Юмористический рассказ Тверской капкан

   Наши старые знакомые «благородные жулики» Эдик и Жора перебрались в Тверскую область, где продолжили свой «относительно честный бизнес».


   Эдуард, чья бородка была подстрижена в барбершопе с тщательностью, достойной министерской премии, отложил планшет. На экране светилось приложение банка с уведомлением об одобренном кредите.

   — Георгий, — произнёс он, обращаясь к напарнику, который в это время пытался впихнуть в багажник их старого «Вольво» рулон колючей проволоки, — эпоха золотой лихорадки прошла. Наступила эпоха лихорадки загородной. Мы станем не просто землевладельцами, мы станем операторами судьбы.

   Схема была реализована со скоростью курьерской доставки. Кредит взят, несколько гектаров заросшей иван-чаем земли в Конаковском районе Тверской области куплены. На кадастровой карте появилось гордое название: СНТ «Ривьера-Волга-Виллидж».

   Они не поскупились на маркетинг в соцсетях. Таргет бил точно в сердце измученных офисным опенспейсом москвичей. «Тишина, вода, сосны!» — кричали баннеры. По факту сосны были только на соседнем участке, но забор, который воздвигли вокруг СНТ, надёжно скрывал этот нюанс.

   Забор был шедевром. Трёхметровый профнастил цвета «графит», автоматический шлагбаум с распознаванием номеров и охранник в форме, напоминающей спецназ, создавали иллюзию элитности, от которой у потенциальных покупателей кружилась голова.

   — Участки — почти даром! — пел Эдуард, подписывая договоры купли-продажи. — Мы берём на себя только организацию комфорта.

   Ловушка захлопнулась через неделю. Первый покупатель, айтишник на новеньком пикапе, гружённом газобетонными блоками, упёрся в закрытый шлагбаум.

   — Доступ на территорию для спецтехники — согласно регламенту, — металлическим голосом произнёс Жора через интерком. — Годовое членство в СНТ — один миллион рублей. Плюс экологический сбор за нагрузку на почву от колёс вашего грузовика.

   — Да этот участок стоит меньше! — взревел айтишник.

   — Рынок, батенька, — вздохнул Эдуард, выходя из офиса-бытовки. — Земля ваша, мы на неё не претендуем. Можете перебрасывать блоки через забор вручную. Или на квадрокоптере. Мы за прогресс!

   Кредит банку был погашен за счёт первых пяти «счастливчиков». Чистая прибыль росла, как борщевик после дождя. Эдуард уже присматривал апартаменты в Москва-Сити, а Жора — новую модель «Ролекса».

   Но однажды утром тишину «Ривьера-Виллидж» нарушил рев машин. К шлагбауму подъехал чёрный джип с мигалками, за которым тянулась колонна строительной техники.

   — Мы закрыты на технический перерыв! — крикнул в микрофон Жора, предвкушая жирный куш с госструктур.

   Из джипа вышел человек в строгом костюме и развернул бумагу с гербовой печатью.

   — Поздравляю, господа, — сказал он. — Согласно постановлению правительства, здесь прокладывают дублёр федеральной трассы и новый газопровод. Ваша земля изымается для государственных нужд по кадастровой стоимости.

   Эдуард побледнел. Кадастровая стоимость этих камышей была примерно равна стоимости  профнастила, из которого сделан забор.

   — А как же наше СНТ? Наши членские взносы? Наш шлагбаум?! — воскликнул он.
— Шлагбаум можете забрать, — милостиво разрешил чиновник. — А взносы... Раз людей теперь будут выселять по закону, они наверняка подадут на вас в суд за неоказание услуг. Кстати, вот и истцы.
За джипом показалась толпа разгневанных дачников, вооружённых смартфонами с включенными стримами.

   — Эдуард, — шепнул Жора, глядя на забор, который теперь казался им не крепостью, а клеткой. — Кажется, пришло время проверить, насколько быстро работает твоё приложение для покупки билетов в Дубай.

   — Поздно, Жора, — вздохнул Эдуард, глядя на экран планшета. — Там написано, что мой счёт заблокирован по требованию прокуратуры. Единственное, что у нас осталось — это право на один бесплатный звонок. Надеюсь, ты сохранил телефон того адвоката, который обещал нам «юридическую неприкосновенность»?

   — Тот, который за полцены? — Жора лихорадочно хлопал себя по карманам пиджака. — Эдик, я его записал на обороте квитанции за установку шлагбаума. А квитанцию я потерял.

   Толпа дачников тем временем подошла вплотную. Впереди шёл айтишник Кузнецов, держа телефон на вытянутой руке, как карающий меч правосудия.

   — Прямой эфир, господа, — любезно сообщил он. — Пять тысяч зрителей жаждут узнать, почему «взнос за экологический мониторинг» совпадает с суммой вашего вчерашнего счёта в ресторане, оплаченного с расчётного счёта нашего товарищества.

   Эдуард выпрямился. Благородный жулик в нём умирал последним.

   — Господа! — провозгласил он, обращаясь к камерам. — Произошло чудовищное недоразумение. Мы с моим коллегой — лишь скромные волонтёры, тестировавшие систему безопасности для будущего государственного заповедника!

   — Какого заповедника? — буркнули из толпы.
   — Заповедника «Терпение российское»! — не моргнув глазом, выкрикнул Эдуард. — И, как мы видим, эксперимент завершён. Система работает идеально: никто не может войти, никто не может выйти, а деньги исчезают в неизвестном направлении. Мы доказали уязвимость системы!

    В этот момент за забором раздался тяжёлый гул. К шлагбауму медленно подкатил старый, обшарпанный трактор «Беларус», за рулём которого сидел местный тракторист дед Пахом. На прицепе у него лежала огромная, ржавая труба.

   — Слышь, начальники, — крикнул Пахом, заглушая мотор. — Там это... газовщики приехали. Сказали, через ваше СНТ магистраль пойдёт. Прямо через офис-бытовку и этот ваш полосатый дрын. Велели всё сносить к чёртовой матери за пять минут, а то бульдозером помогут.

   Жора посмотрел на Эдуарда.
— Эдик, — прошептал он, — если они снесут забор и шлагбаум, то за что нам предъявят «ограничение свободы передвижения»? Нет забора — нет дела!

   — Гениально, Жора! — Эдуард обернулся к Кузнецову. — Молодой человек, вы хотели инноваций? Получайте! В связи с внезапной газификацией региона, СНТ объявляет день открытых дверей. Шлагбаум в подарок государству!
Он торжественно нажал на кнопку пульта. Перекладина медленно поползла вверх, но на середине пути жалобно крякнула и замерла — электроника, купленная по дешёвке на строительном рынке, не выдержала пафоса момента.

   — Заело, — констатировал Кузнецов, приближая камеру смартфона к покрасневшему лицу Эдуарда. — Прямо как вашу схему.

   — Пахом! — рявкнул Эдуард, теряя остатки лоска. — Сноси его! Цепляй тросом и тащи!

   Трактор взревел, трос натянулся, и символ их могущества — трехметровый забор вместе со шлагбаумом — с грохотом повалился в тверскую грязь. Дачники радостно закричали.
   Через час, когда пыль улеглась, а толпа рассеялась вслед за трактором Пахома, Эдуард и Жора сидели на обочине, глядя на пустую дорогу. От их империи остались только две кожаные папки и заблокированный счёт.

   — Знаешь, Жора, — сказал Эдуард, вытряхивая песок из дорогого ботинка. — О. Генри писал, что жизнь состоит из слёз, вздохов и улыбок, причём вздохи преобладают.