Розмысл. Глава 2

Александр увидел, как с витой лестницы в зал вплыла Михайлова. Именно вплыла — иначе и не скажешь. Высоченные шпильки и облегающее красное платье с декольте до пояса прикрывало явно силиконовую грудь. На лице Жандиной виднелся идеальный макияж, а на голове — уложенные в причёску каштановые локоны. Светлана выглядела так, словно собралась не на встречу одноклассников, а на светский раут. За ней вышагивал её муж — огромный детина в дорогом синем костюме, который чуть ли не трещал по швам на необъятных плечах. Квадратная челюсть, короткая стрижка, распахнутый ворот белоснежной рубашки и выглядывающие из рукава золотые часы делали супруга типичным «качком» из девяностых. Только массивной золотой цепи на шее не хватало.

— Всем приветики! — провозгласила Светка громким голосом, махая собравшимся ладошками. Она остановилась в центре зала и, обводя всех хозяйским взглядом, произнесла: — Извините за опоздание! Пробки и работа, сами понимаете. Но мы с мужем не могли пропустить такое знаменательное событие!

Шариков внутренне поморщился. Жандина всегда умела появляться так, чтобы все на неё смотрели. И сейчас она явно собиралась стать центром внимания. Её глаза быстро пробежались по столу, отмечая, кто пришёл, а кого нет, и вдруг остановились на Шарикове. Вернее, на Ладе, сидящей рядом с ним. Пауза длилась ровно секунду. Светка моргнула, явно переваривая увиденное, но быстро взяла себя в руки.

— Ой, Сашка! — пропела она, направляясь к их концу стола. — А мы уж думали, опять один придёшь, как обычно. А ты вон какой сюрприз подготовил! — Она смерила Ладу оценивающим взглядом, задержалась на идентичной водолазке, фигуре и молодом лице. — И кто же это с тобой?

— Моя жена, — твёрдо произнёс Шариков, глядя Светке прямо в глаза. — Лада.

— Жена? — Михайлова удивлённо подняла идеально выщипанную бровь. — Я чего-то не знала? Вы когда поженились-то?

— Недавно, — спокойно ответила Лада, опередив Александра. — Мы решили не шуметь, по-тихому всё сделали. Знаете, как сейчас модно — тайная свадьба.

Светка хмыкнула, явно не поверив, но решила не углубляться. В этот момент подошёл её муж. Он возвышался над всеми, как скала, и смотрел на Ладу с откровенным мужским интересом.

— Здорово, мужики, — прогудел он басом, протягивая руку сначала Валерке, потом Шарикову. Ладонь у него была как лопата, сухая и мозолистая. — Руслан. А вы, значит, супруга Александра? Очень приятно.

Лада кивнула с лёгкой улыбкой, но руку не протянула. Руслан на секунду замялся, но быстро нашёлся:

— Ну, будем знакомы. Света много про вас рассказывала. Про одноклассников, разумеется, — поправился он. — Интересно наконец-то увидеть вас всех, так сказать, вживую.

— Про нас? — усмехнулся Валера, в свою очередь рассматривая качка. — И что же она рассказывала? Надеюсь, только хорошее?

— А то! — Светка снова взяла инициативу в свои руки, хватая мужа под руку. — Я про вас исключительно хорошее и помню. Ладно, Русланчик, пойдём, я тебя с остальными познакомлю. А вы, ребята, давайте, наливайте, мы сейчас вернёмся.

Она двинулась дальше вдоль стола, на ходу целуя женщин и обнимая мужчин. Руслан послушно тащился за ней, но перед тем как отойти, ещё раз глянул на Ладу — коротко, но выразительно.

— Ну и экземпляр, — хмыкнул Валера, когда они отошли. — Это же сколько жрать надо протеина, чтобы так вырасти?

— Зато видно, что в качалку ходит, — хмыкнул Шариков. — Марат не обманул.

— Ага, ходит, — фыркнула Марина. — Только мозги, видимо, там и оставил. Смотрел на Ладу, как на витрину.

— Маруся, — укоризненно произнёс Валера. — Ну что ты сразу…

— А что я? Я ничего. Просто заметила.

Лада тронула Шарикова за руку:

— Милый, не переживай. Я привыкла к таким взглядам.

— Да я и не переживаю, — соврал Сашка. На самом деле ему захотелось встать и навалять этому Руслану по его квадратной морде, понимая, что проигрывает этому самцу по всем статьям. Но Александр сдержался.

А в это время у входа показался ещё один опоздавший — Игорёк Мирошин. Он действительно был самым рослым в классе, и годы это не изменили. Высокий, располневший, но ещё достаточно крепкий, в очках и с аккуратным портфелем в руке, он выглядел как типичный «большой начальник» с доброжелательным лицом. Рядом с ним шла женщина — его жена: невысокая, полноватая, с простым, но приятным личиком и смешливыми глазами.

— Простите, простите, друзья, — затараторил Игорёк ещё с порога. — Работа, будь она неладна. Всем привет! Тридцать лет, подумать только!

Он быстро направился к столу, по пути обнимаясь с мужчинами и целуя руки женщинам. Его жена держалась чуть поодаль, с любопытством разглядывая незнакомых людей.

— Шариков! — Игорёк заметил однокашника и широко улыбнулся. — Сколько лет! А я смотрю — ты не один! — Он перевёл взгляд на Ладу и присвистнул. — Ого! Саня, ты что, решил всех переплюнуть?

— Стараюсь, — скромно ответил Шариков, пожимая ему руку.

— Познакомь уже!

— Это Лада, моя жена. А это…

— Игорь, — представился Мирошин, протягивая Ладе руку. — Можно просто Игорёк, мы же все здесь свои. А это моя половина — Леночка.

Лена, жена Игоря, подошла ближе и улыбнулась:

— Очень приятно. Я так рада, что Игоря уговорила прийти. Он вечно на работе пропадает, а здесь такой повод. Вы давно вместе?

Лада открыла рот, чтобы ответить, но тут вмешалась Светка. Она возникла как из-под земли — видимо, решила, что пора брать управление в свои руки.

— Так, дорогие мои! — хлопнула она в ладоши, привлекая всеобщее внимание. — Раз уж все в сборе, давайте начинать официальную часть! Садитесь все поудобнее, сейчас тосты, поздравления, а потом уже банкет с танцами. Игорёк, вы с Леной садитесь вон туда, рядом с нами. Сначала всеобщий тост, а потом каждый кратко представит свою вторую половинку.

— А на хрена? — громко удивился Валера. — Свет, мы вроде все свои, чего представлять?

— Так положено по протоколу, значит, и будем делать. Давайте, давайте, рассаживайтесь. Дорогой, принеси мне сумочку, там телефон.

Руслан послушно потопал к выходу.

— Командует, — тихо заметила Марина, наклоняясь к Шарикову. — Как в школе. Помнишь, она вечно всем указывала, кому дежурить, кому тетради сдавать?

— Помню, — усмехнулся Сашка. — Только тогда это хоть как-то оправдано было. А сейчас…

— А сейчас у неё муж — бизнесмен, — хмыкнул Валера. — Вот она и тренируется на нас. Чтобы дома не пилила.

Лада слушала, улыбаясь, и Шариков покосился на неё. Странное и почти мистическое спокойствие исходило от этой женщины. Будто Воронцова знала нечто такое, чего не знали остальные. Словно весь этот вечер был для неё просто игрой, в которой она уже просчитала все ходы. Светка тем временем водрузилась во главе стола, поправила причёску, откашлялась и начала:

— Дорогие мои! Тридцать лет прошло с того дня, как мы…

— Свет, — перебил её Ленька Кораблев, уже изрядно пьяный, — ты это в школе говорила, когда выпускной организовывала. Давай без официоза! Просто выпьем за встречу!

— Лёня, не мешай! — осадила его Светка. — Я старалась, всех собирала, ресторан бронировала. Дай мне хоть слово сказать!

— Говори, — махнул рукой Лёнчик. — Только кратко.

Светка поджала губы, но продолжила:

— Я хочу сказать, что мы все молодцы! Кто-то стал врачом, кто-то начальником, кто-то… — она покосилась на Шарикова, — нашёл своё счастье. — Это прозвучало с намёком. — Давайте поднимем бокалы за нас и нашу школу, за то, чтобы мы ещё не раз встретились!

— За встречу! — грянуло со всех сторон. Все выпили. Шариков махнул рюмку принесённого коньяка, отказавшись от шампанского. Он смотрел на Светку и думал: «Интересно, Жандина специально меня задеть хотела или просто так ляпнула?»

Но узнавать ничего не пришлось. Светка уже переключилась на Игорька, расспрашивая его про работу, жену и детей. Руслан вернулся с сумочкой, сел рядом, налил себе коньяка и молча выпил, даже не закусив. Он снова смотрел в сторону Воронцовой, но теперь более осторожно — видимо, почувствовал, что Шариков следит за ним.

— Расслабься, — шепнула Лада Сашке на ухо. — Он мне неинтересен.

— А кто тебе интересен? — спросил Шариков, сам удивляясь своей смелости.

— Посмотрим, — загадочно улыбнулась Воронцова. — Пока что — только ты.

От этих слов у Сашки внутри всё перевернулось. Он взял её руку в свою и сжал — осторожно, словно боялся, что она исчезнет.

— Ладно, успокоила, — произнёс он, не отпуская женскую ладошку. — Тогда давай просто отдыхать.

— Давай, — согласилась Лада.

А за столом уже начиналось шумное веселье. Кто-то полез обниматься, кто-то рассказывал анекдоты. Официанты принесли горячее, а местный диджей запустил негромкую музыку. Встреча выпускников постепенно набирала обороты. Александр кратко рассказал историю знакомства с Ладой, но подал факт так, чтобы никто не понял, что ситуация произошла, пока он шёл в ресторан. Воронцова сообщила, что она сейчас работает риелтором и тоже была замужем, хотя и непродолжительное время. Бывший супруг погиб на СВО практически в самом начале операции. Что ранее Лада училась на фельдшера и даже год им проработала, но высшее медицинское образование не стала получать, потому как заработок риелтора намного выше, чем у медиков. Мол, у неё хорошо получается общаться с людьми. Такой факт ещё больше сблизил Куликовых с Ладой. Выпили и за медицину. Шариков с Ладой ели, пили, смеялись и общались с соседями, узнавая подробности их жизни, не особенно делясь своими секретами. Потом задорно кричали со всеми тосты, чокаясь рюмками и фужерами. А когда уровень выпитого алкоголя пересёк определённую черту, Сашка заметил, как Светлана подошла к ресторанному звукорежиссёру и, пошушукавшись, объявила:

— Объявляется белый танец. Дамы приглашают кавалеров, — после чего решительно направилась к дальнему концу стола...

— О-о-о, — загадочно протянул Валера, толкая Сашку локтем. — А вот и наш Светик к тебе пожаловала.

Шариков поднял голову и обомлел. Жандина с хищной улыбкой приближалась именно к нему, игнорируя остальных мужчин за столом. Руслан, её муж, проводил жену удивлённым взглядом, но промолчал — видимо, не рискнул перечить супруге прилюдно.

— Сашенька, — пропела Светка, протягивая руку. — Потанцуем? Как в старые добрые времена. Помнишь, на выпускном мы с тобой зажигали?

Шариков растерянно моргнул. Он прекрасно помнил тот выпускной. Они действительно танцевали — один танец, после которого Светка всю ночь просидела с другим, а на него даже не взглянула. Но сейчас это было неважно: он был не один, и другие женщины его не интересовали. Лада спокойно смотрела на протянутую руку Светки, на её торжествующее лицо, и на губах Воронцовой играла всё та же загадочная полуулыбка.

— Ну чего ты мнёшься? — наседала Жандина на Александра. — Танец же «белый». Неужели откажешь бывшей старосте? Думаю, твоя молодая жена не будет против?

Шариков перевёл взгляд на Ладу. Та чуть заметно кивнула — мол, иди, не создавай скандала.

— Ладно, — буркнул Сашка, поднимаясь. — Один танец.

Он вышел из-за стола, чувствуя себя неловко. Светка тут же вцепилась в него, прижимаясь всем телом, и потащила в центр импровизированного танцпола, где уже качались довольные и расслабленные парочки одноклассников. И не все были семейными парами.

— Расслабься, Саш, — шепнула Светка, кладя руки ему на плечи. — Я тебя не съем.

— Да я и не напрягался, — буркнул он, стараясь держать дистанцию и не особо прижиматься к нагло торчащей груди. — Просто немного ошарашен, почему именно меня ты пригласила?

— Соскучилась, — томно произнесла Жандина, глядя ему в глаза. — Тридцать лет, Саш. Тридцать лет прошло, а я помню, как ты на меня смотрел. Помню, как ты за мной таскался. А я тогда дура была, всё из себя недотрогу строила.

— Было дело, — сухо констатировал Шариков. — Давно уже…

— А сейчас? — Светлана прижалась плотнее. — Сейчас бы посмотрел?

— Свет, ты замужем. И я, вроде как, женат, — напомнил он, косясь на стол, где сидела Лада.

— А-а-а, — протянула Жандина, проследив за его взглядом. — Ты про эту куколку? Саш, ты серьёзно? Откуда она вообще взялась? Я всех «наших» знаю, но эту… Она покачала головой. — Ты уверен, что она тебе по возрасту подходит? Выглядит как дочка. Или, может, ей от тебя что-то нужно? Квартира там или прописка для начала?

— Света, замолчи, — жёстко оборвал её Шариков. — Ты ничего про неё не знаешь.

— А ты знаешь? — усмехнулась Михайлова. — Вы когда на самом деле познакомились? Сегодня? Вчера? Она хоть рассказала тебе, кто она, откуда? Или ты просто повёлся на смазливую мордашку?

— Моя Лада — риелтор, и хата ей моя не нужна, — огрызнулся Шариков, но слова застряли в горле. Потому что Светка, сама того не желая, попала в больное место. Он действительно практически ничего не знал о Ладе, кроме того, о чём она им сама за столом рассказывала. Сколько ей на самом деле лет, откуда она родом, дату рождения, кто были её родители и живы ли они? Почему и как погиб муж? Шариков знал только имя с фамилией и Ладину профессию — если Воронцова на самом деле была риелтором. Но Сашка был на сто процентов уверен, что эта женщина — не просто случайная прохожая.

— Вот видишь?! — удовлетворённо заметила Светка, почувствовав его замешательство. — Молчишь, а я тебе добра желаю, Саш, мы же свои, школьные. А она… — Жандина снова покосилась на стол, где Лада о чём-то спокойно беседовала с Мариной. — Странная она. Будто… не отсюда, что ли?

— Хватит, — отрезал Шариков. — Спасибо за танец.

Он резко остановился, освобождаясь от её рук, и направился обратно к столу. Светка с обиженным видом поплелась следом и, усевшись рядом с Русланом, что-то злобно шепнула ему на ухо. Шариков плюхнулся на стул рядом с Ладой и схватил рюмку.

— Что она тебе напела? — спокойно поинтересовалась Воронцова.

— А-а… Ерунду, — отмахнулся Сашка, опрокидывая в рот коньяк. — Не обращай внимания.

— Она сказала, что я тебе не пара, — ровным голосом произнесла Лада. — Что я слишком молода и слишком хороша для тебя, и наверняка что-то скрываю.

Шариков поперхнулся, с удивлением глядя на Воронцову.

— Ты что, мысли читаешь?

— Нет, — улыбнулась Лада. — Просто хорошо знаю таких женщин. Она видит во мне угрозу. Хотя… И правильно делает.

— В смысле? — не понял Сашка.

— В прямом, — Лада взяла его руку в свои ладони. — Я действительно не совсем та, за кого себя выдаю. Но тебе бояться нечего. Если, конечно, ты сам не захочешь от меня избавиться.

Шариков смотрел на неё и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Глаза девушки в полумраке ресторана снова показались ему бездонными, чёрными и словно затягивающими. Именно в этот момент где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что всё происходящее сейчас — это сон, бред и галлюцинация в результате удара. Возможно, его предположения про реанимацию верны? Но рука Лады была тёплой и живой, а её пальцы сжимали его ладонь с неожиданной силой. Во сне такого не почувствуешь.

— Лада, — начал он, — ты…

— Тсс, — приложила она палец к его губам. — Потом. Сначала разберись со своим прошлым. — Она кивнула куда-то в сторону. Сашка обернулся и увидел, как Руслан поднимается из-за стола. Лицо у качка было красное, кулаки сжаты, а взгляд направлен прямо на него.

— Слышь, ты… — пробасил бизнесмен, подходя к Шарикову. — Выйдем, поговорим?

— О чём? — нахмурился Сашка, вставая.

— О том, как ты с моей женой танцевал, — процедил Руслан. — И о том, как она после танца на тебя смотрела. Ты ей чего наговорил, урод?

— Я? — опешил Шариков. — Да ничего такого… Она сама меня пригласила!

— А мне плевать! — рявкнул качок, хватая Сашку за грудки.

За столом повисла тишина, даже диджей остановил музыку. Все смотрели на них, а Светка вскочила с побледневшим лицом, словно не ожидала подобного:

— Руслан, прекрати! Ничего между нами не было!

— Молчи, — бросил он жене, не отпуская Шарикова. — Слушай ты, козёл безрогий, если ещё раз подойдёшь к моей жене, я тебя…

Договорить он не успел. Потому что в этот момент сзади раздался спокойный, даже ледяной голос Лады:

— Отпусти его. Немедленно.

Руслан обернулся, собираясь рявкнуть и на эту выскочку, но встретился взглядом с Воронцовой и… замер. Его руки сами разжались, а лицо из красного стало серым.

— Ты… — выдавил он, пятясь. — Кто ты такая?

— Та, кто не советует тебе связываться с моим мужчиной, — тихо, но отчётливо произнесла Лада. — А ну, быстро отпустил моего мужа и сел на место, Руслан. Выпей воды и забудь, что хотел сделать.

Качок послушно, как робот, отпустил Шарикова, потом развернулся и побрёл к своему стулу. Молча сел, налил в стакан воды. Выпил и уставился в одну точку перед собой. За столом воцарилась мёртвая тишина. Все смотрели на Руслана и на Ладу. А Светка то открывала, то закрывала рот, не в силах произнести ни слова. Шариков стоял оглушённый. Он видел, что произошло, но не мог поверить своим глазам. Лада даже не коснулась Руслана. Просто сказала несколько слов — и двухметровый детина превратился в нашкодившего щенка.

— Что ты с ним сделала? — выдохнул он.

— Успокоила, — просто ответила Лада, беря его под руку. — Пойдём отсюда, милый. Кажется, наш вечер закончен.

Она повела его к выходу, и никто не посмел их остановить. Только Валерка с Мариной проводили их ошарашенными взглядами, да Марат прошептал вслед:

— Ну, Санёк… Ты и оторвал девку…

На улице падал крупными хлопьями очередной снежок, укрывая тротуары свежей пеленой. Шариков, выйдя из ресторана, остановился, глубоко вдыхая холодный воздух.

— Лада, — повернулся он к ней. — Ты вообще кто?

Девушка посмотрела на него долгим, внимательным взглядом. Снежинки таяли на её ресницах, и в свете фонаря Воронцова казалась существом из другого мира.

— Я та, кто обещала тебе помочь, — спокойно произнесла она. — И та, кто сдержит обещание. Пойдём, Саш, нам есть о чём поговорить…

И они пошли в ночь, оставляя позади ресторан с его шумом, интригами и былыми обидами. Шариков не знал, что ждёт его впереди, но впервые за долгое время ему было всё равно. Потому что женщина, идущая рядом, держала его за руку — и в этом было что-то правильное, настоящее, несмотря на всю её загадочность. А в ресторане все постепенно приходили в себя. Руслан сидел всё так же неподвижно, Светка тряслась над ним, а одноклассники перешёптывались, косясь на лестницу, по которой скрылась странная парочка.

— Я же говорил, — нарушил тишину Марат. — Непростая она деваха, очень даже непростая.

— Ведьма, — выдохнула Наташка Сизова, и от этого слова всем стало не по себе…

…Они же шли по заснеженной и пустынной Алтайской, и город вокруг казался каким-то нереальным: приглушённый свет фонарей, танцующие в воздухе снежинки и ни души вокруг. Шариков чувствовал себя так, словно провалился в параллельную реальность. Рядом с ним шагала женщина, которая только что одним взглядом превратила двухметрового качка в послушную куклу. И эта женщина держала его за руку.

— Лада, — наконец нарушил он молчание, когда они отошли от ресторана достаточно далеко. — А куда мы, собственно, идём? Ко мне или к тебе?

Воронцова повернула голову и улыбнулась — той самой загадочной улыбкой, от которой у Сашки внутри всё переворачивалось.

— Странный вопрос, Александр, — ответила она. — Жена должна жить с мужем. Где бы он ни проживал. Так что веди меня в свою холостяцкую берлогу.

Шариков поперхнулся воздухом.

— В мою? Ты серьёзно? Там же… ну, в общем, однушка обычная, ремонт ещё советский, мебель старая. Я предлагал хозяйке сделать ремонт в счёт погашения квартплаты, но она не захотела. Так что я живу не в королевских апартаментах.

— А я и не королевских кровей, — усмехнулась Лада. — И потом, ты забыл? Я риелтор. Ты не представляешь, сколько я таких халуп видела, меня уже ничем не удивишь. Да и потом, — она чуть придвинулась ближе, — я иду не к твоей квартире, а к тебе.

От этих слов у Сашки почему-то защипало в глазах. Он быстро заморгал, списывая это на снег.

— Ладно, — сказал он хрипловато. — Тогда нам сюда, во второй подъезд.

Они перешли проезжую часть и подошли к девятиэтажке, где Сашка снимал квартиру после размена. Подъезд встретил их запахом кошек и дребезжавшим лифтом, который, судя по звукам, доживал последние дни. Поднявшись на четвёртый этаж, Шариков долго возился с ключами, чувствуя себя неловко. Он вдруг остро осознал, как мало у него денег, как скромно он живёт и какую шикарную женщину привёл в этот убогий коридор с ещё советскими «мягкими» обоями.

— Заходи, — распахнул он дверь и зажёг свет в прихожей. Квартира встретила их тишиной и лёгким запахом пыли от батарей. Маленькая прихожая с выходом на кухню и в совмещённый санузел открывала проход в зал с большим диваном, старым креслом и панельным телевизором, висящем на стене. Из мебели здесь присутствовала укороченная мебельная стенка периода СССР, полки которой заполнялись в основном книгами и скромными сувенирами. А на стене висела пара фотографий: сына и самого Шарикова, стоящего на морском побережье. Сашка, пропустив девушку вперёд, замер в ожидании её реакции. Лада спокойно разулась, повесила пуховик на крючок в прихожей и прошла в комнату. Огляделась по-хозяйски, потом села на диван, проверяя прочность сидушек, и с улыбкой произнесла:

— Уютно, по-мужски. Без лишнего хлама и главное — чисто. Мне нравится!

— Издеваешься? — не поверил Сашка.

— Нисколько. Я серьёзно. — Лада похлопала ладонью по дивану рядом с собой. — Иди сюда, поговорим.

Шариков послушно сел, хотя его сердце колотилось, как у молодого пацана, оказавшегося наедине с сексуальной красоткой.

— Лада, — начал он первым, — ты должна мне объяснить. Что произошло в ресторане? С Русланом этим? Ты просто посмотрела на него, сказала пару слов, и он… беспрекословно подчинился. Это гипноз?

Воронцова вздохнула, откинувшись на спинку дивана. В тусклом свете настенного светильника её лицо казалось ещё более загадочным: тени играли на скулах, а глаза поблёскивали.

— Ты уверен, что хочешь знать правду? — спросила она тихо. — Потому что обратной дороги не будет.

— Я уже давно ничего не понимаю, — честно признался Сашка. — С того самого момента, как ты подошла ко мне после удара. Мне кажется, что всё вокруг — это бред, а я лежу в реанимации. Но ты настоящая, твои руки тёплые, и пахнешь ты, как летом на лугу. Так что говори, как есть.

Лада помолчала, собираясь с мыслями.

— Хорошо. Слушай. То, что я скажу, покажется тебе безумием, но это правда. Я не совсем… человек. Вернее, я человек, но не совсем обычный. Моя бабка была ведуньей. Настоящей, не из тех, что в газетах рекламу дают или по телевизору в битве экстрасенсов участвуют. Она умела многое: лечить травами, видеть будущее и влиять на людей. И бабуля передала свои знания моей матери, а та уже мне.

— Так ты… колдунья? — выдохнул Шариков.

— Можно сказать и так, — улыбнулась Лада. — Хотя я не люблю это слово. Слишком много киношных глупостей с ним связано. Я просто чувствую больше, чем другие. Вижу то, что скрыто, и могу немного… корректировать реальность. Руслана я просто успокоила. Он был взвинчен, агрессивен и готов был наделать глупостей. Я сняла эту агрессию и отправила его в спящий режим. Через час он очухается и даже не вспомнит, что хотел с тобой драться.

— Ничего себе «немного», — пробормотал Шариков. — А на меня ты тоже так можешь воздействовать?

— Могу, — честно призналась Лада. — Но не хочу. Ты мне нравишься такой, какой есть. Без коррекции.

Сашка почувствовал, как краснеет. Сорокавосьмилетний мужик, а краснеет как подросток.

— Лада, — снова начал он, — а сколько тебе лет на самом деле? Я же должен знать, когда жену с днём рождения поздравлять.

Воронцова хитро прищурилась.

— По паспорту или в реальности?

Шариков опешил.

— А разве есть разница?

— Огромная, — рассмеялась она. — По паспорту мне тридцать девять лет. Не вру, паспорт настоящий. Я родилась двадцать второго марта в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Скоро сорок стукнет. Я не старею так быстро, как обычные люди. Моему телу тридцать девять лет, а душе… — Она задумалась. — Наверное, тысяча, если считать по количеству прожитых жизней.

— В смысле? — Шариков почувствовал, что у него едет крыша.

— В прямом, — терпеливо объяснила Лада. — Мы, ведуньи, помним свои прошлые жизни и жизни своих предков. Я, например, помню, как лечила солдат ещё в Полтавской битве. Видела, как князья Ярослав и Мстислав Владимировичи делили Русь. Как по Руси распространялось христианство. Да много чего видела и помню… Поэтому я старше, чем кажусь. Намного старше.

— Ну ни хрена себе, — выдохнул Сашка. — Выходит, мы все должны помнить свои прошлые жизни, но почему-то не помним? Или у меня молодая душа?

Лада помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила:

— Понимаешь, Саш, мозг человека — это как телевизор. Он принимает сигнал, но не создаёт его. Сознание существует вне тела, оно первично. А тело — всего лишь временный носитель, приёмник-передатчик. Когда человек умирает, сознание не исчезает — оно просто настраивается на другую волну, ищет новый приёмник.

— То есть происходит реинкарнация? — уточнил Шариков, чувствуя, как у него слегка кружится голова от таких откровений.

— Именно! — кивнула Лада. — Душа проживает множество жизней, накапливая опыт. Но при каждом новом воплощении большинство воспоминаний блокируется. Представь, что тебе каждый раз дают чистый лист, чтобы ты мог начать всё заново, не таща груз прошлых ошибок и травм. Иначе люди сходили бы с ума от объёма информации и боли.

— А почему тогда дети помнят? — спросил Сашка, вспоминая какие-то передачи, где малыши рассказывали невероятные вещи.

— О-о-о, это самое интересное, — оживилась Лада. — Дети помнят потому, что их приёмник ещё чистый, не засорённый социальными установками. Они только что пришли из того мира, граница ещё тонкая. Многие малыши, едва научившись говорить, ошарашивают родителей рассказами о том, кем они были раньше. Где жили, как умерли, кто были их прежние родственники. Но потом, годам к пяти-семи, когда включается социальная программа и родители говорят «не выдумывай», «это просто фантазии», когда мозг обрастает корой взрослых проблем — канал закрывается. Воспоминания стираются или уходят глубоко в подсознание.

— А у тебя, значит, не стёрлись? — уточнил Шариков.

— У нас, ведуний, по-другому, — продолжала объяснять девушка. — Наш дар передаётся по крови. Вместе с ним передаётся и способность помнить. Это как дополнительный канал связи, который не блокируется при рождении. Моя бабка учила меня с детства не бояться этих воспоминаний, а принимать их как часть себя. Поэтому я многое помню. И поэтому я вижу в людях то, что скрыто. — Она посмотрела на Сашку долгим, изучающим взглядом. — И в тебе, Александр, я вижу что-то особенное. Твоя душа — не новая. Ты прожил много жизней, и в одной из них… — она замялась, — в одной из них ты был рядом со мной. Я чувствую это. Может, поэтому я согласилась на твоё дурацкое предложение выйти замуж. Подсознательно узнала родную душу.

Шариков сидел, оглушённый подобной информацией. Снег за окном продолжал падать, в квартире было тепло и тихо, а рядом с ним сидела женщина, которая только что перевернула всё его представление о мире.

— Лада, — выдохнул он, — я, конечно, человек простой, не учёный. Но одно скажу: если в прошлой жизни я был с тобой рядом, значит, я был счастлив. И сейчас… э-э… я тоже хочу быть счастлив именно с тобой.

Воронцова лишь улыбнулась ему в ответ, и в этой улыбке было столько тепла, что Сашке показалось — зима за окном закончилась. Шариков тоже некоторое время хранил молчание, переваривая услышанное. Хотя где-то в глубине его разума таился обыкновенный человеческий страх перед неизведанным и тем, что выходит за рамки обычной жизни. Но рядом с этим страхом живёт другое чувство — странное, щемящее, похожее на надежду.

— И что теперь? — спросил он. — Что мы будем делать?

— Жить, — просто ответила Лада. — Я буду твоей женой. Стану готовить тебе завтраки, ждать с работы и согревать по ночам. А когда придёт время — научу тебя тому, что умею сама. Если захочешь.

— А если не захочу?

— Тогда просто будем жить, — улыбнулась она. — Я не настаиваю. Ты сам выбираешь.

Шариков посмотрел на неё долгим взглядом. На красивую молодую женщину, сидящую на его скромном диване. На ведьму, выбравшую его, простого мужика, мастера-наладчика, с которым, возможно, встречалась сотни лет назад.

— Лада, — произнёс он наконец. — Я ничего не понимаю в реинкарнации, а тем более в магии. Но одно я знаю точно: с того момента, как ты подошла ко мне на улице, я перестал быть прежним. Я хочу, чтобы ты была рядом. Хоть ведьма, хоть инопланетянка — мне плевать. Ты моя. Поняла?

Воронцова рассмеялась — счастливо и искренне.

— Поняла, — кивнула она и, подавшись вперёд, поцеловала его первой. Этот поцелуй был совсем иным — глубоким, жарким и обещающим продолжение. Шариков забыл про всё. Осталась только она, его Ладушка: тёплая, живая, пахнущая травами и свежестью.

— Милая, — выдохнул он, отрываясь от её губ. — Я, наверное, сплю?

— Нет, дорогой мой, — прошептала она, касаясь его щеки. — Не спишь. Ты наконец-то проснулся!

За ночным окном всё так же падал снег, укрывая город белым покрывалом. А в маленькой квартирке на четвёртом этаже начиналась новая жизнь — странная, непонятная, но от этого ещё более желанная.