До зари

Очевидно, им не спалось.

Потрескивающие деревянные ошмёточки всё никак не уменьшались, трудолюбиво обдавали слабеющие тела теплом. Некогда они выстраивали чей-то дом, тоже грели, но других и по-другому.
 
Грязные лица, похожие на руины, раскинувшиеся вокруг. Молодые, но искажённые до неузнаваемости. Рядовой. Левая рука выкручена, локоть перетянут жгутом. На челюсти очерствела мясная трещина. К лоскутку кожи крепятся остатки уха. Сержант. Вместо правого глаза – плотный шрам. Вместо левого – свежая пропасть. Она впускает в себя эту ночь: то ли по старой привычке, то ли по большой любви. 

– Всё, больше вообще не идёт.
– Тоже.
– С бинтами неудачная, конечно, история вышла, зато жгуты и зелёнка спасли.
– Да уж, спасли…
Однорукий грустно усмехнулся и потянул ко рту пожёванную металлическую флягу. Прежде чем коснуться губами металла замер, улыбчиво прокашлял:
– Может, до дна? За нашу… победу…
И замер в неудобной позе, потупив глаза в пустоту.
– Давай по глотку, для последнего тоста не очень – донеслось с той стороны костра.
– Время тянешь… Смакуешь последние слюни…
Среди треска деревяшек друг за другом промелькнули два глотка. И опять задумчиво-насмешливый голос отлепился от смоченного горла:
– И всё же вон он, край. Ты, я – да нас двое осталось! Смешно даже, не верится. Командир с одним солдатом… 
Рядовой чуть замялся, но продолжил:
– Чудо-отделение. Стрелок-то мастер на все руки. И командир-то… глаз-алмаз... Ну что, ведите, товарищ сержант?
Взглянув на адресата, он обрубил зачатки улыбки.
– Прости, Вить.
– Всё хорошо.

…

– Могу повести я. Я вижу, куда нам... А ты и так знаешь. Вон, в траве лежит наш спаситель.
В ответ слепой неохотно кивнул. Однорукий продолжил:
– Нам таким по одной дороге только. До других не доползём. Вить. Ну ведь ты же мучаешься. И я мучаюсь. Пойдём? Чего ждать?
– Всё ещё жалко мне чего-то.
– Нас поматросили и бросили. Ты же не планируешь к ним обратно ползти?
– Дурачок ты, Борь.
– Скажи, что нет.
– Ни в коем случае. А жалко… жалко мне того, что в нас осталось.
– С собой это не унести.
Старший усмехнулся, поднял лицо к небу и глубоко вздохнул.

…

– Вить, ну что, последний?
–  Давай потерпит… До зари.
– До зарИ… дО зари… Стой. В этом, что ли, дело? Так ты не увидишь рассвета. А мне незачем на него смотреть.
– Да?
– Разве не так?
– Борь, раз уверен, зачем меня переспрашивать?
– Да не уверен я. Думаешь небось, пытаюсь сломить твою волю. Нет. Пытаюсь убедиться, что я не прав… Ты ведь тянешь, а я тянусь… Признаться, охотно тянусь…
– Ты больше меня хочешь жить.
– Я опишу тебе рассвет, Вить.

…

– Темно пока. Хм-м-м… Во всех красках, говоришь. Чернее угля в кочегарке. А нам с тобой даже звёзды не светят. Надеюсь, солнце будет видно…
– Тем паче. Помнишь?
– Помню…

…

– Уснул небось.
– Уснёшь разве с такой болью.
– Зато знаешь, что живёшь.
– Горю, скорее. И, не отнять, живу...

…

– А я ведь научился от тебя…
– Караул вести?
– Нет, занимать свою голову чем-нибудь.
– Да тут теперь не что-нибудь, а жизнь вся. Ещё не успел обвыкнуться, а уже прощаться надо с этим коробком черепным…
– Ничего, в мой сразу после тот же гость постучится… Обещаю, я сразу же за тобой пойду…
– Так, Борисыч, довольно. Смотри лучше за небом внимательнее.

…

– Как там небо?
– Звёздочка загорелась. Что-то я задумался. Ни слова не сказал… Мне показалось на секунду, что только она есть на свете. Травы нет. Деревни нет. Угольков нет. Тебя нет... И даже меня нет.
В ответ – тишина.
– И всё-таки ты заснул.
– Заплачу я сейчас, Борь…
Нахмурился, зафыркал, но слезе неоткуда было взяться.
 – Без толку. Мне нечем.

…

– О, знаешь, горизонт как сухостой загорелся. Облака подсвечивает оранжевым. Ты прав, кстати они на небе сегодня. Ещё и рассеяться немного успели. Как там эту форму называют. Жилистые?
– Перистые.

…

– Вот, уже голова выползает, красная, скукоженная, нерасправленная пока.
– Ну и ну…
Не поочерёдно – одновременно, разлился громкий, почти ребячий смех.

Где-то там, в чёрной траве, лежал пистолет. Пули, два знака ударения, послушно сидели в магазине, ствол затаил дыхание, а металл неторопливо отражал разжигающиеся лучи новорождённого солнца.