Звуки тишины

Я никогда не считал себя выше других.

Но если быть честным — внутри себя я всегда чувствовал какую-то отдельность. Не гордыню. Не желание стоять над кем-то. А именно отдельность. Как будто внутри всё время работал какой-то другой слух.

С детства я замечал то, мимо чего другие проходили спокойно. Слова. Взгляд. Интонацию. Тишину после разговора. Ветер перед дождём. Старый камень. Чужую боль, которую человек пытается спрятать улыбкой.

Я долго не понимал, зачем мне это дано.

Жизнь у меня была далеко не книжная. Ошибок хватало. Падений — тоже. Тюрьма, наркотики, улица, внутренние провалы, тяжёлые развилки. И потому я никогда не смогу стать человеком, который учит других жить. Моё прошлое не даёт мне права становиться на кафедру.

Но оно дало мне другое.

Право писать честно.

Не красиво ради красоты.
Не умно ради умности.
А так, как чувствуется.

И, наверное, не случайно я оказался именно в Цфате.

Safed — странный город. В нём тишина звучит громче шума. Здесь камни помнят больше людей, чем сами люди помнят о себе. Здесь утренний туман может сказать больше, чем длинный разговор. Здесь можно идти по улице — и вдруг почувствовать, как внутри становится слышно самого себя.

Многие боятся тишины.

Потому что в тишине человек остаётся без оправданий.
Без беготни.
Без шума.
Без постоянного развлечения себя.

И тогда наружу начинает выходить настоящее.

Кто ты.
Что ты потерял.
О чём врёшь себе.
Кого любишь.
Чего боишься.

Наверное, именно здесь, в Цфате, я по-настоящему начал писать.

Не тексты даже.
А самого себя.

Постепенно.
Без плана.
Без школы писательства.
Без желания кому-то понравиться.

Я просто начал фиксировать жизнь.

Войну.
Память.
Страх.
Галилею.
Тишину.
Старые камни.
Небо над севером Израиля.
Людей.
Собственные ошибки.
И то странное чувство, что человек приходит в этот мир не случайно.

Не каждый занимается письмом.

Потому что письмо — это не только талант. Это ещё и способность долго смотреть внутрь себя и не отвернуться.

Иногда мне кажется, что во мне действительно есть какой-то ген памяти. Не гениальности — нет. А именно памяти. Будто часть предков продолжает смотреть на мир через меня.

Может быть, поэтому я так цепляюсь за слово.
Может быть, поэтому мне важно фиксировать.
Может быть, поэтому я всё чаще выбираю тишину вместо шума.

Я не знаю.

Но я точно знаю одно:
если человеку дано услышать что-то настоящее внутри себя — он обязан попытаться это сохранить.

Хотя бы словом.