Даниель идёт по следу. Часть 7. Вдвоём

Глава 1.
Утро в мегаполисе наступало не резко — оно просачивалось сквозь плотные шторы скандинавской спальни вместе с прохладой и едва уловимым шумом города за окнами.
Даниель лежал на широкой кровати с белым постельным бельём, глядя в высокий потолок. Воздух был свежим, с лёгкой примесью бетонной пыли и утреннего выхлопа — той самой, что въедается в каждый мегаполис к рассвету. Потолок был белым, идеально ровным, без трещин — дорогой ремонт, который делали не для красоты, а чтобы не отвлекало. Ни люстры, ни лепнины. Только матовая поверхность и утренний свет, который сочился сквозь неплотно сдвинутые шторы.
Спальня была просторной, почти аскетичной. Белые стены, светлый дуб пола, никаких лишних деталей. Только кровать, прикроватная тумба с лампой под матовым стеклом и одно большое окно во всю стену. На тумбе — гаджет. Молчит. Экран чёрный. Ни сообщений, ни пропущенных вызовов. Тишина.
Он лежал и думал.
Не о том, что сделал. О том, чего не понял.
Центр в горах. Курсанты с лицами без страха. Запах озона и пластика в тоннеле. Рюгер, который положил пистолет на стол, как хлеб на тарелку — буднично, без театральности. Его слова: «Закончи путь старого человека, который ошибся». И сердце, которое не выдержало не пули, а правды.
Даниель закрыл глаза и снова увидел Софи. Её лицо, когда он перевёл ствол на неё. Не страх. Не вину. Что-то другое. Что он так и не смог прочитать.
Где она сейчас? В Кракове? В пути? Спит в чужой постели, смотрит в чужой потолок, думает о нём? Или уже получила новое задание и забыла?
Он не знал. И никогда не узнает, если она сама не скажет.
Холод под рёбрами напомнил о себе — коротко, сухо, как сигнал. Мицелий пульсировал в такт сердцу. Даниель потянулся, ощущая, как мышцы спины и плеч отзываются приятной тянущей болью после вчерашней тренировки. Атлетическое тело слушалось идеально: ни лишнего веса, ни утренней ломоты в суставах. Но теперь он знал, кому обязан этой формой. Не генетике. Не упорству. Мицелиям, которые подсадили ему в еду без спроса, когда он был просто выпускником спецагентуры, а не тем, кем стал.
Он сел на кровати. Ноги коснулись прохладного пола. Встал.

Глава 2.
Ванная комната встретила его запахами ментоловой зубной пасты и геля для душа с древесными нотами — кедр, сандал, что-то терпкое, почти горькое. Зеркало над раковиной было чистым, без капель. Он посмотрел на себя. Лицо — спокойное, без эмоций. Глаза — серые, с лёгкой желтизной вокруг зрачков, которую он заметил ещё месяц назад. Думал, усталость. Теперь знал — мицелий меняет цвет радужки. Медленно. Неотвратимо.
Он умылся холодной водой. Почистил зубы. Побрился — машинкой, без пены, быстро и чисто. Кожа под пальцами была гладкой, тёплой. Ни одного лишнего движения.
Потом — душ. Вода была горячей, с сильным напором — именно такой, как он любил. Струи били в плечи, грудь, живот, разгоняя остатки сна. Он стоял под душем несколько минут, закрыв глаза, позволяя теплу растечься по телу, добраться до того самого места под рёбрами, где жил холод. И — ничего. Холод не уходил. Он стал частью его, как кости или кровь.
Даниель выключил воду. Растёрся махровым полотенцем — белым, пушистым, пахнущим кондиционером с запахом хлопка. Надел спортивные штаны — тёмно-серые, свободные, и футболку — чёрную, облегающую, из тонкого хлопка.
Физическая поддержка организма вошла в привычку. Не фанатичная, но регулярная — как чистка зубов или утренний кофе. Двадцать минут разминки. Пятнадцать — силовых. Без надрыва, без хрипа. Тело работало как хорошо отлаженный механизм, и теперь он знал, что половина этой идеальности — не его заслуга.
Он делал упражнения в гостиной. Отжимания — три подхода по пятьдесят. Приседания с выпрыгиванием — сто раз. Растяжка — мышцы ныли приятно, с лёгкой болью, которая говорила: «Ты жив, ты работаешь, ты готов».
Потом стоял у окна, глядя на город. Стекло было холодным. За ним просыпался мегаполис — медленно, тяжело, с редкими сигналами машин и далёким гулом легкорельсового транспорта. Где-то внизу женщина выгуливала собаку — маленькую, рыжую, которая носилась по газону как угорелая. Где-то напротив, в соседней башне из стекла и бетона, зажигался свет — кто-то тоже начинал свой день. Обычные люди. Обычные утра.
У него утро не было обычным. Оно было таким же, как всегда. Но теперь он знал то, чего не знал раньше.

Глава 3.
На кухне пахло чистотой и пластиком кофейных капсул. Скандинавский стиль здесь продолжался: светлые фасады из матового ламината, столешница из искусственного камня — серого, с мелкими вкраплениями, пара медных кастрюль, висящих над островком. Холодильник тихо гудел, вентиляция мягко шелестела.
За окном кухни вид был другим — не на спальную сторону, а на соседнюю башню из стекла и бетона. В окнах уже зажигался свет, кто-то двигался за шторами — силуэты, тени, чужие жизни.
Даниель подошёл к кофемашине.
Это была дорогая, безупречная итальянская модель с хромированными деталями и дисплеем, на котором мягко светилось приветствие. Он нажал несколько кнопок — аппарат заурчал, зашипел, выпустил струйку пара. В воздухе запахло кофе — густым, маслянистым, с нотками тёмного шоколада и кардамона. Он вставил капсулу — чёрную, с золотой полоской — и через несколько секунд в подставленную чашку потекли тёмные, маслянистые капли.
Он взял чашку, поднёс к лицу, вдохнул глубоко.
И в этот момент раздался звонок в дверь.
Короткий. Резкий. Один сигнал, потом тишина. Не курьер. Не сосед. Кто-то, кто не жмёт на кнопку повторно, потому что уверен — его услышат.
Даниель поставил чашку на столешницу. Не шелохнулся. Секунда. Другая.
Он никого не ждал. Офис обычно предупреждал за сутки. Профессор — за час. Софи... Софи была в Кракове. Или не в Кракове. Или нигде.
Он прошёл в прихожую бесшумно, ступая босыми ногами по светлому дубу. Из шкафа — встроенного, с матовыми фасадами — достал пистолет. «Глок» 19, компактный, семнадцать патронов в магазине. Взвесил на ладони — привычная тяжесть, холодный металл, шершавая насечка на рукояти. Заткнул за пояс спортивных штанов сзади, так, чтобы футболка прикрывала. Ткань натянулась, но не выдала — оружие легло плотно, почти незаметно.
Подошёл к двери.
Глазок был широкоугольным, со стальным ободком. Даниель прильнул к нему, приготовившись увидеть курьера, соседа, полицию, куратора в чёрном костюме. Кого угодно.
Там стояла Софи.
Одна. Без чемодана. Без сумки. В том самом чёрном лонгслив, в синих облегающих джинсах, подчеркивающих все изгибы бёдер — она предпочитает красоте комфорт в дороге, видимо. Волосы растрёпаны — небрежно, не как причёска, а как у человека, который всю ночь провёл в самолёте и такси. Под глазами — тени. Губы сжаты. Смотрит прямо в глазок, будто знает, что он смотрит на неё.
Даниель выдохнул. Медленно. Глубоко.
Открыл дверь.
Она шагнула внутрь раньше, чем он успел сказать хоть слово. Не разувалась. Не смотрела по сторонам. Просто — в два шага — оказалась вплотную, обхватила его шею руками, прижалась всем телом, уткнулась лицом в плечо. Горячо. Сильно. Так, что он почувствовал, как дрожит.
И прошептала:
— Я не смогла...
Голос сорвался. Она не плакала — она сдерживалась. Но плечи её вздрагивали, и пальцы впивались в его футболку так, будто боялись, что он исчезнет.
Даниель не двигался несколько секунд. Стоял, чувствуя её запах — горький апельсин, кожа, усталость. И под ним — что-то своё, давнее, что он помнил ещё с первой поездки, с того самого паркинга в Шарль-де-Голле.
Потом поднял руки и обнял её. Крепко. Прижал к себе, закрыл глаза и просто держал. Не говорил ничего. Не спрашивал, почему. Не требовал объяснений.
Она уткнулась крепче, лбом в его ключицу, и затихла.
Коридор за их спинами был пуст. В квартире тихо гудел холодильник, на кухне остывал кофе с кардамоном, и утренний свет пробивался сквозь плотные шторы, очерчивая на полу длинные золотые полосы.
Даниель открыл глаза. Посмотрел поверх её головы на дверной проём, за которым начинался мир — большой, холодный, полный чужих людей с чужими секретами.
— Ты здесь, — сказал он тихо.
— Здесь, — ответила она в его плечо, не поднимая головы.
— Надолго?
Она помолчала. Выдохнула. Потом подняла лицо — красные глаза, распухшие губы, полосы от слёз, которые она так и не дала пролиться до конца.
— Не знаю, — сказала она. — Просто не смогла улететь. Стояла у выхода на посадку и не смогла. Развернулась и взяла такси в аэропорт, а оттуда — билет сюда.
— Как нашла адрес?
— Я агент, Даниель. Я нахожу всех. — Она попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась. — Кроме себя. Себя я найти не могу.
Он взял её за руку — холодную, всё ещё дрожащую. Пальцы тонкие, с идеальным маникюром, обломанным в дороге. Повёл на кухню.
— Садись. Сейчас будет кофе.
Она села на высокий табурет у островка, поджав под себя ноги. Платье задралось, открывая бедро, на котором синел старый синяк — не от боя, от усталости и неудобных кресел в самолёте. Даниель нажал кнопку на кофемашине. Она заурчала, зашипела, выпустила пару.
— С молоком? — спросил он.
— Как тогда. На трассе. — Её голос стал тише, спокойнее.
— Я помню.
Через минуту он поставил перед ней белую керамическую чашку. Кофе пах кардамоном и тёмным шоколадом. Она обхватила чашку ладонями, поднесла к лицу, вдохнула. Глаза закрылись.
— Спасибо, — сказала она просто.
Даниель сел напротив, взяв свою чашку. Чёрный кофе, без молока. Горячий. Он пил маленькими глотками, глядя на неё. На её руки. На лицо, на котором медленно таяло напряжение.
— Рассказывай, — сказал он.
Она открыла глаза. Посмотрела на него.
— Что теперь будет?
— Не знаю, — ответил он честно. — Но теперь мы оба здесь. И оба не знаем.
Она кивнула. Сделала глоток.
За окном кухни вставало солнце — мутное, бледное, пробивающееся сквозь низкие облака. Где-то внизу уже проснулся город — загудели машины, зацокали каблуки по асфальту, залаяла собака, которую выгуливали в сквере.
Обычное утро. Обычная кухня. Две чашки кофе и двое людей, которые не знали, что будет завтра.
Даниель поставил чашку на столешницу. Протянул руку через стол, накрыл её ладонь своей.
Она сжала пальцы в ответ. Сильнее, чем нужно.
— Я не знаю, смогу ли тебе доверять, — сказал он.
— Я знаю, — ответила она. — И всё равно здесь.
Холод под рёбрами не ушёл. Но теперь он был не один. И это, возможно, было важнее, чем все ответы в мире.

Конец.

Вы можете прочитать:
предыдущие события — в «Даниель идёт по следу». Части 1, 2, 3, 4, 5 и 6

Дорогие мои читатели!
Для автора каждая новелла оживает только тогда, когда находит отклик в душе читателя. Мне искренне важно знать, какие герои, сцены или мысли остались у Вас после прочтения. Если текст вызвал у Вас эмоции или желание откликнуться — буду рад Вашим рецензиям и сообщениям.
Даже будучи незарегистрированным читателем, Вы можете написать автору личное сообщение на его главной странице.

Ваш Автор.