Колодец тишины

У меня три деда и один прадед.
Их уже нет на белом свете. За их спинами — четыре войны, четыре судьбы, выкованные из осколков. Алексей Сергеевич, Анатолий Поликарпович, Николай Васильевич (неродной, но самый кровный — тот, чьим теплом я дышал в детстве) и Тимофей Назарович, уходящий корнями в самое горнило, — у него я в детстве сидел на коленях, а он пел мне песни. Перечислять чины и награды — всё равно что считать молнии за горизонтом: бессмысленно и бесконечно.

Они прошли ту войну насквозь. Не прятались в тыловых щелях. Рвали жилы. Закрывали амбразуры собой — не для газет, а для жизни.
Своей крови они оставили в земле столько, что та, наверное, до сих пор не просохла.
Осколки оставались в телах немыми свидетелями, контузия шептала им по ночам — и так до самого порога.

Я не помню их рассказов. Война не выходила из них словами. Она стояла в паузах, в затянувшейся тишине перед тостом, в том, как они не глядели друг на друга, поднимая гранёные стопки.

День Победы они встречали без фанфар. С поминальным шепотом имён, которых нет больше ни в одном списке. И с той самой горькой — чтобы земля стала пухом и чуть теплее в груди.

Пройдут десятилетия. Правнуки — наши общие — возможно, засыплют ту войну песком забвения. Сотрут цифру в сорок миллионов. А может, и нет. Кто заглядывал в завтра, тот знает: память — странная ваза, трещины держит дольше, чем позолоту.

Я помню. Пока глаза видят свет, а рука держит стакан — буду помнить. Без парадов. Без меди. Без пластмассовых знамён.

Но сегодня — под вечер, когда тени удлинятся, — я налью до краёв. Ровно сто граммов. А потом, быть может, ещё один круг — за упокой и за здравие вперемешку, как на той войне и было.

С Днём, который выкован не на марше, а в окопной грязи. С Победой — выстраданной, потной, солёной.

И да, как бы ни ломали строку клише: мы живы. Наши матери и отцы состоялись в этом мире только потому, что те четверо — и миллионы таких же — не отдали им своих жизней. Нет, они отдали своё время, свою кровь, свой крик, застывший в горле.

За них. До дна.