О самоволках

    Срочная служба – это тот вид службы, когда ты молодой и здоровый находишься в замкнутом пространстве – твои действия и поступки ограничены уставными рамками, инструкциями и положениями.
    Душа рвется наружу -  хочется всего: быть свободным, пить, гулять, веселиться, любить и быть любимым, а в то же время добросовестно служить своей Отчизне, совершать героические поступки не щадя ни души и тела, а главное – быть полезным, нужным и востребованном  в хорошем смысле этих понятий.
    Возможно, я не прав, но тот, кто прошел срочную, поймет и поддержит меня.
    Я проходил срочную службу в ВМФ – служил на ракетной дизель электрической подводной лодке.
    Моя служба длилась долгие три года, восемь месяцев и три дня. Так записано в моем военном билете.   
    За этот период было все: выходы в море, глубоководное погружение на максимальную глубину, боевые дежурства, торпедные стрельбы, участвовал в трех ракетных пусках, прошел легководолазную подготовку и опускался на дно, выходил из лодки через торпедный аппарат, продувался под давлением в барокамере, задыхался от нехватки кислорода, потел как в бане, замерзал как льдинка.
    Меня продувал ветер, мок под дождем, трепало в сильный шторм, задыхался от вредных паров и испарений, дышал спертым воздухом и пьянел от чистого свежего воздуха.
    Испытал на себе гнев и несправедливость. Короче -  прошел огонь, воду и медные трубы в буквальном смысле этого изречения.
    И это все прозаические будни - это моя работа на срочной службе.
    Но, служба – службой, а были еще и дела, которые не прописаны ни в одном уставе – это самоволки, выпивки и все такое, которое не приветствуются начальством и жестоко наказываются.
    Но, без этих деяний, нет и службы. Так, что думайте и решайте сами – прав я или не прав. В любом случае я не обижусь. 
    Итак - самовольный уход из воинской части, хоть надолго или короткое время – является воинским преступлением и карается довольно строго.
    Но, жизнь вписывает свои не гласные правила, и мы иногда ими пользуемся.
    Но, только до первого залета. Попался – отвечай! Нет – в голове крутятся шальные мысли – проскочил – значит можно еще.
    Такова логика всех самовольщиков.
    Ходили и мы в самоволку, и в частности я сам или с кем-то еще.
    Наши хождения мы разделяли на две основные части - это выход без каких-либо документов в форме или в штатском – в основном в спортивной форме.
    А второе – это выход в город в выходной форме и с документами, с официальной увольнительной, где была настоящая мокрая печать, подпись командира и твоя фамилия, имя и отчество. Указан номер воинской части, время пребывания в городе и место посещения.
    Расскажу о некоторых самоволках.
    Довольно часто матросы бегали в самоволку за выпивкой, к девчонкам, на почту – это основные моменты.
    А существует еще очень много других причин.
    Я за выпивкой не бегал – дело в том, что я был радиотелеграфистом, и нашей боевой части – «БЧ-4 РТС» - это радиотехническая часть, объединявшая акустиков, радиотелеграфистов и радиометристов, а нам полагался спирт (по морскому называли «шило) на регламентные работы с аппаратурой.
    Мы получали около трех килограммов спирта каждый месяц, и его хватало с лихвой, как для аппаратуры, так и для личных целей.
    У каждого из нас были специальные плоские фляги из нержавейки примерно -250 граммов. Такую флягу было удобно носить и скрывать в нашей прекрасной военно - морской форме.
    К местным девушкам ходить было очень опасно – так как многие болели венерическими болезнями – портовый городок был рассадником этого явления.
    Даже в нашем экипаже были случаи заражения сифилисом. Я расскажу об этом неприятном случае в отдельном рассказе.
    На почту и в магазины бегал тоже, но это не интересно – так скажем – будни.
    Военно - морская база, где мы располагались – была окружена многочисленными садами и виноградниками. И за этими дарами природы мы бегали довольно часто.
    Кормили нас весьма прилично, а все же хотелось фруктов и зелени.
    Молодые и здоровые организмы требовали витаминов – вот мы и добывали их.
    Иногда мы базировались в секретных местах, где до ближайшего поселения было порядка 10 километров.
    Но, все равно, умудрялись бегать – если не за виноградом, то за самогоном.
    Об одном таком случае  я расскажу.
    Особенно вылазки за виноградом происходили по мере его созревания.
    Мы знали все близлежащие виноградники и следили за их созреванием.
    С начала туда посылали разведку – узнать спелость и расположение сторожей.
    А когда подходило время спелости, мы готовили целые рейды.
    Готовились заранее – освобождали мешки под виноград, переодевались в спортивную форму, определяли маршруты и группы.
    И вот, после отбоя, начиналось скрытое движение.
    Осторожно выбирались из казармы, как правило, через окно, а дальше по отработанному маршруту в условное место. Перепрыгивали через забор, и вперед в виноградник. 
    Фонариков у нас не было, искали виноград при лунном свете и по вкусу.
    Подбираешься к кусту и начинаешь его обшаривать – нащупал – попробовал.
    Понравился – раз ножичком и в мешок, пока не наполнится.
    Возвращались уже порознь, так как улов у каждого был разный. По возвращению в казарму – отдавали мешки с виноградом старшине, который сортировал его и потом прятал в баталерке.
    Это не большое помещение, где хранились хозяйственные вещи и другая утварь.
    Потом мы мылись и спать.
    Начальство догадывалось об этих походах, но особенно не придиралось, если все проходило без происшествий.
    Но, если кто - то попадался – разбор был по полной программе – вплоть до губы.
    Часть винограда относили на лодку, часть отдавали офицерам и мичманам – те все понимали и закрывали на это глаза.
    При таких наших мероприятиях – самое главное – не попасться и не заболеть дизентерией. А за этим следил доктор.
    Он всегда говорил, что во всех делах – на первом месте -  это личная гигиена, которая начинается с мытья рук и всего остального.
    А о фруктах и говорить нечего. Да и сама эта болезнь была большой неприятностью для всей команды.
    Правда, в нашем экипаже такого не было.
    Походы за виноградом и яблоками совершали все команды.
    В общем – у кого как – кому -то повезет, а какому-то нет. Всякое бывало.
    Однажды, перед выходом в море, нашему старшине намекнули, что не плохо бы затариться виноградом и яблоками. Намек был принят, и в ночь перед походом, был совершен целый рейд в сады.
    Половина команды участвовала в этом рейде. Мы затарились, как говориться, по самое горло.
    Ранним утром наша ПЛ вышла в море. Целый месяц в нашем рационе был виноград и яблоки.
    Старший офицер из штаба был удивлен такой добавке к нашему рациону подводника, он все понял, но нашу тайну не выдал.
    После возвращения, он высказал мнение, что не плохо бы в рацион подводника добавить и виноград из местных совхозов.
    Его услышали, и на уборку винограда, уже вполне официально, выходили целые команды.
    А по окончании сбора винограда, нам дарили полные ящики винограда, что привело и к уменьшению рейдов по ночам за виноградом.
    У меня сохранились фотографии, сделанные во время убора винограда – смотришь и вспоминаешь наши походы за виноградом. Молодые были и глупые.
    Довольно интересный случай группового выхода за пределы части – это поход в баню.
    Во время выхода лодки в море нам выдавали шоколадки и воблу. Шоколадки мы отдавали офицерским детям, а воблу сохраняли для пива.
    У каждого подводника было столько воблы, сколько дней он находился в море.
    Когда я приехал в отпуск – то у меня было около сотни рыбин.
    А в тот день мы решили попить пивка, да еще и большой группой.
    Эта группа состояла из сослуживцев одногодок. Нас было четырнадцать человек одного возраста и призыва. В армии таких называли «старики», а у нас – «годки».
    Мы дружили и могли постоять за себя.
    И вот, однажды, нам захотелось попить пивка. Сказано – сделано. Собрались быстро, взяли банные принадлежности и воблу. Построились и вперед в баню.
    А баня находилась за пределами нашего гарнизона. Подошли строем к КПП, старший предъявили дежурному увольнительную, где четко было написано, что группа в количестве четырнадцати человек следует в баню, и время действия от и до такого времени. Никакой липы. Увольнительная самая настоящая.
    И вот мы в бане. Пока часть матросов мылась, другая часть переоделась в спортивную форму, и быстренько сбегали за пивом. После баньки попить пивка да с соленой воблой – это настоящий кайф.
    Спросите откуда у нас деньги? Отвечаю: когда лодка выходила в море, мы получали так называемые «морские» деньги. А это были приличные суммы – от тридцати до ста пятидесяти рублей - это для матросов и старшин.
    Офицеры и мичмана вообще получали баснословные по тем временам суммы.
    Командир ПЛ получал больше тысячи рублей, мичмана около семисот рублей.
    Я, когда увольнялся, то домой привез весьма приличную сумму денег, которых хватило как на одежду, так и для свадьбы.
    Когда я был лейтенантом - это уже после срочной службы, то получал всего 115 рублей, а моя жена девяносто рублей. В те времена средняя зарплата составляла 90-120 рублей, и все были довольны.
    Во время выходов в море, с нами часто выходили офицеры штаба – это и контроль, и еще приличная добавка к зарплате. Так что деньги у нас были.
    Вернемся в баню. Итак, помылись, поели и попили мы в свое удовольствие – пора и честь знать.
    Собрались, снова строем домой. Правда, строй уже не был такой четкий, но через КПП прошли спокойно – все на месте, время увольнительной не превышено.
    В казарме каждый занялся своим делом.
    Конечно, мы кое-что принесли и тем, кто нас прикрывал – так было заведено.
    Но, к вечеру, меня вдруг потребовал к себе старпом, который в тот вечер заступил на дежурство.
    В то время я был секретарем комсомольской организации нашей команды.
    Явился по вызову и доложил, как полагается. Старпом спросил у меня как я провел вторую половину дня. Я ответил, что был в гостях в другой казарме у своего друга Александра – он также, как и я был комсоргом.
    Я верю вам – сказал старпом мне и дал команду уйти.
    Этот вечерний вызов к старпому – скорее был проверочный. Видимо кто то все таки стуканул. Так просто вызовы не делают.
    Я ответил есть, четкий разворот, и шагнул к двери.
    В то время я был физически крепким парнем, пьянел редко, а от пива вообще никакого опьянения, даже запаха не было.
    Мы тщательно вымывались, чистили зубы и жевали специальные орешки, которые начисто отбивали всякий запах алкоголя и рыбы. А по глазам и походке определить это было трудно.
    Но, тут послышалась команда – стоять! Я остановился и развернулся к старпому.
    Значит, вы были в соседней казарме – говорит он и ехидно так улыбается.
    Да – отвечаю я. А посмотрите на брюки и форменку сзади.
    Я оборачиваюсь и смотрюсь в большое зеркало, висевшее в кабинете старпома.
    О Боже! – сзади брюк и форменка, вплоть до гюйса – это форменный воротник голубого цвета с тремя белыми полосками – три полоски – это символы побед русского флота, были покрыты мелкими крапинками желтоватого цвета – цвет тырсы.
    Тырса – это ракушечник. В то время асфальт еще не был уложен, и дорога  была утрамбована и покрыта тырсой. Когда мы были в бане, то прошел небольшой дождь, а мы его и не заметили.   
    То есть – вернувшись из бани, мы привели себя в порядок, а сзади даже и не догадались  посмотреть – все же пиво дало о себе знать.
    Немедленно построить всю команду  - сказал мне старпом, что я и сделал.
    Старпом обошел строй кругом и стал называть фамилии тех, кто был в бане.
    У всех нас была одна и та же примета – желтый цвет на форме сзади.
    Пришлось объясняться – я дал слово старпому, что такого больше не повториться.
    Но, все равно мы бегали в самоволки – без них служба – не служба.
    Вы также спросите – откуда у нас увольнительные бланки с печатью и подписью? 
    Все очень просто – один из матросов убирал каюту старпома, а в его столе лежала печать и стопка бланков.
    Дело рук и никакого мошенства – каждое утро у этого матроса было по несколько бланков. Оставалось вписать фамилию, время и место.
    Этот матрос менял эти бланки на товар: шоколадки, воблу, курево и тому подобное. У каждого из нас было по десятке этих увольнительных.
    Я, когда увольнялся, то около двадцати штук передал своей замене.
    Вот так все и делалось.
    Вспоминаю с юмором.
    Да – это тоже была служба – далеко не лучшая, но без этого срочная служба – это не служба.

 Хотите верьте – хотите нет, но так было.