рядом, не так ли?
Не в любви ведь дело, Макс, скажите же, да? Ведь не в любви, а? И не в предательстве даже заключена беда, грехи наши и все такое прочее, а? А в привычке творить все само...самонадеянно, барственно эдак, а? Горделиво и заносчиво.
И, вот, насчет вашей бабушки (история Арины Родмировны- ММ): кто-то реально помогает тебя вытащить из себя, отрешая от мук, избавляя, так сказать, вытаскивая на свет божий, но берет цену - невыводимую пайку из трех пальцев:
вера, надежда, любовь.
Где ты в вере, где в надежде - все там твои мечты вороньим поясом да вокруг головы навязаны, где любовь - испытание вообще, и ничего-то конкретного...
- Вы уходите куда-то в сторону. Возможно, невротическое... Это нервное. Вам, да и мне, пожалуй, стоит успокоиться, временно.
 И, знаете ли, нам стоит, поверьте - суждено, еще раз поговорить на эту тему.
Засим с моим клиентом Владимиром мы расстались и условились встретиться позже.