В поисках любви

Наталья Рогожина









                           В ПОИСКАХ ЛЮБВИ


















                                              
Ну, привет всем. Даже не знаю, как вам представиться. Я — голос: разума, совести, чести и так далее, вот этого чуда, которое спит как убитая. Да-да, именно её я и курирую, контролирую, подсказываю, берегу (правда, с её упёртостью это сложновато делать), хвалю и ругаю, успокаиваю и плачу вместе с ней, но люблю её до безумия. Ну а кто её ещё любить-то будет так, как я? Конечно, никто. Вот мы с вами и познакомились. А сейчас я буду пытаться поднять её тушку, иначе она опять проспит и всё скинет на меня.
Так, девочка моя, подъём. Давай, давай открывай свои чудесные глазки. Поднимай свою попку с кроватки. Вот так, умница моя, не бухти — всё равно не отстану. Давай, давай двигай своими ластами, а то опять будешь носиться по квартире как укушенная в попу рысь. Вот умница, опускай свои ножки. Правильно, сядь на кроватке, посиди минут пять и быстро в душ. Ну всё, поскакала, совраска.
— Как ты меня задолбал! — Юлька открыла глаза и опустила ноги на пол. Сидя и тихо раскачиваясь, она вела диалог со своим разумом, если это можно так назвать.
Нечего на меня злиться, — говорил ей этот голос.
— Лучше поблагодари Создателя за свою жизнь, за то что есть руки и ноги, глаза и уши, что видишь, слышишь, ходишь, двигаешься. А другие и этого не имеют и живут счастливо. Вон смотри на параолимпийцев, бери пример. Какая сила духа, какая воля, какая любовь к жизни. А ты опять расклеилась из-за очередного козла мужской особи. А я тебе говорил: не ведись на его сладкие речи, смотри на его действия и поступки. Наговорить-то можно всего чего хочешь, только успевай лапшу с ушей снимать. А ты разве меня будешь слушать? Нет, не будешь. Вот и получаешь по всем фронтам. А если бы…
— Всё, хватит зудеть мне на ухо. Поняла, приняла, подумаю. Не заводи меня с утра пораньше. Усёк?
Юлька встала и поплелась в ванную комнату. Встав под душ, она глубоко в душе понимала, что этот голос разума прав, как всегда прав. Но из-за своего упрямого характера не хотела признавать это. У неё как всегда опять провал в любви. Опять поверила, опять доверилась и опять получила по полной программе. Голос прав. Ну а как иначе? Ведь ты же веришь! Веришь его словам, веришь его взгляду, надеясь, что это именно тот, кто тебя понял и принял со всеми твоими тараканами в голове и даже успел с ними договориться жить в мире и согласии. И получается, что ты опять наступаешь на те же самые грабли, на которых уже отбила все свои коленки и руки, тормозя при падении. И вот как тут жить дальше? Как верить? Как опять не напороться на очередного козла мужской особи? Как
уберечь своё и так истрёпанное сердце от очередной лжи?
Тяжело вздохнув, Юлька, одев своё любимое платье-лапшу, которое обтягивало её как вторая кожа, пошла на кухню. Осмотрев и не найдя того, что хотела, она подошла к своей кофемашине и нажала на свою любимую кнопочку «капу» — да, она любила по утрам выпить свою капучинку, хоть так чуточку себя порадовать. «Ладно, сегодня я обойдусь "капой" и не буду больше ничего, лучше на работе с девчонками в кафешку пойду». Выпив свою любимку, она быстро вдела свои ножки в лоферы, прихватила на плечо любимый рюкзачок и бодро выскочила из квартиры.
— Ну и чё молчим? — задала она вопрос своему голосу.
— Да ничего, наблюдаем за тобой и твоими действиями, — ответил голос.
— А-а-а, ну наблюдай, наблюдай, — прошептала Юлька и понеслась на автобусную остановку.
Запрыгнув в почти уже тронувшийся автобус, Юлька тяжело переводя дыхание, попыталась уместиться в то пространство, которое ей оставили такие же бедолаги, спешащие на работу. Благо ехать до метро всего ничего — пару остановок. В метро она умудрилась даже сесть и вздохнуть уже более спокойно, и подумать, что делать дальше. А подумать было над чем. Здесь уже любовь отошла на задний план, здесь встал вопрос ребром — это её работа. Юлька любила свою работу, хотя ждала от неё гораздо большего, чем получала. Закончила с красным дипломом универ, была направлена по направлению и договорённости с этим концерном на достаточно серьёзную должность. Но есть, как всегда, это пресловутое «но». Вот это «но» и сейчас не давало ей жизни в прямом и переносном смысле: долбанутый начальник, причём на всю свою седую голову. С чего он решил, что она его подсиживает? Ей до сих пор не понятно. Вот от этой мысли в его голове все её беды и происходят по сей день. То отчёт не правильно сделан, то аналитика хромает, причём на обе ноги, то вы опять затянули с отчётом за первый квартал… И понеслось. А не чё, что вы мне сами дали неправильные сводки? Так ему, значит, можно ошибаться — он начальник, а мне нельзя, потому что я его подчинённая? Это вообще нормально или нет?
— Чё молчишь, мой разум? Сказать нечего?
— Нет, почему же. Мне всегда есть что тебе сказать, но это ж будет впустую. Если бы ты меня чаще слушала и прислушивалась к тому, что я тебе говорю, то, поверь, такого бардака, как сейчас, у тебя бы не было.
— Ах, ну да, ты же у меня всегда прав, а я как всегда нет. Всё, не заводи меня, лучше молчи.                                          
— Так я и молчу. Я разве что тебе сказал? Нет. Я молчу.
Вот с таким настроением Юлька и залетела на работу. Забежав в свой отдел, она плюхнулась в кресло и, откинув голову, тяжко вздохнула. «Всё, все дурные мысли вон. Сейчас — запал и вдохновение только на работу. Итак, начнём. Что он там мне прислал на рабочий стол? А вижу, вижу. Так, ну разработку эту я уже давно внедряю. Не знаю, где ваши шальные мысли гуляют, начальник. Я тебе уже второй раз её показываю, глаза уже свои открой что ли. Ну сколько можно тупить, а потом я опять буду виновата». Вздохнув, Юлька разнесла свою аналитику по кварталу и сбросила её на рабочий стол своего начальника. «Если он опять ко мне при… как бы это сказать покультурнее, ну вы поняли меня, — моё терпение иссякнет, и я пойду на него жаловаться», — думала Юлька, даже не подозревая, как будут развиваться события дальше. А дальше всем пришла смс-ка, что в конференц-зале будет проходить срочное собрание, на которое приглашены все работники концерна. Получив уведомление и переглянувшись со своей подругой Анькой, подмигнув друг другу, девчонки молча встали и двинулись к выходу.
— Как думаешь, за чем нас собирают? — спросила Аня.
— А фиг его знает. Может, опять очередное награждение или представление очередного начальника. Как обычно  «Чё-то мой голос замолк, вот это мне странно», — подумала Юлька.
— Ну я не замолк, а думаю: если я тебе скажу, ты ж опять не поверишь, поэтому и молчу.
— Ах, какие мы обидчивые, ну и молчи дальше.
Зайдя в огромный зал, девочки стали искать места. Народу напёрло немерено.
— Слушай, Ань, как-то многовато нас сегодня, тебе не кажется?
— Да, ты права. Что-то нам сегодня покажут, как ты думаешь?
— Да самой бы хотелось узнать, что лицезреть будем.
Присев, девочки стали осматриваться. Интересно, все отделы здесь, во главе с начальниками. «Да, масштабненько», — подумала Юлька и стала смотреть на небольшую возвышенность, где стоял стол и небольшая кафедра; там стоял уже микрофон, а за столом сидело всё начальство концерна. Когда всё стихло, к микрофону подошёл генеральный, которого здесь видели не так часто, как хотелось бы. Он говорил долго, нудно, и видно было, что он и сам не понял, зачем его сюда пригласили и дали эту бумажку почитать всем приглашённым. Отчитав всё как «отче наш», он присел за стол и облегчённо выдохнул. Фу, справился, теперь можно и передохнуть.
А тем временем стало происходить что-то интересное. Принесли огромный букет цветов, затем большую коробку и ещё чуть поменьше, и к микрофону подошёл заместитель генерального. Все в зале затихли.
— Дорогие коллеги, — начал он свою речь.
— Сегодня у нас очень значимый день. У нашего коллеги большой юбилей, можно сказать, он стоял у истоков нашего концерна. И сегодня, поздравляя его и провожая на пенсию, мы от всей души говорим ему огромное спасибо за тот вклад, который он привнёс в нашу компанию.
И в это самое время на сцену выходит наш начальник. Мы с Анькой открыли рты от удивления, и, по-моему, не только мы. «Как же так? Ой, как стыдно-то, — подумала я. — Ну какие же мы всё-таки дуралеи, не знать день рождения своего начальника — стыдоба да и только». Понятно, что начальник не очень любимый, но блин, не до такой же степени. Все встали и начали хлопать в ладоши; мы с Анькой так точно от всей души лупили по своим ладошкам и кричали громче всех. Наш начальник поклонился всем, сказал спасибо и, забрав свои подарки, удалился. Все опять расселись и стали ждать продолжения «банкета».                                              
Вот тут-то у меня и случился мой коллапс, когда прозвучала моя фамилия. Оказывается, мой начальник предложил мою кандидатуру на своё место. «Как же так? Я ведь с ним практически грызлась каждый день, а он меня — на своё место? Я не могу, я не потяну, я не знаю ничего, не умею ничего, и вообще меня нет, я пала смертью храбрых». Всё это пролетело в моей голове как торнадо, сметая всё на своём пути.
— Голос, голос мой, ты где? Ну ты чё молчишь? Ну скажи хоть что-нибудь. Когда надо — ты молчишь, а когда не надо — ты меня достаёшь.
— Я не молчу, я смотрю на тебя и диву даюсь. Где твои мозги? Ты их что, от страха потеряла? Что за паника? Что за неуверенность в себе? Тебе на кой хрен дали красный диплом, а? Ты своего начальника задолбала своими разработками и наработками, как улучшить работу отдела, и концерна. И что теперь? «Я не знаю и не умею» — так что ли теперь запоёшь от страха?
Вокруг меня образовался вакуум. Анька трясла меня за руку и что-то говорила, а я ничего не слышала; я тупо сидела и смотрела в одну точку. Пока Анька не треснула меня с такой силой, что я чуть не свалилась.
— Ты чё?
Я уставилась на неё во все свои глаза.                                   
— Я ни чё? А вот ты что застыла как мумия? Тебя приглашают на сцену, иди уже, тормоз перестройки.
И она, подняв меня с кресла, стала выпихивать на сцену. Кое-как я доползла, ничего не помня. Что говорила, как сама себя представляла — всё было как в тумане. Помню только звук хлопающих ладоней и крики поздравлений. Взяв красивый букет цветов, я поплелась на место, ещё толком не сообразив, что же это сейчас произошло со мной. И только у себя в отделе, когда Анна принесла вазу, чтобы поставить букет, я издала какой-то звук.
— Фу-у-у, слава богу, отмёрла, — сказала Аня. — Я уж хотела водой тебя «святой» брызгать, боялась, что тебя сглазили от зависти.
Но смотрю, заговорила, значит, всё в порядке.
— Аня, это что сейчас там было?
— Как что? Ты теперь наш начальник, госпожа Леонтьева. Как теперь вас называть, прикажете — Юлия Андреевна?
— Ты чё, издеваешься сейчас надо мной?
— Нет, конечно. Как я могу теперь над вами издеваться? Выш теперь мой начальник, — и ржёт как лошадь.             
-  Ой, не захлебнись, а то я смотрю, тебе так весело, что аж слюни летят в разные стороны.
— О-о-о, вот теперь я вижу, что ты уже окончательно приняла и поняла свой статус.
— Аня, нет, ещё не поняла и ещё не приняла. Я ведь с ним почти каждый день спорила, доказывала, а он, оказывается, проверял меня на стрессоустойчивость, что ли?
— Ну выходит так, — сказала Анна.
— А вообще-то, кто, если не ты, возглавит наш отдел? Ведь и правда некому. Ты всё знаешь, как говорится, все входы и выходы, ты знаешь, над чем мы работаем. Да и чё далеко ходить? Ведь это твои разработки по качеству работы взяли за основу все отделы. Поэтому принимай и властвуй.
— Да уж, вот такого поворота событий на сегодняшний день я и не предполагала.
И вы думаете, что на сегодня всё закончилось? Ан нет, всё только начиналось. На моём столе раздался звонок по селектору:
— Юлия Андреевна, добрый день. Вас вызывает к себе генеральный.
— Спасибо, уже иду. Ань, я как выгляжу?                                
— Как утопленница. Губы ещё синим накрась — и всё готова.
— Блин, я серьёзно. Ты же слышала: гендир зовёт.
— Слышала, слышала. И что? Он тебя что в первый раз зовёт, что ли? Нет.
— Ну так и иди спокойно.
— Иду;.
И, выскочив, торопливым шагом направилась к лифту. Забежав, глянула на себя в зеркало.
— Да, хороша.
— Не трясись так, а то лифт качается.
— Вот ты зараза такая.
— Нет, что бы успокоить меня, так я тебя и успокаиваю. Ты же умница у меня, красавица. Ты так хотела эту должность. Ты уже выросла, девочка моя. Ты достойна
этого назначения, и Анька твоя права: кто, если не ты? Поэтому ты сейчас откроешь этот кабинет и порвёшь всех как тузик фуфайку.
— Всё, открываю и захожу.                                       
Глубоко вдохнув и выдохнув, постучав, я вошла в кабинет. Так, а где гендир? В кабинете не было никого. Это что за юмор? И только я хотела покинуть это место, как в глубине кабинета открылась дверь и вошёл незнакомый мужчина. Он был высокого роста, костюм на нём сидел как влитой, руки большие с длинными музыкальными пальцами. Но не это цепляло в нём. Цепляли глаза — глубокого серого, прямо предгрозового неба. Они смотрели внимательно и изучающе. Прямо как рентген, подумала Юлька.
— Добрый день, — сказал он глубоким красивым баритоном.
— Добрый. Меня вызвал Юрий Николаевич.
— Да, я в курсе. Он вышел, и пока он будет отсутствовать, разговаривать буду я. Давайте знакомиться. Вас я уже знаю: сегодня вы получили должность начальника аналитического отдела. С вашими разработками я тоже знаком, и, поверьте, они впечатляют. И я рад, что именно вы заняли эту должность, хотя претендентов было более чем достаточно. Но именно ваш начальник сказал, что лучше вас никто с этим не справится.
«Боже, какая стыдоба, — подумала я. — Стыдно-то как: вела себя с ним как ребёнок, а он оказался умнее и мудрее меня. Спасибо ему, конечно, я не подведу». Пока
в моей голове скакали эти мысли, меня откровенно рассматривали и делали свои выводы эти стальные глаза.
— Я надеюсь на нашу совместную работу.
— Что? Какую работу? — пронеслось у меня в голове. И что ты молчишь, мой голос разума? О какой совместной работе он только что сказал?
— А не фиг было отвлекаться на свои размышления; надо было внимательно слушать. Он сейчас тебе их ещё раз озвучит, только слушай внимательно.
— Извините, о какой совместной работе идёт речь?
— Я так понял, вы меня не слушали?
— Да, я отвлеклась.
Хмыкнув, он качнул головой:
— Ну, я так и понял. У нас стартует большой проект, и здесь важен именно аналитический сбор информации. Здесь важно не ошибаться в расчётах и логистике. Этот проект очень важен нашему концерну. Но дело в том, что ещё одна компания — наши конкуренты — тоже будут участвовать в этом проекте. Наша задача — выиграть этот тендер. И я надеюсь, что у нас с вами всё получится. Конечно, ваш отдел будет работать 24/7, если это потребуется. Когда мы можем приступить к просмотру документации?
Ах да, не торопитесь. Ведь я вам ещё не представился. Главный акционер этого концерна — Корастылёв Алексей Геннадьевич.
И он протянул руку. Вложив в эту ручищу свою лапку, я поняла, что она там просто потерялась.
— Юлия Андреевна, — пропищала я.
— Ну что ж, Юлия Андреевна, с назначением вас и добро пожаловать в нашу обитель.
Улыбнулся так, что у меня аж голова закружилась.
«Так, Юля, спокойно, девочка, спокойно. Вот такие, как он, и разбивают сердца вот таких, как ты. Уже забыла, чем всё для тебя заканчивается?» — прошептал голос.
«Помню, не зуди».
«Вот и хорошо».
— Так, я думаю, они уже все собрались и ждут только нас.
«Не поняла? Кто собрался, где ждут, кого ждут?» Оглядываясь вокруг себя, я ничего не понимала, пока меня не развернули в сторону той двери, из которой выходил Алексей Геннадьевич, и легонько подтолкнули в спину.
— Нам туда, — почти у самого моего уха прошептал он. По спине пробежало стадо маленьких слоников.
«Так, Юля, помни: пить тебе нельзя, ни при каких условиях. Усекла?»
«Помню, помню, не зуди. Буду стараться не пить, если, конечно, получится».
«А ты постарайся, иначе сама знаешь, чем это для тебя чревато, золотце моё».
Конечно, я знала. Я ведь просто улетаю в такой отрыв, что потом самой стыдно становится.
— Буду держаться, сколько смогу. Но если сильно насядут, ты ж меня остановишь, хорошо?
«Ха, если ты меня услышишь — то да, постараюсь. Но если это будет как в последний раз, то извини, девочка
моя, не помогу».
— Ой, ладно, нашёл что вспоминать. Ты сам знаешь, в каком я была тогда состоянии. Мне нужно было снять с себя стресс.                                              
«Ну-ну, я помню. Только с тебя снимали что-то другое, а не стресс».
— Ну всё же обошлось, чего ты?
«Ага, благодаря Аньке, вовремя к тебе подскочившей».
— Я буду стараться.
Ведя этот разговор в своей умной голове, я даже не заметила, как уже сидела рядом с Алексеем Геннадьевичем. Он даром время не терял и уже активно ухаживал за мной и моей тарелкой.
— Я так понимаю, на обед вы не ходили. Поэтому предлагаю вам попробовать вот это мясо. Поверьте, оно того стоит, вкус божественный.
И на моей тарелке уже лежал отборный кусок мраморной говядины под каким-то офигенным соусом. А его руки уже активно резали этот кусок мяса на моей тарелке.
«Блин, это что вообще происходит, а?» Задавала я себе этот вопрос, который оставался без ответа. «Голос, а голос, ты чего молчишь, зараза ты такая, а?»
«А что я должен сказать? Ты же сама видишь, как этот хмырь за тобой ухаживает. Сказать "не ешь"? Так не могу, знаю, что голодная. Поэтому и говорю: расслабь свои булки, возьми в руки нож, вилку и начинай хавать».
«Приятного аппетита, крошка моя».
«Вот гад — нет, что бы меня успокоить, так он ещё и издевается».
«Как я могу над тобой издеваться? Болезная ты моя на всю свою умную голову. Ешь, зараза, мясо остынет».
Схватив приборы в руки, я поспешно затолкала кусочек мяса в рот и получила гастрономический оргазм. Мясо и правда шедевр: таяло во рту, соус придавал ему приятный пикантный вкус.
Разговор за столом стал более раскрепощённым. Говорили откровенно на наболевшие темы и просто так болтали обо всём и ни о чём. Когда ко мне обратился Алексей Геннадьевич с вопросом: «Что вы будете пить?» — кусок мяса встал комом в горле. Кое-как проглотив этот шедевр, я просипела:
— Спасибо, ничего. У меня аллергия.
— Что, на всё спиртное? — изумлённо спросил он.
— Ага, на всё, — и покраснела как свёкла на грядке.
— Ну надо же, никогда бы не подумал. С виду вы даже очень располагаете посидеть где-нибудь с вами в таком маленьком уютном ресторанчике за бокалом вкусного вина и приятными разговорами.
«Ну надо же, неужели я к такому располагаю? Никогда бы не подумала о себе в таком ракурсе. Сколько встречалась с козлами мужской особи — ни один не говорил мне такого».
«Потому что не с теми встречалась, я тебе это уже не раз говорил».
«Началось, не выводи меня из себя, а то сейчас возьму и выпью».
«Только попробуй, бестолочь. Я тебя вытаскивать не буду из очередной жопы мира».
«А я туда не попаду».
«Ага, с твоим-то везеньем, как бы не так».
«Ну вот как можно с этим жить и мириться? Когда даже собственный голос разума не на твоей стороне».
«Да на твоей я, на твоей стороне. За тебя ж переживаю, бестолочь. Аньки-то тут нет, кто тебя вытаскивать-то будет, а?»                                         
«Да, ты прав, надо думать головой, а не сидалищем. Ладно, я только один глоток сделаю — уж больно вкусное это португальское красное, очень хочется».
«Где один глоток, там будет два, а потом и три — и понесётся, я её уже не остановлю», — подумал голос, глядя, как его подопечная согласно кивнула на предложенную Алексеем Геннадьевичем бутылку красного вина.
Вот бес поршивый, уломал таки её на вино. И как же голос разума был прав. Там где один глоток, пошёл и второй, и третий — и понеслось. А Юлька и правда пошла в разнос. Ей уже давно не было так хорошо и спокойно рядом с мужчиной. Он что-то рассказывал о себе, о семье, о работе, о своих интересах, и ей было правда интересно его слушать. Они даже успели о чём-то поспорить, не замечая, как бутылочка красного уже перешла на вторую. И Юльке становилось всё комфортнее и комфортнее рядом с ним.
А он давно уже положил свой грозовой взгляд на эту удивительную и интересную девушку. Ведь она навряд ли вспомнит свой универ и их первую встречу. Конечно
нет. Ведь этот ураган ворвался в аудиторию, где он проводил встречу с последним курсом её факультета и рассматривал кандидатуры на работу и стажировку в свой концерн. И этот вихрь с глазами маленького лемура, смотревшего на мир открыто и смело, покорил
его с первого взгляда. Он сразу отметил её фамилию, поставив плюсик, а потом наблюдал за её стажировкой и работой в концерне. И не зря: у неё был свежий, смелый и интересный взгляд на видение работы, продвижение логистики, поиск и расширение аналитических данных, которые усовершенствовали работу его концерна. И когда пришёл начальник её отдела и предложил на своё место эту девочку, его сердечко не слабо так ёкнуло. Теперь он может без всяких изощрений приглашать её в свой кабинет по работе, чтобы ни у кого не было дурных мыслей в её сторону. А сейчас он просто ловил кайф от того, что она сидела рядом, разговаривала, смеялась, ела и пила красное вино — кстати, уже заканчивая вторую бутылку. А ведь кто-то говорила про аллергию? Интересно, в каком месте она у неё на красное вино?
— Юля, блин, остановись, притормози, ты чё на фиг делаешь? — кричал голос разума, но Юлька послала его далеко и надолго. Ну хорошо ей, сейчас как никогда. Так почему надо всё испоганить и напомнить, что всё хорошее заканчивается? Пусть ещё чуть-чуть посидит с этим невероятным мужиком. Хотя он там что-то лепил насчёт семьи… Ай, ну и похрен. Я ж его уводить не собираюсь, мне это на фиг не надо. Просто посижу,
просто посмотрю, просто улыбнусь… Просто глаза у него офигенные — не оторвёшься, так бы и смотрела и смотрела, и тонула, тонула, тонула…                                    
- Эй, девочка, а не пора ли тебе сваливать, красавица моя? Ты посмотри, зависла-то как? Так надо что-то делать, иначе быть беде. Юля, алло, Юля, давай двигай ногами, руками, а главное — шевели мозгами. Пора, мой друг, пора. Дом ждёт, кровать ждёт, душ ждёт. Всё, вставай, вставай. Во, развезло-то от двух бутылочек красного.
Юлька понимала и слышала голос своего разума, но ничего не могла сделать. Ей в кои-то веки было просто хорошо и спокойно. Как будто она нашла то, что долго искала и не могла найти. А когда нашла — уйти не очень-то и хотелось. Алексей видел сей серьёзный процесс и не мог пока показать ей, как он тоже не очень хочет разрывать это неокрепшее чувство, но надо. Вызов своего водителя — и вот Юлька уже стоит на парковке и ждёт, когда его шикарная машина отвезёт её домой.
— Юля, доброй ночи. И до завтра. Я надеюсь, что с вами и вашей аллергией всё будет хорошо. Позвоните мне.
— А куда звонить-то? Я же вашего телефона не знаю, — промямлила Юлька.
— Как так? Я же вам его ещё в кабинете продиктовал. Он у вас в вашем телефоне, я проверял. Вы просто не помните. И, посадив её в машину, велел отвезти домой и приехать за ним.
Уже в машине Юлька хотела вспомнить, когда ж он дал ей свой телефон. Но вот хоть убейте — не помню. Ладно,
утро вечера мудренее. Приехав и зайдя в свою пустую квартиру, она свалилась в коридоре и горько заплакала. Ну почему, почему, когда кого-то хорошего встречаешь, он уже занят? Почему ей так не везёт?
Почему возле неё всегда одни козлы? Она что, дефективная какая-то?
— Эй, голос, чё заткнулся? Ничего мне сказать не хочешь?
— Ой, было бы кому говорить, да ещё в таком состоянии. Пьянь маленькая, кончай сопли по кафелю размазывать. Вставай, иди в душ, умойся. А завтра на свежую голову я с тобой и поговорю.
Юлька хмыкнула, утёрла свой носик, шмыгнула и в прямом смысле слова поползла в сторону душевой. Там она, кряхтя и постанывая, скинула с себя всё, что можно, и, встав под душ, задумалась. Как-то очень круто развернулась её жизнь. Повышение, проект, который они должны выиграть, и, конечно же, Алексей Геннадьевич. Он как клещ впился в неё своим грозовым взглядом, и что с этим делать — она не знала. Пока она не пила, ей ведь не показалось? Ведь не показалось же, что он проявляет к ней интерес. Нет, конечно, не показалось. Это очень даже было видно, он собственно
это и не скрывал. А что он там про семью что-то лил — блин, совсем не помню. И почему он так на неё постоянно смотрит? Такое ощущение, что мы с ним уже где-то встречались. Но где? Нет, сейчас ничего в мою голову не лезет. Подумаю об этом завтра. Ох, блин, он же просил позвонить ему. А что сказать-то? «Я доехала,
спасибо». Так ему это может водитель сам сказать, что довёз меня. Сейчас выйду и подумаю ещё раз.
— Эй, голос, что-то я не слышу тебя. Ты где?
— А как ты думаешь, где? В голове твоей, голубушка моя, вот я где.
— Ты ничего сказать мне не хочешь?
— Да как тебе сказать, не обидев тебя. Хочу, но думаю: поймёшь ли ты меня?
— Ну не тупая, постараюсь понять.
— Хорошо. Вот смотри. Ты знаешь его, ну скажем так, близко — всего ничего. То есть пару часов. Правильно?
— Ну и?
— А то, что ты поплыла. Я видел, как ты млела и смотрела на него.                 
- Да, млела, да, поплыла. А почему нет? От такого можно и поплыть.
— Да можешь, не вопрос, плыви. Но напомнить тебе, чем всё это заканчивается у тебя? Забыла? А я нет. И вытаскивать тебя опять и собирать по частицам — вот поверь, нет никакого желания, ни морального, ни физического. Поэтому ты сейчас спокойно ляжешь, выкинешь всю дурь из своей головы, а завтра на свежую и умную голову мы поговорим. Всё, доброй ночи.
И уплыл в небытиё, оставив меня у разбитого корыта. Этот голос — зараза, прав на все сто. Если это опять очередной козёл в моём огороде, то я точно не выдержу. Сколько ж можно по мне и моей израненной душе так колесить, как танк, не жалея моей нервной системы? Вздохнув, я упала на подушку и провалилась в тихий, спокойный сон.
А на утро меня ждало сообщение, где мне мило было высказано «фе» от Алексея за то, что я не позвонила ему и не отчиталась, что уже дома. Я, конечно, от такого офигела, если не сказать больше. Ступором стояла минут пять, так точно, думая: я сплю ещё или уже не сплю. Голос мой тоже маленько прифигел от такого утреннего напора моего начальника и тихо стал анализировать сложившуюся ситуацию. Интересно, он к ней точно что-то испытывает или это просто вежливость «короля» по отношению к своему сотруднику? Главное, чтобы эта дурында не нафантазировала себе невесть что. С неё станется. Опять летать будет как пьяная бабочка, потом врежется в него, сломает свои крылья — и опять её накроет не по-детски. А я этого страшно боюсь: могу просто уже не достучаться до неё в этот раз. Ладно, будем думать и форсировать события по мере их поступления.
— Ну что застыла, мумия? Очнись уже, пора на работу выдвигаться. Время, время — ай лю-лю, руссо труженик, арбайтен, арбайтен. Шевели граблями. Ты теперь начальник, опаздывать тебе ну никак нельзя.
Очнувшись и глянув на часы, я как торпеда понеслась в душ. Быстро накрасилась, быстро выпила свою любимую «капу», на ходу сжевала бутер и быстрее ветра унеслась на остановку. В метро уже более или менее привела себя и мысли в порядок и настроилась на работу. Сегодня мой первый день в роли начальника отдела, и что он мне принесёт, я ещё не знаю. А принёс он мне геморрой уже на планёрке. Нас собрали и вставили всем по клизме для профилактики, чтобы не расслаблялись и не думали, что жизнь прекрасна. По
делу, конечно, получили, но я-то только приступила — могли бы и помягче. Ладно, как там в песне поётся: «Делу время, делу время, а потехе час». Да, вчера повеселились, сегодня получили. Ну что ж, начнём. Вызвав Анну к себе и закрыв двери, мы с моей подругой сели сводить отчёты и аналитическую информацию по всем отделам. Мозг кипел, но эту сводку обязательно надо было сделать и перепроверить всё, чтобы двигаться дальше. Мы обязаны выиграть этот тендер, и мы это сделаем.
До самого вечера, не поднимая головы, мы корпели над всеми этими цифрами, и к концу рабочего дня я даже забыла, как меня зовут. Но не забыл Алексей Геннадьевич. Его выворачивало на изнанку. Он извёлся, не знал, как вызвать её в кабинет, чтобы не вызвать дурных разговоров. Нет, он не боялся, он взрослый дядька. И для себя он решил, что эту девочку он уже не отпустит от себя, никогда, и это точно. Просто боялся, что спугнёт её лавиной своих чувств. Она только получила эту должность, и все будут говорить, что через постель, если он сейчас начнёт проявлять к ней своё внимание. Но и молчать он тоже не намерен. Так, меряя метры своего кабинета, он накручивал себя как гайку. Нет, я так больше не могу, надо что-то придумать. Я должен её увидеть.
Вылетев из своего кабинета, он быстрым и решительным шагом направился к лифту — и обомлел. Из лифта вышла она, неся в руках пухлую папку.
— Добрый день, или уже вечер, скорей всего, — начал он, здороваясь с Юлей.
— Добрый и день, и вечер. А я к вам несу все проверенные и выверенные отчёты и аналитику всех отделов. А ещё у меня есть предложение, которое я хотела бы вам озвучить по поводу проекта. — Всё это       тараторя, Юлька не замечала, как Алексей смотрел на неё. Ей было не до взглядов начальника, она вся была в работе.
— Очень хорошо, пройдёмте в кабинет. Вы мне там всё подробно и расскажете.
Взяв её под локоток, он повёл её в сторону кабинета, думая, как бы это потактичнее навязаться проводить её домой. Зайдя в кабинет, он попросил свою секретаршу сделать им кофе.
— Вы какой кофе любите? — задал он вопрос Юльке. На автомате Юлька ответила:
— Капу.
— Что? — не понял он.
— Ой, извините: капучино, — пропищала, смутившись, Юлька. Усмехнувшись, он попросил принести капучино, а себе — как обычно, чёрный без сахара.
Когда они остались одни, у Алексея мелькнула шальная мысль: вот бы сейчас завалить её на диван и зацеловать до «смерти». Но нельзя, никак нельзя. Эта девочка высокого полёта, здесь нужна другая тактика.
«Эх, друзья мои, не видят, как я выделываюсь перед
ней. Зашлись бы от хохота и подъё… — (не буду ругаться, мама говорила, что это неприлично, особенно перед дамами). И о чём мой мозг думает?» Тяжело вздохнув,
он попытался вникнуть в то, что говорила новый начальник финансово-аналитического отдела, — и не мог. Не мог сосредоточиться, не мог думать, не мог многого того, что ему хотелось сделать. И от этого «хочу, но не могу» голова раскалывалась вместе с его сердцем
и душой. Когда он понял, что в кабинете стоит гробовая тишина, его сердце сделало очередной стук и тихонько замерло. Подняв глаза, Алексей увидел, как его рассматривают, и от этого взгляда ему просто поплохело.
— И? — спросила Юлька.
— В смысле — «и»?
— Я у вас хочу спросить: на чём я остановилась? И что я предлагаю сделать?
— А вы хотите проверить, слушал ли я вас?
— Вот вы не поверите, но да, очень хочу услышать, подойдёт ли нам эта стратегия и тактика для нового проекта.
«Вот я встрял», — подумал Алексей. Я ведь и правда не особо её слушал. Блин, как теперь выкрутиться и не упасть в её глазах ниже плинтуса своего кабинета?
А Юлька — зараза такая — тихо в душе млела. Она давно обратила внимание, что дир ушёл в астрал и совершенно её не слушает, а витает где-то в облаках. Эх, знала бы она, в каких облаках и с кем он там летает, была бы крайне удивлена.
Видя немыслимые потуги директора, Юлька сжалилась над бедолагой:
— Вы знаете, я тут подумала, что уже рабочий день давно закончен, а я к вам с такой информацией, которую даже в рабочий день не особо усвоишь и освоишь. Поэтому давайте я ещё раз её перепроверю, и тогда мы точно решим, подойдёт эта концепция для нашего проекта или нет.Собирая папку и свой планшет, Юлька стала подниматься со стула и, зацепившись ногой за ножку, точно бы пропахала носом пол, но сильная рука подхватила её.
«Ой, ну я как всегда, — подумала Юлька, прижимая к себе папку и планшет. — Звизданулась бы сейчас у ног своего директора — обхохочешься». Но её крепко держали и отпускать не очень-то хотели.
— Осторожней, — прошептал бархатный голос возле её уха.
«Блин, он что, специально это делает? Зачем так шептать да ещё на ушко? Это же моя эрогенная зона. Он, что, гад, это знает?»
— Ой, в конце рабочего дня уже и ноги не держат, — пролепетала Юлька, пытаясь отодвинуться от него. Но не тут-то было. Алексей вцепился в неё как клещ и потянул на себя. А то, что произошло позже, выбило Юльку напрочь.
Развернув её к себе, Алексей увидел огромные глаза, которые смотрели на него с удивлением, испугом и полным непониманием ситуации. И чтобы не
передумать и не испугаться вместе с ней, он накрыл её губы своими. Юлька перестала дышать. Папка и планшет мягко приземлились на пол, но никто из них
даже не услышал этот стук. Так как стук двух сердец заполнил кабинет и лишил слуха обоих. Сколько это длилось — секунд, минут или больше, — никто из них не скажет. Так как, оторвавшись от её алых губ, Алексей понял одну истину: он хочет целовать эти губы всю свою жизнь.
— Если ты меня сейчас ударишь, — прохрипел он, — то будешь права, но я всё равно не остановлюсь и буду тебя целовать.
Юлька замотала головой и тихо прошептала:
— А повторить слабо?

Голос разума затих, понимая, что, возможно, именно сейчас зарождается что-то настоящее и долговечное. Имя которому — ЛЮБОВЬ.