Чистка обуви

Сегодня с утра всё не заладилось. Бывают дни, когда и вставать не стоит. Вот только как? На работу она опоздала. Её трамвай ушёл из-под самого носа, жизнерадостно поморгав напоследок стоп-сигналами. Отчёт не сошёлся, и целый день был потрачен на то, чтобы выяснить, что в бухгалтерии напортачили с предоставленными данными. В обед опрокинула на себя стакан с кофе, и пришлось завязать на поясе кофту, чтобы не было видно пятна на юбке. Ну, и вишенкой на торте — позвонивший бойфренд сообщил, что внезапно прозрел и им надо расстаться, так как он сегодня с утра понял, что ничего к ней не чувствует. Очки, наверное, прикупил, не иначе. В раздражении она хлопнула крышкой ноутбука. Всё, пора домой. На сегодня работа закончена. Ариведерчи! Не работник она сегодня. Начальница молча демонстративно посмотрела на часы, потом на юбку с перевязанной кофтой сверху, глубоко вздохнула, грозя перевести лёгкий бриз своей груди в пятибалльный шторм, и махнула рукой. Иди, мол, с Богом, но отчёт завтра кровь из носу. Отчёт или смерть.
Выйдя из офиса и пройдя метров двести, она, конечно, попала под дождь. Кто бы сомневался! Зонта не было, а попытка прикрыться сумкой не увенчалась успехом, так как дождь был косым, а сумка маленькой. Через дорогу она увидела торговый центр. Мелькнула здравая мысль. Даже две. Переждать дождь и купить запасную юбку, так как все остальные после двухнедельного похудения на «летящей ласточке» откровенно сваливались. Перейдя через дорогу и почти подойдя к ТЦ, она упёрлась в сто метров грязи. Посланцы Востока убрали с дороги старую тротуарную плитку, а вот новую пока не положили и исчезли. То ли отправились куда-то пережидать дождь, то ли получать честно заработанное за этот фронт работы. Посередине этой гати сердобольные путники проложили несколько досок, но проложены они были кое-как. В общем, как справедливо считают в цирковом училище: эквилибристика — кормилица травматологов. Почти дойдя до ступенек торгового центра, она резко рванула вперёд, но не удержалась и оступилась одной ногой в грязь. Изо рта вырвалось несколько тёплых слов в адрес мэра, подрядчиков, субподрядчиков, трудолюбивых гастарбайтеров и их матерей. Вышедшая из ТЦ старушка неодобрительно посмотрела на неё и что-то произнесла одними губами, вполне возможно, созвучное её тираде. Иногда нас всех посещают одинаковые мысли.
Войдя в тамбур, она обрадовалась. Есть Бог на свете! Стоящая там машинка для чистки обуви обещала решить все её проблемы. Радостно подойдя к ней, она быстро сунула туфлю между двух валиков. Внутри машины что-то утробно заурчало, и щётки завертелись всё быстрее и быстрее. И вдруг встали. Туфля намертво застряла, а все попытки выдернуть её назад делали только хуже.
— Приплыли, — в бессильной злобе подумала она. — Ну, что за день?
— Подождите. Спокойно! Не дёргайтесь. Чем сильнее дёргаешь, тем крепче держит, — услышала она голос над ухом.
Обернувшись, она увидела мужчину лет сорока пяти в синих джинсах и белой майке с принтом «The sky patrol».
— Зажало ногу?
— Да, — сказала она чуть не плача, — и ни туда, ни сюда!
— Сейчас мы вас обесточим, — он улыбнулся. — Вернее, не вас, а машину.
Он открыл на стене щиток и щёлкнул переключателем. Гул стих.
— Пойду найду ответственного или кто нам поможет. Вы тут не скучайте.
Он положил ей что-то в руку и исчез за дверью. Она разжала ладонь. В ладони лежал мини-твикс. Она улыбнулась и почему-то вспомнила, как мама говорила ей бросать обёртки от конфет в ведро, а не складывать в карманы.
Минут через десять он вернулся, неся в руке какую-то картонку.
— Ну, вы как? Это вам под ногу, — сказал он, кладя картонку на пол. — Давайте вытащим ногу из туфли и поставим её на картонку. Устали, наверное. Я нашёл охранника, он сейчас приведёт ответственного по машинам. Надо немного подождать.
И он ободряюще улыбнулся.
— Да, вот оно — восстание машин. А ведь как было спокойно раньше. Сел, тебе начистили оба ботинка, отдохнул, поговорил и идёшь счастливый дальше. Без травм и со спокойной нервной системой.
Он посмотрел на неё, стоящую в одном туфле, и рассмеялся.
— Ой, извините! Видел бы вас сейчас дядя Гена.
— Дядя Гена? — она непонимающе уставилась на него.
— Айсор дядя Гена из «Чистки обуви» у Никитских ворот, где я раньше жил, — он по-прежнему улыбался, а она не отводила от него недоумевающий взгляд. — А, так вы не застали на улице ларьков с надписью «Чистка обуви»? — он задумчиво покрутил головой. — Раньше они были на каждом углу. Держали их ассирийцы. Их ещё называют айсорами. Правда, красиво! Даже как-то поэтично. Некоторые считают их цыганами, но это не так, хотя кочевая судьба и у тех, и у других.
Он вздохнул.
— Ассирийцы — один из самых загадочных и древних наций на земле. Даже после распада Великой Ассирийской империи, существовавшей семнадцать веков, они продолжают жить в своих непутёвых потомках. Их объединению поспособствовало их христианское вероисповедание и общий новоарамейский язык, на котором, как вы, конечно, знаете, проповедовал сам Иисус Христос. После распада Ассирийской империи, начиная с VII века, они проживали на территории могучего арабского халифата, а с XVI века — в Османской империи и Персии. В ходе русско-персидской войны в конце XIX века, из которой Россия вышла победительницей, был заключён Туркманчайский мирный договор, согласно которому христианское население Персии получило право переселиться в российскую Армению. Многие из ассирийцев воспользовались этой возможностью, одни там и остались, а другие переехали в Россию, так что в начале этого века ассирийские диаспоры были уже во многих её городах.
Он на минуту замолчал.
— Вторая волна миграции ассирийцев связана с Первой мировой войной. Война — один из главных двигателей переселения народов. Восставшим в турецком тылу ассирийцам и армянам Россия пришла на помощь, впрочем, они отплатили ей сполна. Их особые батальоны, сформированные россиянами, впоследствии храбро сражались с турками. Но мирное ассирийское население сильно пострадало из-за этого. В ходе этнических чисток и насильственной депортации погибло около четверти всех ассирийцев, а это сотни тысяч людей. Это событие вошло в историю как османский геноцид ассирийцев в Первую мировую. — Он печально вздохнул. — Так что своё гражданство и профессию чистильщика обуви они заслужили потом и кровью.
— Но почему именно чистка обуви? — спросила она.
— О, здесь всё просто, — хмыкнул он. — Во-первых, знание языка. То ли природная лень, то ли отсутствие необходимости селились они компактно общинами, то ли ещё что, но факт остаётся фактом: они его знали плохо. Во-вторых, отсутствие специальности и каких-то ремёсел, а чистильщики и мастера по ремонту обуви были всегда востребованы. Мало кто знает, но в двадцатые годы Михаил Калинин лично приказал «предоставить ассирийцам чистку и ремонт обуви», а в Ленинграде после войны даже существовала особая артель «Трудассириец», способствующая трудоустройству ассирийцев в подобные заведения. Ну, а в Москве — «Московский чистильщик».
Он остановился, немного задумавшись, и вновь продолжил:
— Дядя Гена был колоритнейшей личностью. Фамилия у него была простая — Иванов, хотя на самом деле он был Бен-Йохананом. Худощавый, невысокого роста, в непременной кепке и длинном коричневом кашемировом пальто, которое знавало лучшие времена и когда-то было дорогим и красивым лет тридцать тому назад. Расстёгнутое пальто было надето на майку-алкоголичку белого цвета. Немного коротковатые брюки и чёрные, начищенные до блеска, как котовы яйца, ботинки были надеты на босу ногу. В углу рта висела неприметная потухшая папироса «Беломор-канал». Его небольшая стеклянная будка с вывеской «Чистка обуви» притулилась к железному забору у продмага. На стекле висели шнурки, стельки и всё для чистки.
Ты садился на небольшой детский стульчик внутри будки, ставил ногу на деревянный ящик с выемкой под каблук, он садился напротив и начинал чистить твою обувь. Обувь или снимал с ноги, или вставлял картонные «щёчки», чтоб не испачкать ваксой твои носки. Сначала щёткой с пышным ворсом смахивал пыль, потом из непонятно какой банки мазал «специальным импортным» гуталином твои башмаки и другой щёткой с более коротким ворсом наводил запредельный блеск. Иногда он раздухаривался и как барабанщик, виртуозно орудовал сразу двумя щётками, а в заключение проходил бархаткой.
Он невидяще посмотрел куда-то вдаль.
— Как давно это было, а как будто вчера... При работе он вечно что-то бубнил себе под нос и, если не знать его, казалось, был вечно недоволен. Но он любил каждого из нас. Знал по имени. Всегда спрашивал, как дела. Если надо, мог и полчаса поговорить, а если в это время кто подходил, говорил: «Не видите, я занят». Только теперь я понимаю, что необразованный дядя Гена был мудр, как если бы Соломон решил на аутсорсинге в своём царстве чистить туфли.
А однажды я пришёл к нему и увидел лишь пятно на асфальте, там, где стояла будка дяди Гены. Оказалось, что её снесли по распоряжению свыше. Портила градостроительный облик столицы. Со слов продавщицы из соседнего магазина, дядя Гена уехал к сестре в Самарскую область, адрес не знает, но если выяснит, то скажет. И как-то осиротела сразу без него улица, словно вынули душу и осталась пустая оболочка.
Он вздохнул.
— Так бывает, когда теряешь близкого человека. Вроде и течёт дальше жизнь, но будто теряется её смысл, пустота, которую нечем заполнить, как ни старайся.
— Здорово, что такой человек был в вашей жизни, — она вздохнула. — И не расстраивайтесь. Потери — неизбежная её часть. Быть благодарным и помнить. А у меня вот вообще сегодня день на Острове Невезения. Куда ни пойдёшь, что ни сделаешь, везде непруха. Словно кто-то сглазил.
И она рассказала ему обо всех своих неприятностях. Выговорившись, она вдруг поняла, что весь драматизм куда-то улетучился. Даже расставание с бойфрендом вызывало не слёзы, а желание поехать и разобраться с придурком.
Тут появились охранник с мужиком в спецовке «Техническая служба». Туфля, почти чистая, была торжественно извлечена из машинки.
— Даже каблук не сломался, — важно сказал мужик в спецовке. — Хорошо, что вы не дёргались. Ничего не сломали и туфель сохранили.
Он включил машину, проверил работу, засунув свою ногу в сандалии, довольно крякнул и, взяв под руку охранника, ушёл.
— Ну, слава Богу! Хорошо, что хорошо заканчивается, — он улыбнулся. — Вы в порядке? Какие планы?
— Да, всё в порядке. Жертв и разрушений нет, — она улыбнулась в ответ. — И даже куда-то ехать, чтобы набить морду бывшему, совсем не хочется.
— Слушайте, — сказал он серьёзно, глядя ей прямо в глаза, — иногда судьба провоцирует нас на спонтанные поступки, и здесь главное — не делать резких движений. Остановиться. Выдохнуть. Передохнуть. Ничегонеделание — порою самое верное решение. Будьте уверены, жизнь всегда найдёт выход и без вас. Отдохните сегодня, выспитесь, а завтра на свежую голову будете принимать важные решения.
У неё зазвонил телефон. Она достала его из сумки и, посмотрев, сбросила звонок.
— Кто? — машинально спросил он и сразу поправился: — Ой, извините, я хотел...
— Уже никто, — произнесла она хладнокровно. — Да, уже никто. Вы спрашивали, что я собираюсь делать. Сейчас я хочу... хочу страшно поесть и выпить кофе. Вы составите мне компанию? Твикс оказался очень кстати, как и вы. Я ваша должница, так что я угощаю и не возражайте. Обижать отказом женщину неприлично.
Он собирался что-то сказать, но улыбнулся и промолчал, открывая перед ней дверь.
— Я думаю, — сказала вдруг она, — что для вашего дяди Гены это было ритуалом. Обувь — это то, что касается земли, а земля священна. Ну, а всю грязь со своего пути надо убирать. Тогда это будет правильный путь. Не так ли, Небесный Патруль?
И она лукаво улыбнулась.

Москва, 9 мая 2026 г.