До полудня

 ПРОЛОГ
   
Наш герой — Иннокентий, мужчина лет тридцати пяти. Высокий и худой, в полном соответствии со своим именем.
   Рационально педантичен.
   Он — воинствующий материалист, который знает, что дважды два может быть только четыре, и никаких сомнений.
   И всё же — нечто произошло.
   Это нечто, которое случилось с ним, никак не вписывалось в его картину мира.
   Оно оставило глубокий след не только в его душе, но и в сознании.
   Итак, всё по порядку.
Поскольку всё произошедшее походило на какое-то абсурдное кино, то это «по порядку» скорее будет покадрово.

   КАДР ПЕРВЫЙ
 
 После тяжёлого трудового дня Иннокентий вернулся домой, поужинал и погрузился в глубины интернета. Обычно он уделял этому не больше часа, а тут воронка любопытства затянула его так глубоко, что он потерял счёт времени. И с этого-то всё и началось.
   
КАДР ВТОРОЙ
 
 Утро. 
Большая стрелка часов приблизилась к цифре 12.
   В их механизме что-то щёлкнуло и шестерёнки зашелестели. И ровно в 6.00 по комнате прокатилось раскатистое «Б-о-о-м-м-м!»
   Шесть раз. 
   Иннокентий очнулся ото сна. Сидя на кровати вертел головой и ничего не понимал. Совершенно не помнил, как заснул. Сон хоть и был неспокойный, но фантастически красивый.
   Любая попытка вспомнить хоть один кадр этого кинофильма заканчивалась неудачей.
    Нет, что-то происходило и исходило из его сна.
    Во-первых, в воздухе слышалась песня на слова Андрея Вознесенского:
«По утрам, надев трусы,
НЕ ЗАБУДЬТЕ ПРО ЧАСЫ!»
   Иннокентий машинально надевает часы, как тут же происходит, во-вторых — эхом прокатилось и растворилось в пространстве:
      «Ты всё должен успеть сделать до полудня! До полудня! До полудня!»
    Он слышал это отчётливо. Оглянулся — вокруг никого. Взгляд упал на часы. Стрелки показывали 6.30.
    Иннокентий пружиной вскочил с кровати.
   — До полудня! Только полудня! — бормоча, он схватил брюки одной рукой, зубную щётку другой.
    На ходу выпив кофе с булочкой, маршаковским Рассеянным вылетел на улицу.
   
КАДР ТРЕТИЙ

   Улица сияла. В лучах утреннего солнца тени домов были резкие. Напоённый прохладой воздух звенел.
   Иннокентий машинально посмотрел на часы — 6:47.
    — До полудня... — пробормотал он и огляделся.
   Мимо проходили люди. Все куда-то спешили, и казалось, что все знают то, чего не знает он. И он заторопился. Помчался. Опоздать было страшно.
     — Все мы спешим. Зачем — никто не знает. Главное — успеть. К чему? Куда? — размышлял он на бегу.
   А секундная стрелка будто сошла с ума.
   Иннокентий ощутил — что-то идёт не так.
   
КАДР ЧЕТВЁРТЫЙ
   
Пробегая мимо продуктового магазина, он внезапно вспомнил о пустом холодильнике. Надо успеть. Обязательно успеть купить еду.
   Ведь правда же! Надо чтобы была, если что…
   Через минуту уже выбегал с тяжёлой сумкой, даже не помня, что именно положил туда.   Потом он вспомнил, что у него закончилась писчая бумага.
   Надо взять. Сейчас, срочно. Иннокентий машинально свернул в канцелярский магазин, схватил первые попавшиеся пачки и почти бегом добрался до офисного центра.  И ровно в 8.00 нерешительно толкнул входную дверь и помчался в своё бюро.  Сумка с едой глухо упала на полку, бумага — на стеллаж, а он сам, запыхавшись, попытался пригладить волосы…
   
КАДР ПЯТЫЙ   
   
Едва сел за стол, как зашёл шеф.
   — Иннокентий, у Вас всё нормально? — шеф смотрел на него с лёгкой тревогой.
   — Да, Павел Петрович, всё порядке, в порядке, — отмахнулся он.
   — Понимаете, просто… время. Время. Всё надо успеть до полудня.
   — До чего? — изумился шеф.
   — До полудня. До полудня! Понимаете! — почти выкрикнул Иннокентий.   
    Циферблат высвечивал 08.05.
   — Иннокентий, знаете что? Сделайте-ка паузу. Умойтесь, пройдитесь. Вы не в себе, — закрывая дверь, сказал шеф.
   Он пытался работать, но буквы в отчёте расползались, а в ушах было слышно тиканье часов.
   Кровь пульсировала в висках, и Иннокентий почувствовал, что за его спиной что-то происходит… Какое-то движение воздуха… мелькнувшая тень... Он встал и подошёл к стеллажу. И от неожиданности замер. Ему показалось, что на него смотрит кролик в жилетке, держащий в лапках карманные часы.
   — Опаздываешь, Кеша, — произнёс Кролик. — А времени нет.
   Иннокентий зажмурился, надеясь прогнать наваждение.
   Когда открыл глаза, кролика уже не было — только зеркало. Но в зеркале был не он. Существо в пенсне держало карманные часы и одобрительно кивало.
— Торопись, — сказало отражение. Полдень уже скоро.
И растворилось.

КАДР ШЕСТОЙ

Он выбежал из офиса.
  На часах было 10.30.
  Город как будто резко ускорился — люди спешили куда-то, суетились, громко разговаривали.     Автомобили сливались в непрерывный шумный поток.
   Иннокентий чувствовал, как время сгущается вокруг него и прорваться сквозь него трудно. Но надо успеть.
   Он торопился, сам не зная куда, спотыкаясь, не понимая, зачем спешит.
   Заскочил по дороге в аптеку. Сгрёб с витрины первые попавшиеся лекарства — что угодно, лишь бы «успеть». Вдруг пригодится. Он же не знал куда должен успеть или что сделать.
   По этой же причине пошёл в банк и снял со счёта все деньги. Небольшие. Но с ними в неизвестности всё лучше, чем без них.
   Вспомнил, что у него в кармане почтовое уведомление — пришла заказанная им по интернету книга.
   — Надо-бы забрать до полудня.
   Иннокентий ворвался в булочную.
   Там очередь. Она медленно тянулась — все нервничали, всё время сверяясь с часами. Он тоже решил взглянуть на циферблат и… с ужасом отметил, что держит в своей пушистой лапке карманные часы. Иннокентий оторопел и застыл, будто поражённый молнией. Из оцепенения его вывела продавщица:
   — Следующий! Гражданин, не задерживайте ни себя, ни людей.
   В углу, возле стойки Он увидел сытого развалившегося в счастье рыжего кота. Но самое главное, что кот надменно посмотрел на Иннокентия, широко зевнул и улыбнулся. Похоже он знал, что происходит.

КАДР СЕДЬМОЙ
   
Иннокентий почему-то решил, что в полдень он должен быть в центре города, под часами городской Думы.
   Ровно в 12.00 стрелки башенных часов сошлись.
   И мир дрогнул. Воздух стал плотным, как ртуть. Всё замерло. Даже птицы в полёте.
  Он стоял под часами, глядя на солнечный диск, который завис над головой.
  И вдруг понял, что тени исчезли. Все.
  Посмотрел на свои часы — стрелки не двигались. Они будто растворялись, медленно исчезая в циферблате, ставшим в одно мгновение воронкой времени, втягивающей в себя всё вокруг.
   Над площадью эхом прокатилось и растворилось в пространстве:
«Ты всё должен успеть сделать до полудня!»
   В эту секунду он понял: дело было не в списках. Не в задачах. Не в бумагах.
   Это было про него самого.
   Речь шла о жизни.
   — Оказывается это всё про меня. До полудня — это всё, что у человека есть.
   Ну вот — успел. И всё. А дальше уже некуда спешить, — мелькнуло в голове.
   Дальше только полдень света.
   Иннокентий шагнул вперёд. Почувствовал, что ноги уже не касались земли, растворился в сиянии, став частью времени, которое больше не требовало спешки.
   И столб света взметнулся вверх.
   Он улыбнулся:
   — Значит, я всё-таки успел!

КАДР ВОСЬМОЙ
   
Утро.
   Что-то щёлкнуло и зашелестело. И знакомое тяжёлое “Б-о-м-м-м!”
   Шесть раз. 
   Иннокентий распахнул глаза. Та же комната, та же кровать. Часы те же.
    Объяснить что-либо было невозможно.
   — Я сплю или умер? Или просто проснулся слишком рано? Но если всё повторяется, то может быть, смысл не в том, чтобы успеть, а в том, чтобы суметь однажды остановиться? — роилась в голове мысль.
   Но сегодня опять, как и каждое утро, тихо лились, наполняя комнату, слова:
«По утрам, надев трусы,
НЕ ЗАБУДЬТЕ ПРО ЧАСЫ!»
   Иннокентий машинально надел часы.
   И снова — отчётливо, как из глубины:
«Ты всё должен успеть сделать до полудня…»
   Он подскочил и бормоча:
 — До полудня! До полудня! – и выскочил из квартиры.

ЭПИЛОГ   
   
На крыше дома напротив, сидел Белый Кролик в потертой жилетке и вздыхал.
   Достал из кармашка часы без стрелок и глядя на выбегающего из дома Иннокентия, шептал:
   — Он всё ещё бежит. Каждое утро. С тем же страхом опоздать. Смешной. Но часы без стрелок не опаздывают и не спешат. Они просто молчат.
   — Он думает, что проснулся. Но ведь это всего лишь другой сон. До полудня.
   Всегда — до полудня.
   Кролик захлопнул крышку часов и растаял.

————
   — Недурно! Совсем, недурно! — прихлёбывая сладкий чай, говорил Белый Кролик, когда мы с ним сидели за маленьким столиком в тихого уютного кафе и обсуждали написанное мной.
   Это была наша последняя с ним встреча перед его отъездом. К сожалению, он не поделился со мной своими планами. Но я был рад и доволен, что нам удалось встретиться и поговорить. Беседа была долгой. В конце нашей встречи Белый Кролик сказал:
   — Попробуй завершить рассказ по-другому. Попробуй дать надежду освобождения.
    На следующее утро я проводил его в аэропорту. А сам поехал домой давать надежду.
Вот она.

————

КАДР СЕДЬМОЙ

   Иннокентий почему-то решил, что в полдень он должен быть в центре города, под часами городской Думы.
   И ровно в 12.00 стрелки башенных часов сошлись.
   Мир содрогнулся. Воздух стал плотным, как ртуть. Всё замерло. Даже птицы в полёте.
   Он стоял под часами, глядя на солнечный диск, зависший над головой.
   И вдруг понял, что тени исчезли. Все.
   Посмотрел на свои часы — стрелки не двигались. Они будто растворялись, медленно исчезая в циферблате, устремляясь в одно мгновение открывшуюся воронку времени, втягивающей в себя всё вокруг.
   И услышал знакомое эхо:
«Ты всё должен успеть сделать до полудня!»   
Вдруг Иннокентий понял: не о делах речь.
   — Я думал, что успеть — это что-то сделать или просто успеть понять что-то, — прошептал он.
   — А оказывается это про меня. До полудня — это всё, что у человека есть. Ну вот — успел. И всё. И дальше уже некуда спешить.
   Иннокентий поднял взгляд к небу:
   — Может… до полудня не надо бежать? Может, просто надо быть!
   И шагнул вперёд.
   В один миг всё стало светом, который ослеплял, дышал и ждал.
   Его отражение в зеркале солнечного диска не звало, не торопилось.
   Иннокентий остался стоять в этом круге света.

КАДР ВОСЬМОЙ
   
Утро.
   Что-то щёлкнуло и зашелестело. Шесть раз знакомое и тяжёлое: “Б-о-м-м!”
   Иннокентий распахнул глаза. И опять комната и та же кровать. И часы.
   Сегодня так же, как и каждое утро комнату вкрадчиво наполняли слова:
«По утрам, надев трусы,
НЕ ЗАБУДЬТЕ ПРО ЧАСЫ!»
   Он посмотрел на тумбочку и не потянулся к часам.  Иннокентий улыбнулся.
   — Нет, сегодня… я забуду, — сказал тихо.
  Открыл настежь окно и в комнату ворвался свежий воздух. Живой и настоящий.
   Иннокентий стоял у окна и смотрел, как солнце медленно поднимается над крышами.
   И снова — отчётливо, как из глубины:
«Ты всё должен успеть сделать до полудня…»
   Он взял часы положил их на подоконник:
   — До полудня ещё далеко.
 
ЭПИЛОГ
   
На крыше дома напротив, сидел Белый Кролик в потёртом жилете и вздыхал.
   Он достал из кармашка часы без стрелок и долго глядел на них:
   — Надо же, впервые не побежал.
   Внимательно прислушался к утренней тишине. Ни шагов, ни хлопка двери.
   Кролик улыбнулся и закрыл крышку часов и растаял в солнечном свете.
   — Значит, успел.

 ; 

Иннокентий продолжал сидеть у окна, наблюдая, как из утреннего сияния рождается день.
   Без часов.
   Без спешки.
   До полудня — ещё целая жизнь.