Баба Вера, воспоминания

На родительский день мы всегда первым делом встречаемся с бабушкой по отцовской линии. Она похоронена в нашем поселке, где проживала у дочери Зинаиды в последние годы.
Вглядываюсь в ее фотографию на памятнике. Лицо человека, много страдавшего. Взгляд теплый, добрый, материнский, как будто оберегающий от чего-то плохого. Черные, гладкие волосы, зачесанные назад. В этом году ей бы исполнилось сто тринадцать лет.
Вот и дочь ее рядом со мной, тетя Зина, совсем старенькая, восьмидесяти пяти лет. Опираясь на палочку, смотрит на свою маму. Они сейчас ровесницы. Вспоминает:
- Мама в колхозе на работе, а мы вдвоем с Вовкой картошку копаем с утра до вечера. Поле-то огромное. Придет мама с работы, горько плачет, заливается слезами: «Бедные вы, бедные, мои дети!». А мы стараемся больше выкопать за день, чтобы маме легче было. Страшно подумать: только своих шестьдесят соток картошки садили и копали вручную.
И дядя Володя, которого уже нет с нами, однажды признался и мне, племяннице, что всю жизнь ему снилось поле с не выкопанной картошкой...
Баба Вера запомнилась родне чувствительным, жалостливым человеком. Она легко могла и заплакать, и засмеяться. Задержавшись у могилки, мысленно посылаю ей: «Баба Вера, мне кажется, ты святая, научи меня, как жить, направь меня, подскажи!..»
И вот что мне удалось узнать по крохам от ее дочерей, Зинаиды и Марии, про те годы.
Баба Вера тридцативосьмилетней женщиной осталась с шестью детьми, когда мужа Павла забрали на фронт. Они жили дружно в деревне Пеньковке. Паша был добрым, работящим, работал до войны счетоводом в колхозе.
А всего-то было на начало Великой Отечественной войны: Мише – пятнадцать лет, Вале – одиннадцать, Коле – десять, Зине – восемь, Володе – пять лет, а Маше – не было еще и года.
Павла забрали на войну в сентябре 1941 года. Сбор был в городе Канске. Через две недели военной подготовки его отправили на Ленинградский фронт.
Вера работала от зари до зари. Старшая дочь Валя с одиннадцати лет трудилась наравне с мамой. И молотила снопы ржи или пшеницы на гумне вручную. Выходила то в день на работу, то в ночь: молотилка была в действии круглосуточно. Сыновья Миша и Коля надрывались в колхозе, зарабатывая трудодни.
Также маленькие Володя и Зина помогали маме изо всех сил. Вера не падала духом. Глядя на полураздетых, уставших от непосильного труда младшеньких, не могла сдержать слез благодарности и сострадания. В те роковые годы, изнемогая от усталости, Вера не жалела своей нежности и ласки для детей.
Как семья выживала в суровые военные годы? За счет картошки и своего хозяйства. Держали свиней, корову, овец, кур. Дочери Валя и Зина частенько, прихватив ведерко с зерном, бежали на мельницу, где вручную крутили жернова.
Вера научилась и шить, и хлеб печь. Пряла и вязала из шерсти, состриженной со своих овец. Могла и заговаривать кровь, лечить от сглаза. Знала несколько молитв. Когда дети ложились спать, просили маму почитать эти молитвы.
Маша, начав ходить, однажды упала с топчана, перепугалась и с тех пор все сидела на кровати. Часто оставляли ее одну в хате, так как всем приходилось трудиться. Бедная Вера убивалась по Мане, пока жала или косила на колхозных полях. Ее могли вызвать и внезапно вечером с серпом жать рожь или пшеницу.
Молодая женщина, приходя домой, почти валилась с ног, а тут больной ребенок. Уход за Машей также лег на Зину и Володю. Однажды Зина пришла с огорода, а Маша ходит по избе! Почти три года прошло, ребенка не лечили, ведь медицинская помощь оказывалась далеко от деревни. Как радовались дети за свою младшую сестренку и всю жизнь вспоминали это чудо исцеления!
…В деревне получали похоронки одну за одной. Пришла и к нашей бабушке похоронка, в которой написано от руки: «Ваш красноармеец Гришанов Павел Алексеевич, уроженец Красноярского края Нижне-Ингашенского района Копейкинского сельсовета, в бою за социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявил геройство и мужество. Был убит 23 января 1942 года. Похоронен в селе Спасском Ленинградской области».
Младшей дочери так не довелось увидеть отца: погиб он, повоевав всего четыре месяца…
В деревне появились эвакуированные. Мои тети помнят, как они меняли одежду на еду. С одной из женщин подружилась и наша баба Вера, помогала ей, чем могла. Бывало, что всю ночь напролет они о чем-то тихонько разговаривали.
Прошло несколько лет войны. Пришло время, когда старшего сына, моего отца, Мишу забрали на фронт. В сентябре 1944 года ему исполнилось восемнадцать. Ревели все: и дети, и мама. Зина помнит, как самую длинную молитву, что знали, записали на листок и зашили новобранцу в карман гимнастерки.
Михаила также готовили к фронту в Канске, и мать несколько раз посещала его в пункте распределения. Вся мужская работа перешла на повзрослевшую Валентину: она научилась запрягать лошадь, заготавливать дрова, сено, траву для скота.
Миша воевал в Белоруссии, Польше, Чехословакии, Румынии и дошел до Берлина…
С войны живыми воротились всего несколько односельчан. Среди них мой отец. И вместе с ним вернулся листок с материнской молитвой. Он был с отцом до его демобилизации в 1948 году. Тетя Зина убеждена до сих пор, что только вера в молитву и спасла его.
Пятнадцатилетняя Зина первой увидела его приход домой:
- Вечерело. Смотрю в окошко: солдат к нам идет. Зашел в хату, я его сразу узнала, сильно обрадовалась. Мама в это время доила корову. Воротилась она, когда уже совсем стало темно на улице. Мишка палец приставил к губам, показал мне, чтобы не проговорилась. И спрашивает у нее таким бравым голосом: «Можно у вас переночевать?» А мама ему, изнуренная заботами за день, говорит: «Иди, солдатик, в клуб, иди, там все ночуют». А потом, как почуяла, ахнула, так и зарыдала.
Только вдуматься: победа ковалась в тылу такими вот женщинами, малыми детьми и стариками. Деревня всеми силами вручную косила, жала, доила колхозных коров, снабжала фронт мукой, картошкой. А темными вечерами и ночами копала картошку на своих участках.
Стонала сибирская земля от слез детей, вдов.
В этом скупом повествовании трудно передать, что пришлось пережить бабе Вере и ее детям в годы войны. Боль от душевных ран не покидала ее до конца жизни, и в глазах на фотографии у бабушки отражается так остро, что невозможно не заметить.
Мне бы очень хотелось, чтобы мои дети, внуки и правнуки гордились своими предками, учились у них мужеству, стойкости и любви друг к другу. Чтобы помнили, что их появление на свет могло и не состояться, если бы когда-то в Белоруссии не родилась наша бабушка Вера Николаевна, если бы она не вышла замуж в Сибири, за Павла Алексеевича, и, в конце концов, если бы их сын, Михаил Павлович, не вернулся с фронта.
янв 2025