Леонид отрывок из романа Остров-призрак...

Леонид
- Леонид, не прошло и месяца, как ты решил стать одним из нас, клятву давал… – Николай посмотрел ему в глаза, но тот, не выдержав его взгляда, отвел глаза в сторону и очень взволновался, да так, что содрогнулся всем телом своим и часто-часто задышал.
- Не надо!.. Не смотрите так на меня!.. Пожалуйста!..
- Как?.. – усмехнулся Николай, довольный силой своего влияния.
- Так, как вы можете… как вы умеете… Мне страшно, а я – я не хочу бояться…
- Хорошо, не буду, но и ты обязан быть со мной откровенным.
- Да, обещаю, только позови ещё кого-нибудь, – он явно был не в своей тарелке и не находил себе места.
- Третье лицо – а зачем?
- Я так хочу!.. Я…
- Хорошо, Леонид, сейчас позову, ты только успокойся.
- Я… я спокоен…
- Вот и славно, – Николай позвонил на трубку Андрея и попросил того зайти к нему в кабинет. – Но вот, Андрей обещал скоро подойти.
- Спасибо…
- И всё же, почему ты хочешь выйти из общины? Ты же давал клятву.
- Я не вижу смысла и далее оставаться в рядах общины.
- Из-за Леры?
- Да, из-за неё тоже… Она ушла от меня, избегает встречи со мной – она не хочет меня видеть… А она… она была единственным смыслом моей жизни…
- И что, ты потерял смысл жизни? А как же наши идеи, цели нашей общины?
- Все ваши идеи – утопия!
- Что?.. – засмеялся Николай, такой откровенности он не ожидал. – С чего ты взял? Наши цели вполне достижимы, и все идеи имеют под собой основу – реальную основу.
- Я… я вам не верю…
- Что мне сделать, чтобы ты поверил?
- Это… это невозможно!
- Это ты так думаешь, и ты ошибаешься.
- Я… я уже всё взвесил и принял решение…
- Надо же! И какое, если не секрет?
- Каждый день одно и то же… одно и то же… – тяжело вздохнул Леонид. – Надоело!.. Устал… И ночью, просыпаясь в тоскливом одиночестве, я всегда задаю себе один и тот же вопрос: «Зачем?». Да – зачем? Чтобы ждать старости, когда станешь немощным и безобразно-жалким? Не лучше ли умереть в расцвете лет? Если тебе другого не дано и, в том или ином случае, тебя ждёт один и тот же конец – смерть… Зачем ждать дряхлости и безумия, когда можно прийти к тому же финалу в ясности ума и в бодром здравии?
- И это всего лишь из-за какой-то девчонки?
- Нет, из-за любви! Да я потерял любовь, потерял веру… А как жить без любви и веры? Да и зачем?
- А хочешь, самая стройная девушка из нашей общины сегодня же станет твоей? – Леонид покраснел и хотел возразить ему, но Николай жестом руки остановил его, и продолжил. – У неё и лицо – ты даже не отличишь маску от настоящего лица, настолько всё естественно – будет то же, что и у твоей возлюбленной Леры.
- Говоришь, одно и то же лицо?.. – тоскливо хмыкнул Леонид.
- Да, Леонид, да! Даже не отличишь!
- А душа?..
- Что?..
- С душой-то как?.. Или душа для вас ничего не значит?.. Для души-то маски не найдёте, да?..
- Душа!.. О какой душе речь, Лёня?! Разве встретив красавицу, в которую влюбляешься с первого взгляда, человек думает о какой-то там душе?! Да упаси Бог, Леонид, о чём ты?! Какая там душа?! Разве не одна красота лица и тела влекут нас к той или иной красотке? Что мы можем знать в тот миг о её душе – ни-че-го! Человек любит глазами, друг мой! Глазами и телом! А душа – это просто слова.
- Для вас, может быть, и да, но – не для меня.
- Не для меня… – засмеялся Николай, подпевая, – не для меня!.. Ха-ха-ха!..
- Вы… вы – Дьявол!.. – вскочил Леонид и выбежал как сумасшедший из кабинета Николая. И уже через минуту в кабинет к нему вошёл удивлённый Андрей.
- Коля, что с Леонидом? Он… он на меня даже внимание не обратил, будто с цепи сорвался. Что произошло?
- Леонид сошёл с ума, друг мой, и ищет смерть свою.
- Что?..
- Да, увы, это правда – и другого пути у него уже нет.
- Это ты ему внушил?..
- Ну что ты, нет, разумеется! Я хотел спасти его, помочь, но, думаю, уже поздно.
- Может… может, стоит его вернуть и ещё раз, вместе со всеми, поговорить с ним?
- Да, конечно, мы так и сделаем. Сегодня же надо решить этот вопрос: никто не вправе ставь членом общины, самостоятельно выходить из её рядов. Все давали клятву служить идеям и целям общины, оставаться ей преданными и верными, что только смерть может снять с нас эту клятву.
- Он же в таком состоянии, что может наложить на себя руку…
- Может… – двери открылись и к ним снова присоединился Леонид.
- Я… я должен сказать... я уже всё решил и это – моё решение…
- Ты о чём, Леонид? – с удивлением глянул на него Андрей.
- Он… – показал Леонид рукой на Николая, – он знает.
- Догадываюсь… – серьёзно взглянул на Леонида Николай.
- Человек всегда выбирает то, что он считает благом для себя, – Николай согласно закивал, Леонид продолжил. – Но не всегда то, что есть благо для одного, может стать благом и для другого. Ваше общество было моей последней надеждой, но, увы, и она вскоре улетучилась, как вода, превратившаяся в пар.
- То есть, ты утверждаешь, что Бога нет? – посмотрел на него Николай. Андрей пока ничего не понимал. – Я правильно тебя понял?
- А ты докажи, что Он есть! – резко повернулся к нему Леонид.
- Как, разве ты сам это не видишь? Жизнь эта и есть сам Бог – Его Бесконечный и Совершенный Разум. – (О, как кстати были ему тут учения Исы Юрьевича! Как часто дневники дяди придавали ему эту самоуверенность!) –  Разве и своим развитием мы обязаны не этому Совершенству? Разве не этот Высший Разум способствует развитию и нашей мысли? – Но, увы, сам Николай мыслил совсем наоборот.
- А, по-моему, всё зависит от самого человека, – сопротивлялся Леонид.
- Согласен! В этом и есть Свобода, данная нам свыше. И зависит от человека, что он взрастит в душе – зло или добро, чему он посвятит себя, чему будет служить.
- Вот-вот! Многие считают, что человек – раб судьбы, а я же хочу опровергнуть это, сказать, что это не так!
- И как же ты это сделаешь – откажешься от жизни?.. Убьёшь себя?..
- Весь сознательный процесс на земле, естественно, имеет под собой основание человеческого происхождения, то есть – процесс человеческого мышления, – казалось, Леонид был настолько отвлечён своими мыслями, что никого другого и не слышал. – А вот, как и откуда возникают те или иные всплески необычайного просветления человеческого разума – вопрос другой. Этот всплеск разума в сознании нашем мы и привыкли называть Богом или Небесным просветлением нашей души, нашего разума. Но я считаю, что всё это есть сам человек и всё это – его мысли. Они и есть причиной всему. Мысли не дают нам покоя.
- Но, если б человек не мыслил, чем бы тогда мы отличались от мира животных? – не выдержал Андрей. Перед ним был другой человек – не тот Леонид, которого он знал.
- И всё же, я считаю… нет, я уверен, что идея о Боге – это идея человека.
- То есть, ты думаешь, что Бога нет?
- И что? – усмехнулся Николай. – Пусть даже так, но откуда-то человек взял эту идею? Ты об этом подумал?
- Нет, – растерялся было Леонид, – я об этом как-то и не думал, я ещё не дошёл до этого… – и вдруг встрепенулся. – Я нашёл решение! – просветлел он лицом. – Все проблемы в самом человеке, а если человека не станет, то вместе с ним исчезнут и все проблемы, и даже идея Бога! Нет человека – нет и Бога, нет и проблем! 
- Вечные вопросы ходят по улице или прячутся в тайных вечерах…
- Ницше… – смело посмотрел на Николая Леонид. Страх его исчез.
- Да, Ницше, – кивнул Николай. – Это – мой любимый философ. Тело и душа неразделимы, вопрос в том, тело довлеет над душой или душа над телом. Это и определяет нашу жизнь, судьбу каждого – если конкретно.
- Когда я ставлю вопрос: мир или я, – я выбираю мир, где мне уже не остаётся места. А что я для мира – песчинка. Есть ли я в нём, нет ли меня – ничего не изменится. Так что, жив я или мёртв – всё одно. А смертью, может я окажу хоть какую-ту услугу земле, превратившись в прах и ставь удобрением для почвы.   
- Леонид, ты же сознательный человек, образованный… – начал было Андрей, но Леонид резко перебил его.
- Вот именно!.. – закричал Леонид. – В том-то и проблема! Сознание и сводит нас с ума! Ах, если б я был бесчувственным, как камень или дерево, и не думал бы ни о чём, не страдал бы… – тяжело вздохнул он, будто его давил некий тяжёлый груз. – Да-да, был бы какой-то горой, неким утёсом я бы примирился с этим, но, будучи человеком и осознавая это – я не могу и не хочу с этим примириться. Понятие времени – это понятие человеческое, и оно не доступно не только камням или деревьям, но даже животным.
- Начитался философов, но выбирать не научился, – усмехнулся Николай. – А ведь это главное, знать, что тебе надо – что поможет тебе.
- Ты не любишь жизнь?.. – догадался Андрей.
- А за что мне её любить?! Жизнь моя – что миг в вечности мироздания, – и задумался: – Хотя, я не уверен и в вечности самого мироздания. Кто знает, не окажется ли в скором будущем ввергнутой в хаос и сама наша Галактика? И какой вообще тогда смысл всему? Кто мы? Что мы можем – ничто.
- Это и есть твоя идея – отрицание жизни? – спросил его Николай, склонив голову набок.
- Нет-нет, ни в коем случае! Никакой идеи! Ибо, считаю, что любая идея бессмысленна. Если вечность есть обман – а я уверен в этом! – то и жизнь, выходит, есть обман. А что есть тогда идея?
- Ты бросаешь вызов Богу!
- Я не верю в Бога!
- Послушай, Леонид…
- Нет, это ты… это вы послушайте меня! Осознав бессмысленность всякой надежды, я впал в смертельную тоску – это может свести с ума любого. Но – я не сумасшедший! Сумасшествие намного хуже смерти. А я не хочу, я не позволю смеяться над собой, не позволю… – строго глянул он на них. И усмехнулся. – Мне даже снится, как дети преследуют меня и насмехаются: «Чудной!.. Чудной!..» – а я не хочу!
- Леонид, тебе надо к психологу, – с сочувствием посмотрел на него Андрей.
- Если кому к психологу и надо – это, скорее, Николаю. Он здесь больной, не я… – указал Леонид на Николая.
- Ха-ха-ха!.. – засмеялся Николай. – Смотри, Андрей, к чему может прийти человек, если у него нет никакой идеи и цели.
- Что?.. – задумался Леонид, и вдруг встрепенулся. – Ошибаетесь, есть у меня свои мысли, и они намного гуманнее твоих идей и цели.
- Самоубийство?
- Пусть и самоубийство, но этим я не ограничиваю ничьи права, не покушаюсь на чужие жизни и на свободу других, а ты… ты дьяволом вгрызаешься в чужие души, травишь чужие жизни и коверкаешь чужие судьбы. Ты – несёшь разрушение мира… – пальцем указал Леонид на Николая. – А я не хочу!.. не хочу… – поник он, не выдерживая тяжести новых мыслей.
- Леонид, не надо… – взмолился Андрей.
- Что, Андрей, правды испугался? – вновь встрепенулся Леонид, будто сделав глоток свежего воздуха.
- Ты неправ, Леонид, ты…
- Эх, Андрей, как же ты слеп, ты…
- Хватит!.. – крикнул Николай и посмотрел на Леонида, да так, что тот вздрогнул и поник. – Ты не только жить – ты даже умереть боишься! Страх сводит тебя с ума!
- Нет, не правда! – задышал Леонид, раздувая ноздри. – Да, я презираю смерть, но жизнь презираю более. Смерть арканит жизнь и ставит точку на все проблемы. Нет жизни – нет проблем.
- И ты сможешь это доказать?
- И докажу!..
- Одни слова…
- Нет! Я докажу… докажу… – глаза его увлажнились, и он резко выбежал из кабинета.
- Неужели он решится на самоубийство? – посмотрел Андрей на Николая в недоумении.
- Не думаю, он ещё не готов к суициду… Просто, он боится… он не хочет показать себя слабым.
- Ты так думаешь?
- Я уверен, – задумался Николай. – Но, увы, в общем-то ты прав: он уже не жилец. Бессмысленная жизнь не стоит того, чтобы её прожить. Лично я не стал бы удалять внимание такой жизни. Пустая жизнь не стоит уважения и теперь смерть для него единственный выход.
- Но, разве самоубийство не грех?
- Да, если ты человек верующий, но совсем иное дело, если ты не веруешь: нет Бога – нет смысла. У человека всегда есть выбор: добровольно умереть или на что-то надеяться. Но, стоит ли эта надежда страданий жизни – вот в чём вопрос.
- И всё же, я боюсь за Леонида – он не в себе, он…
- Андрей, успокойся, ты ничем ему не поможешь, – улыбнулся Николай, посмотрев на Андрея.
- Он же… или повесится, или – утопится в Волге… – дрогнул голос Андрея.
- Может, – засмеялся Николай, – но не теперь, он ещё не готов, – и, прекратив смеяться, добавил. – Вот, не пройдёт и десяти минут, как он снова возвратится и начнёт доказывать.
- Ты думаешь?..
- Я уверен, – твёрдо глянул Николай на Андрея. – Когда перед тобой возникает аксиома – либо жить, либо умереть, ты можешь выбрать или это, или то, если, конечно же, ты человек неверующий и имеешь право.  А если ты человек верующий – то не можешь и не имеешь право поступать как сам того хочешь, ибо над тобой довлеют нормы и правила той религии, которой ты предан, – хлопнула дверь.  – А вот и он, снова перед нами! – вошёл Леонид и занял своё место у стола. Вслед за ним в кабинет вошли ещё трое из состава избранных. – Когда Бог становится абсурдом, жизнь лишается смысла, – продолжил Николай, как ни в чём ни бывало. – Зачем жить, если впереди одна пустота? Вакуум!
- Я не могу заставить себя поверить в Бога! – не выдержал Леонид. – Не могу!.. – схватился он за голову. – Жизнь страшнее смерти. Разве я и до рождения не был мёртв? – посмотрел он на них. – Да, у нас нет опыта смерти, а опыт смерти других ни о чём не говорит нам, в отличие от опыта жизни. Живой человек существо слабое, иное дело мёртвый – ему всё ни по чём, и он намного сильнее нас. Ему всё равно, как бы с ним ни поступали и что бы ни говорили о нём. Вини ты его, ругай, издевайся, бей – всё ему нипочём.  Как бы ни было, я не знал страданий смерти, но знаю теперь, что все страдания от жизни. Я всю жизнь учился способности терпеть, мириться с чужим мнением – хватит. Если человек слаб и не может справиться со своими болячками – смерть лучшее средство для него.
- Грех это, Леонид, ты… – невольно воскликнул Андрей.
- Грех жить подобно некой овце! – перебил его Леонид. – Нет, вы не думайте, что я пришёл к этому сейчас, сию минуту – я уже давно был готов к такому исходу. Это – итог всех размышлений моих, а сегодня я принял решение: тянуть лямку не вижу смысла. Это была моя идея и шёл я к ней давно, наверное, с рождения. Всё решает миг – и миг этот настал.
- А может это всё от того, что ты всё время чувствовал себя одиноким? – Андрею хотелось поддержать Леонида, переубедить его.
- Не надо!.. – резко перебил его Леонид. – Не надо меня переубеждать, я уверен в правоте своего выбора! Думаете, я не знаю почему все вы объединяетесь в группы?! Знаю я вас, – горько усмехнулся Леонид. – Это страх одиночества бросает вас всех друг к другу! А я не боюсь, – посмотрел он вначале на Николая, после перевёл взгляд на Андрея и продолжил, – я не боюсь быть одиноким. И вот, когда поймёте меня, вы все – все последуете за мной! – Николай хмыкнул, и Леонид обернулся к нему. – Другого пути я не вижу.
- Леонид, – вновь обратился к нему Андрей, но Леонид снова перебил его.
- Не надо меня перебивать! – снова повторил он и упёрся взглядом в Андрея. – В твоих глазах я вижу страх и растерянность, а я не такой… Я не хочу бояться! Жить – значит, терпеть! Это ваше право! А я не согласен – я не хочу терпеть, не хочу…
- Это ж твоё решение? – улыбнулся Николай.
- Да, я так решил – я! Если я свободен, то вся ответственность лежит на мне, но, перенося ответственность на Бога я снимаю ответственность с себя и перекладываю её на Бога. Но я не верую! – выкрикнул Леонид, будто хотел убедить всех и себя – себя в первую очередь. – А если Бога нет, то и жить нет смысла – здесь обрываются все нити свободы.
- Почему? – удивился Андрей.
- Да потому, что нас всех ждёт один конец. Какая может быть свобода, если нет вечности? Я свободен только в одном – быть или не быть. Если я не могу жить вечно, то моя свобода есть смерть. Другой свободы нет, кроме свободы выбора: быть или не быть. И вот, выбирая смерть – я выбираю свободу и сам становлюсь Богом, ибо я решаю жить или не жить. А значит, если я не доволен жизнью, то имею право отказаться от неё.
- Как – предав себя смерти?.. –  не сдержался Андрей.
- Жизнь – это темница, а смерть – свобода.
- Ты хочешь сказать, что если ты не признаёшь Бога, то всё дозволено?
- Нет, я хочу сказать, что ничего не запрещено.
- А как же мораль?.. Человеческое…
- Хватит!.. – крикнул Леонид. Андрей вздрогнул и замолчал. – Хватит говорить мне о морали! Так и с ума можно сойти. А я не хочу! Безумие страшнее смерти… – и усмехнулся. – Да, лучше смерть…
- Но, это же абсурд, Лёня! – Андрей схватил его за руку, будто этим мог спасти и отговорить от поспешных шагов. – В жизни многое можно исправить, кроме двух вещей смерти и безумия, а может, иногда, и предательства.
- Мир для меня раскололся на кусочки, которые невозможно соединить, – вздохнул Леонид и продолжил. – Это раздробило мне мозг – мой разум рассыпался и превратился в пыль.
- Леонид, ты хочешь совершить самоубийство в философском или в религиозном плане?
- Мне без разницы, никакого значения я здесь не вижу. Всё намного проще, – усмехнулся Леонид, – я дошёл до той точки, когда жизнь стала в тягость, а в смерти – я вижу покой. Да, многие говорят о смысле жизни, но я не вижу в ней никакого смысла.
- Но, а какой смысл в смерти? – не мог понять Андрей его философию.
- Допустим, – нервно продолжил Леонид, – допустим, что жизнь на земле зародилась миллионы лет назад, пусть даже так, что человека создали пришельцы из другого мира, другой планеты – от этого суть не меняется. Главное, что было до этого – миллиарды, триллионы лет раньше?.. Что?.. – он был глубоко взволнован. – Есть ли тому начало и есть ли тому конец? Вот что непостижимо – и это сводит меня с ума: как возникла жизнь? Вот что важнее! Да и не только жизнь – а всё!.. всё остальное!.. Да-да, как всё это возникло и что… кто есть Бог? Ответа на эти вопросы я так и не нашёл. Увы! А если нет ответа, то и смысла нет никакого. А зачем жить, если нет смысла?
- Ну ты замахнулся… – усмехнулся Николай.
- Если мир… – Леонид будто его и не слышал, он задумался на миг и продолжил, – я имею в виду не только нашу Галактику, а всю Вселенную, в общем – всё-всё… если это было вечно, то – вечен и Бог, и человек. А если нет? То, значит, нет и смысла никакого – ни жизни, ни веры.
- То есть… – хотел вставить слово Андрей, но Леонид снова перебил его.
- Если нет Бога и нет вечности – нет смысла и жить… – задумался Леонид. – Вот в чём разница между мной и вами. Вы веруете – но живёте не по вере в Бога, а в свои идеи – в этом и разница вся. А я… я отказываюсь верить только потому, что разуверился. И пришёл к этому через ваши убеждения…
- А если ты неправ, и Бог есть? – Андрей не смог промолчать.
- Не знаю… – занервничал Леонид, – я устал размышлять, мой мозг не выдерживает этого напора – эти мысли сводят меня с ума, – и, часто задышав, продолжил. – Когда я думаю о Боге, перед глазами одна бесконечно-зияющая чёрная дыра – и мне становится страшно. Мне кажется, что сатанинское берёт во мне верх и сводит с ума, а я не хочу: сумасшествия я боюсь больше смерти… – Андрей посмотрел Леониду в глаза и вздрогнул. Ему показалось, что в глазах Леонида и вправду зияла эта чёрная дыра с отблесками адово огня. – Ах, знали б вы, как сильно хочется мне верить! Ибо, только один Бог и есть смысл. Но…
- И поэтому ты решил убить себя? – посмотрел на него Николай исподлобья.
- Да!.. Да!.. – крикнул он не в себе. – Вы, Николай… – задрожал Леонид в гневе, – вы кукловод, но я… я не буду вашей игрушкой – я разорву все ваши нити!.. Теперь… теперь-то я понял…
- Что?.. Что ты понял? – усмехнулся Николай.
- Смерть – это Свобода… – тихо произнёс он, и закричал. – Да… Да!.. Ты веруешь, хоть и не до конца, а потому и боишься. Человека ты обманешь, тут дело нехитрое, а что с Богом-то – Бога ты не обманешь… Бога ты не проведёшь – Он всё видит, всюду Ангелы Его… Если ты веруешь и, если Он есть… – и вздохнул. – За всё… за всё спросит, за всё отвечать придётся – у Бога не откупишься, по делам ответишь… за всё и за всех, кого ты взбаламутил и свернул с пути, – и усмехнулся. – Не тот болен, кто болеет, а кто за больным следует. А я… я не буду… И вся идея ваша – сумасшествие!.. Да-да!.. Это всё бесы – они в тебе, они правят тобой!.. Бесы!.. Ты… ты служишь Сатане!.. Ты и есть сам Сатана!..
- Ясно, – усмехнулся Николай, – ты сошёл с ума.
- Ребята… – указал Леонид на Николая, – бегите… бегите от него, он сумасшедший – дьявол в человеческом обличии!.. Как же он всех нас одурачил?.. Неужели вы все до сих пор этого не поняли – никто из вас?.. – он поднял удивлённый взор и посмотрел так, будто их было не шестеро всего, а собралась вся община, надеясь, что уже все осознают это и поддержат его. Видимо, в его воображении кабинет Николая был переполнен народом. Но все молча отводили глаза в сторону: все были уверены, что это Леонид сошёл с ума. – Вы сами, своими же руками роете яму под собой, да такой глубины, что впредь вам оттуда никак не выбраться. Неужели никто из вас этого не видит и не понимает?
- Ах, Лёня, Лёня, ты как ребёнок витаешь в небесах… – Андрей хотел помочь Леониду, но не знал, чем и как. Он тоже склонялся к тому, что Леонид сходит с ума.
- Небеса!.. – вздохнул Леонид, будто и не слышал Андрея, погружённый в себя и в свои думы. – О, сколько раз я обращал взор свой на небеса – и всё тщетно: небеса молчат. А люди – люди заняты собой, обманывая друг друга и себя. А я не могу – я не хочу обманывать и обманываться, и кроме смерти не вижу выхода из этой ловушки, имя которой жизнь. Вы говорите, что «дня того или часа не знает никто», а я вот вычислил и знаю – когда… – блаженно улыбнулся Леонид, Он на какой-то миг упёрся ладонями об стол, молча взирая в пустоту, после чего вышел не спеша и ушёл.
- Боже, неужели нельзя ему помочь?.. Он же жить не хочет… – Андрей не знал, что делать.
- Ему уже не поможешь, – усмехнулся Николай. – Ну и Бог с ним, так ему и надо, пусть топится…
- Жалко, такой человек хороший… Как думаешь, он домой пойдёт или… – вздохнул Евгений, искренне жалея Леонида.
- Думаю, он как-никогда готов к смерти – и он это сделает…
- Что?.. – у Егора пересохло в горле. Также и Иван Ветров не понимал, что происходит и молча взирал на всё широко раскрытыми глазами.
- Скорее, утопится… И будет прав, – усмехнулся Николай. – Когда человек не в силах справиться со своими мыслями, то в помощь ему только Бог или идея. Но, увы, у Леонида нет ни того, ни другого, – обнял он Андрея правой рукой. – Идея и есть надежда наша – идея возвышает человека и приравнивает с Богом. Если человек слаб и не может справиться со своими болячками – смерть лучшее средство для него.
Андрей не хотел и не мог смириться с такой формулировкой, но возразить ему было нечем – Николай был гораздо умнее и сильнее. И другие были того же мнения, и молча соглашались с Николаем.
«В состоянии абсурда жить тяжело, почти невозможно. Бездонная пустота в глазах Леонида не соответствовала его духу и вела к отчаянию и к отрицанию. «И он впал в иллюзию обмана…» — Николай говорил и говорил, но голос его удалялся от Андрея всё дальше и дальше. Андрею и самому предстояло ещё преодолеть многое, прежде чем прийти к этому осознанию смысла жизни. Ему ещё предстояло пройти всякие перипетии, научиться смотреть на жизнь заново, с иным осмыслением. Предстояло осознать, что не всё то, что называют истиной есть Истина, что порой людям свойственно ошибаться, принимая ложь за истину. 
- А разве самоубийство не есть такой же грех, как и убийство? – спросил Андрей.
- Да, Андрей, – посмотрел на друга Николай, – и самоубийство, как и убийство, непременно, есть грех. Но и убийство как таковое не всегда есть грех, если убийство было актом необходимости.
- Актом необходимости – это как?
- Допустим – за идею, за установление справедливости… в общем, смотря какие сложились обстоятельства, – Николай подошёл к окну и с улыбкой уставился во двор, где двое малышей не поделили игрушку. – Чтобы построить новое, добротное и надёжное здание, надо старое снести до основания. Это вы понимаете? – обернулся Николай к своим друзьям. И снова улыбнулся. – Значит, понимаете… – Андрей подумал: «один раз мы уже сносили до основания…» – он покраснел до корней волос, но возражать не посмел. Николай знает больше и ему виднее. И не только Андрей, тут все были уверены, что Николай умнее всех, а значит, он прав, ибо знает то, что не знают они. – Убийство для дела, ради идеи, не есть грех, – заключил Николай. Все они считали его пророком и поклонялись пред ним.
- Но, русский человек не должен и не может убить просто так… – Андрей невольно высказал свои мысли вслух.
- Согласен, – кивнул Николай. – Просто так – нет. А по необходимости, за идею – да.
 
Иван Ветров
- Религия! – воскликнул Николай. – Да оставьте вы эти неисчислимые религии и забудьте о них! Признавая Веру, я не могу признать заодно и столько противоречащих друг другу религий!
- Как так?! – вскричали чуть ли не все.
- Иса Юрьевич высказывал иное мнение, – неуверенно подал голос Ветров.
- Вера одна, и она не может распадаться на осколки разных религий – это же катастрофа, друзья мои, – продолжал Николай, по-своему растолковывая учение Исы. – Подумайте сами, что крепче и сильнее, целое или осколки от целого?
- Ну ты повернул!.. – зашумели голоса. – Развернулся аж на сто восемьдесят… Так и с ума недолго сойти…
- Чтобы явить миру добро, нам надо вначале дать миру зло, ибо зло мира можно вывести только злом. И вот, когда в мире не станет зла – явится и восторжествует добро. Именно мы и станем творцами, семенами этого добра. Мы посеем эти зёрна, привлекая в свои ряды всё больше и больше народу – людей, знающих и преданных своему делу. Я призываю каждого вовлекать в наши ряды своих друзей и близких, а они, в свою очередь, своих друзей и единомышленников. А когда мы охватим своими ячейками всю страну, тогда мы и объявим: «День гнева». И восстанем! – наступила тишина, Николай выдержал паузу и продолжил. – Не ждите, что Бог сам всё решит за нас – этого не будет! – крикнул он. – Бог дал нам свободу действий, поэтому и отвечать за нашу жизнь, за будущее – нам. Более на земле нет Воли Бога, а есть одна воля – Своеволие. И если мы проявим тут слабость, история не простит нам этого. Сегодня проявляют свою волю и диктуют всему миру богатые. Имеем ли мы право мириться с этим? Нет, друзья мои! Мы с вами и освободим этот мир из их грязных и цепких лап, которые словно щупальца спрута опутали наш мир. Мы разорим их и распределим богатства все поровну. 
- Верно!..
- Дадим жару!..
- Браво!.. – раздались голоса отовсюду.
- И что же получится, мы займём их место? – возмутился Евгений. – Зачем? Что это изменит?
- Ах, Женя, Женя, – посмотрел на него Николай и покачал головой в стороны, – как же слаба вера твоя в святость нашу. Мы – не они! И цели у нас другие, и задачи! Мы – праведники! А они – зло мира!
- Да!.. Так и есть!.. Николай прав!.. – заголосили все, каждому так и хотелось, чтобы его голос был услышан.
Когда совещание завершилось, Николай попросил избранных им ребят зайти к нему в кабинет.
- Кто привёл в наши ряды Евгения? – строго глянул он на лица ребят.
- Я, – встал с места Иван Ветров, – мы с ним дружили с детства, и я знаю его только с положительной стороны: он умный, эрудированный парень, учится на юридическом. Вот я и подумал, что нам нужны такие ребята.
- А если он пойдёт и сдаст нас?
- Н-нет, что вы – он верный и надёжный друг, он… – посмотрел Иван на ребят, надеясь на их поддержку. Но, пока все молчали, отводя глаза в сторону.
- То есть, ты готов ручаться за него головой?
Иван кивнул разок и растерялся:
- Я… – поперхнулся Ветров, – я же хотел, как лучше… Мы приехали из деревни и уже два года живём вместе в общежитии.
- Ну, хорошо, Ваня, мы верим тебе, но… – Николай в упор посмотрел на Ивана. – Теперь представь, если вдруг он проговорится – тут не ты один рискуешь, а все мы, вся наша затея – идея наша. И что же получается – ты всех подводишь под монастырь.
- Я… я поговорю с ним…
- Ну-ну, поговори. Но только учти, если он останется при своём мнении – он не должен жить.
- Что?..
- Сомневаться у нас нет права! – строго посмотрел он на Ивана. – Что важнее: страна в целом, общество наше, судьба миллионов или… или жизнь одного отщепенца? Вот-вот, один за всех и все за одного. И если кто-то становится опасным для претворения в жизнь нашей идеи, препятствием для достижения цели – этот выскочка должен быть устранён. И это сделаешь ты!
- Я?.. – вздрогнул Иван, почувствовав холод по всему телу. Все смотрели на него затаив дыхание, будто именно этот момент и решал будущее – как их, так и всей страны.
- Если мы оставим его жить, то накинем петлю не на одну шею, а на весь народ свой, на страну нашу. Что важнее, судьба миллионов или жизнь одного? Выбор за вами, друзья мои, решайте.
- Да-да, Николай прав, мы не можем рисковать своим делом, из-за одного зыблющегося отщепенца… – закивали все, посмотрев друг на друга. Возникла пауза, Николай смотрел на Ивана исподлобья и ждал.
- Да, я понял… – покорно склонил голову Ветров.
- Зло – подобно чертям, оно также бесшумно и невидимо, также незаметно подкрадывается к жизни и пленит её. Вот так же незаметно и вдруг мир оказался в плену у Сатаны – именно из-за бездействия нашего, из-за слепоты нашей, из-за нашей мягкости. Мы это и должны взять на вооружение своё и идти к своей цели также скрытно и бесшумно, чтобы никто о том и не догадывался. Надеюсь, вы все уже вынесли свой вердикт? К сожалению, другого решения лично я тут не вижу: Евгений должен умереть.
- Смерть… Смерть… – заголосили все. – Смерть!..
- Запомните, если мы не достигнем цели, у нас есть только один выход – смерть. Это и станет нашим протестом этой жизни. В любом деле, а тем более, когда речь о власти, нужно быть решительным и уверенным. А для этого нужна подготовка: мы должны вовлекать в наши ряды всё больше и больше народу имеющих доступ к власти, готовых на всё ради будущего. И вот, когда мы ощутим свою мощь и окрепнем, переставь быть тайным обществом, дерзко и сильно объявим о себе.
- И когда же наступить этот день и этот час?
- Когда наши люди окажутся повсюду – во всех сферах власти. Для этого нам и надо тайно доносить наш Манифест и его программу до каждого, умножая наши ряды. Мы обещаем светлое будущее всем обездоленным и униженным. И мы добьёмся этого, сплотив и подняв всех недовольных против олигархии, захватившей власть и наши богатства в свои руки и ввергнув народы в нищету. К счастью, у нас уже и средств достаточно, более того, наша казна обогащается день ото дня. А молодые люди считают за честь влиться в наши ряды. Так что…
- А если… если придётся убивать?..
- Будем убивать! И никакого колебания: либо мы их, либо… – вздохнул Николай, сделав паузу, – они убьют нас, заставляя день и ночь трудиться на себя, –  и заключил. – Каждый должен это понять и решить для себя.
Через три дня Иван Ветров застрелился, а труп Евгения нашли в его шкафу… Никакого следствия по этому делу не возбудили: молодо – зелено.