Крепость против невидимого врага

«Крепость против невидимого врага»

(Очерк по мотивам статьи в «Правительственном Вестнике» № 13 от 18 января 1900 года)

Андрей Меньщиков

Часть I. Принц и микробы

Январь 1900 года в Петербурге выдался торжественным. Пока дипломаты делили Персию, а инженеры спорили о вольтах, в тихом здании на Аптекарском острове вершилась иная судьба Империи. В зале совета Императорского Института Экспериментальной Медицины пахло не воском и духами, а формалином и строгой наукой.

В центре внимания — Принц Александр Петрович Ольденбургский. Человек железной воли, он создал этот институт не для праздных бесед, а как передовую крепость. В те годы микробы были для обывателя страшнее вражеских пушек, а «бубонная гостья» (чума) уже стучалась в южные ворота России.

— Девятый год борьбы, господа, — начал доклад директор Лукьянов, и Великий Князь Константин Константинович одобрительно склонил голову. — Мы не просто изучаем жизнь клетки. Мы производим оружие.

И это не было преувеличением. В подвалах института, в лабораториях великого Ивана Павлова и биохимика Ненцкого, кипела работа, не имевшая аналогов в мире. Здесь «приручали» болезни. За год институт выпустил 33 тысячи склянок сывороток — противодифтерийной, стрептококковой... Это были капли жизни, которые из Петербурга разлетались по самым глухим уездам, спасая детей в крестьянских избах.

Но самым смелым проектом стал «Чумной форт» ...

Часть II. Остров проклятых: Секреты форта «Александр I»

Пока петербургские дамы обсуждали наряды, а Витте — золотой заем, в нескольких милях от Кронштадта, среди ледяных торосов Финского залива, возвышалась угрюмая гранитная громада. Форт «Император Александр I», прозванный в народе «Чумным», стал самой закрытой точкой на карте Империи.

Принц Ольденбургский выбрал это место с пугающей практичностью: если невидимый враг вырвется из пробирки, море станет лучшей тюрьмой. В июле 1899 года форт перестал быть оборонительным сооружением и превратился в передовой край науки.

Внутри форта царил стерильный, почти космический порядок. Офицерские казематы перестроили в операционные, а пороховые погреба — в термостатные комнаты. Здесь жили и работали люди, добровольно запершие себя в каменном мешке ради спасения миллионов.

— Вы понимаете, господа, — говорил директор Лукьянов на собрании, — что на форте мы теперь производим лимфу и сыворотку в промышленных масштабах. Почти двести тысяч кубических сантиметров!

Главными «сотрудниками» форта, помимо врачей, были лошади. Им вводили смертоносные токсины чумы, а затем из их крови выделяли бесценную сыворотку. Лошадей поднимали на верхние этажи на специальных лифтах, а врачи работали в резиновых сапогах и робах, которые после каждой смены дезинфицировали паром.

Испытание на прочность пришло неожиданно. В конце лета 1899 года в Астраханской губернии вспыхнула «острозаразная болезнь». Это была она — чума. ИИЭМ отреагировал мгновенно. Из Петербурга на Волгу полетели не только депеши, но и командированные врачи: Левин, Дзержговский, Тартаковский.

С собой они везли «оружие», заблаговременно запасенное в Кронштадте и на Аптекарском острове. И случилось чудо: эпидемию, которая в былые века выкашивала целые города, удалось «купировать» почти в зародыше. Наука победила суеверие.

Часть III. Свет против тьмы

Пока на Кронштадтском форте усмиряли «черную смерть», в залах Института на Аптекарском острове разворачивалась борьба с врагами менее заметными, но не менее коварными: голодом, цингой и обезображивающей кожу волчанкой.

В тот памятный день 16 января Лукьянов особо подчеркнул роль Императрицы Марии Феодоровны. Мать Государя, чье сердце всегда болело за бедствующих, не просто сочувствовала — она действовала. Когда из пострадавших от недорода губерний пришли вести о вспышках цинги, она пожаловала из собственных средств три тысячи рублей (огромную по тем временам сумму) лично в руки доктору Левину.

Эти деньги не ушли на закупку лимонов. Они превратились в микроскопы и реактивы. На годичном собрании профессор Левин представил сенсационное сообщение: «О микробе цинги». В те годы мир еще не знал о витаминах, и врачи Института, словно следопыты, искали живого возбудителя болезни в крови изнуренных голодом крестьян.


Но самым удивительным событием конца 1899 года стало создание Светолечебной станции. В эпоху, когда электричество едва вошло в быт, идея лечить болезни светом казалась магией. Однако метод датчанина Нильса Финсена был строго научен.

В специально отведенном крыле Института установили огромные дуговые лампы. Мощные пучки концентрированного ультрафиолета направлялись на пораженные участки кожи больных «волчанкой» (туберкулезом кожи).

— Светолечебная станция, — вещал Лукьянов под внимательным взглядом Принца Ольденбургского, — будет не только лечить страждущих, но и изучать саму физику жизни. Мы заставим свет работать на медицину!

Это была первая подобная станция в России. Люди, годами прятавшие свои изуродованные лица, получили надежду на возвращение в общество.

В это же время на другом конце света, у города Читы, при поддержке Военного Министерства открывалась Забайкальская станция. Там, в степях, свирепствовала чума рогатого скота, грозившая оставить без хлеба и мяса всё Забайкалье. По методу профессора Ненцкого там начали массово спасать скот, вводя сыворотку, разработанную в тиши петербургских лабораторий.

Институт превратился в глобальный штаб. Из бюджета Министерства финансов по докладу Витте (который, как мы знаем, умел считать деньги и ценил эффективность) Институту было добавлено еще десять тысяч рублей. Витте понимал: один спасенный от чумы бык в Забайкалье и один вылеченный светом рабочий в Петербурге — это кирпичики в фундамент экономической мощи страны.

Эпилог. На пороге века

Годичное собрание 16 января 1900 года закончилось поздно. Когда почетные гости — Великие Князья, министры и генералы — рассаживались по своим экипажам, над Аптекарским островом уже зажглись газовые фонари. В окнах лабораторий Института всё еще горел свет: там не знали выходных.

Девятый год существования ИИЭМ стал для России моментом истины. Пока мир входил в XX век с опаской перед невидимыми угрозами, в Петербурге была создана система, не имевшая равных.

Россия 1900 года предстала страной парадоксов, но парадоксов созидательных. В одном и том же номере газеты соседствовали новости о средневековых долгах персидского шаха и о передовых методах светолечения Финсена. Министр финансов Витте, одной рукой затягивавший «Золотой узел» на шее конкурентов в Азии, другой рукой подписывал ассигнования на исследования «микроба цинги». Он понимал: настоящая мощь государства измеряется не только золотым запасом, но и миллионами кубических сантиметров сыворотки, способной остановить смерть.

Принц Александр Петрович мог быть доволен. Его детище превратилось в глобальный научно-производственный комбинат. 400 000 доз лимфы, 30 000 склянок маллеина, экспедиции в Астрахань и Забайкалье — это была мобилизация науки, равной которой не знала ни одна страна Европы.

Имена, звучавшие в тот день в зале совета — Павлов, Ненцкий, Лукьянов, — вскоре станут легендами мировой медицины. А Кронштадтский форт «Александр I» навсегда останется в истории как символ человеческого мужества, где врачи жили в изоляции, чтобы остальной мир мог дышать свободно.

1900-й год только начинался. Впереди были великие открытия, Нобелевские премии и суровые испытания войн. Но в тот холодный январский день в Петербурге жила твердая уверенность: против любого «невидимого врага» — будь то чума, бешенство или голодный мор — у русской науки найдется свой ответ.

Золото империи, точность менделеевских весов и самоотверженность врачей сплелись в единую нить, завязав свой, особый узел — узел жизни, прогресса и надежды на новый, просвещенный век.

Текст статьи:

Годичное собрание членов ИМПЕРАТОРСКОГО ИНСТИТУТА ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЙ МЕДИЦИНЫ состоялось 16-го января, в 3 часа дня, в зале совета института, в присутствии Его Императорского Высочества Великого Князя Константина Константиновича, Её Императорского Высочества Принцессы Евгении Максимилиановны и Его Высочества Принца Александра Петровича Ольденбургского, а также Председателя Комитета Министров, Управляющего Министерством Внутренних Дел, начальника Главного Тюремного Управления, директора медицинского департамента и многих других почетных приглашенных лиц.
Директор института С. М. Лукьянов прочел краткий обзор деятельности института за минувший девятый год его существования. Деятельность эта приурочивалась, главным образом, к 6 научным отделам, одному практическому отделению и состоящим при них учреждениям. Из них в отделе биологической химии числился 21 практикант. В лаборатории отдела велись работы, по преимуществу, теоретического характера по общей и физиологической химии. За отчетное время из отдела вышло 10 научных сообщений, в том числе подробный отчет об исследованиях по чуме рогатого скота. В физиологическом отделе состояли 14 практикантов, а деятельность лаборатории его была направлена, главным образом, на изучение отправлений желез пищеварительного канала. Из отдела вышло 4 научных сообщения. В физиологической лаборатории заготовлялся, между прочим, для отпуска на сторону естественный желудочный сок.
В отделе общей микробиологии числились, в качестве практикантов, 2 сторонних лица. В лаборатории производились морфологические и физиологические исследования над различными сапрофитными и патогенными микробами. За отчетный период времени отделом опубликовано 10 научных сообщений. Практикантов при патолого-анатомическом отделе состояло 17. Научная деятельность его была направлена, главным образом, на изучение патологической анатомии крови и на выяснение условий борьбы клеточных элементов тела с микробами; из отдела вышло 7 научных сообщений. Деятельность отдела общей патологии, в котором числились 11 практикантов, была сосредоточена на изучении вопросов, относящихся к области нормальной и патологической жизни клетки, а также на разработку явлений восприимчивости, бактерицидности, регенерации крови и голодания. В продолжение минувшего года отделом выпущено 12 научных сообщений. Наконец, в эпизоотологическом отделе, при котором работали 12 практикантов, производились исследования по туберкулезу, сапу, чуме рогатого скота, по разным зоонозам и в течение первой половины года — по бубонной чуме. Отделом опубликовано 5 научных сообщений. Научно-практические работы его состояли, главным образом, в изготовлении маллеина и туберкулина, которых отпущено за минувший год около 30 000 склянок, а также противобубонно-чумной сыворотки, которой выработано 8 220 куб. цм., и лимфы — около 400 000 куб. цм.
В практическое прививочное отделение института явились за помощью 745 человек, пострадавших от укушения животными, и доставлено для исследования 683 животных, по подозрению в заболевании бешенством, а также 51 мозг различных животных для определения бешенства. Лаборатория при отделе биологической химии, в которой состояли 7 практикантов, занималась приготовлением противодифтерийной, противострептококковой и противостафилококковой сывороток, а также изучением различных теоретических вопросов, касающихся, по преимуществу, сывороточной терапии. Из неё за минувший год отпущено свыше 33 000 склянок различных сывороток, а заведующим лабораторией опубликованы 4 научные сообщения. К слушанию курса практической бактериологии и для специальных занятий в патолого-бактериологический кабинет допущены 39 сторонних лиц. На обязанности кабинета лежало также поддержание в живом состоянии обширной коллекции бактерийных разводок и заготовление последних для отпуска на сторону, счетом до 1 500.
Лаборатория по изготовлению противобубонно-чумных препаратов, числящаяся при эпизоотологическом отделе и открытая в июле минувшего года на заштатном Кронштадтском форте «Император Александр I», сосредоточивает в настоящее время все занятия по бубонной чуме; из неё уже доставлено 7 900 куб. цм. противобубонно-чумной сыворотки и около 190 000 куб. цм. лимфы. Светолечебная станция, к организации которой приступлено в самом конце отчетного года, будет состоять при прививочном отделении института. Деятельность станции выразится как в применении способов Финсена с целью лечения волчанки, так и в производстве различных фотофизиологических исследований.
Забайкальская станция института, для работ по чуме рогатого скота и для заготовления сыворотки, предотвращающей заболевание этой болезнью и лечащей это заболевание, открыта близ города Читы, при деятельном содействии Военного Министерства. По последним известиям, на этой станции уже приступлено к иммунизации животных против чумы рогатого скота по методу, разработанному М. В. Ненцким и его сотрудниками. По всеподданнейшему докладу Министра Финансов на работы по чуме рогатого скота Всемилостивейше пожаловано институту дополнительное ассигнование в размере 10 000 руб. Её Императорскому Величеству Государыне Императрице Марии Феодоровне благоугодно было пожаловать из собственных средств 3 000 руб. в распоряжение института на научные работы по исследованию этиологии цинги, получившей эпидемическое распространение в местностях, пострадавших от недорода. Выполнение относящихся сюда исследований было возложено на члена-сотрудника института А. М. Левина.
К особому напряжению сил был призван институт в конце лета отчетного года, вследствие появления в пределах Астраханской губернии острозаразной болезни, задержанной, к счастью, очень быстро в своем дальнейшем распространении. Из числа прикосновенных к институту лиц были командированы в Астраханскую губернию А. М. Левин, С. К. Дзержговский и М. Г. Тартаковский. На долю института выпало при этом, кроме командирования в Астраханскую губернию трех лиц, также снабжение местных деятелей различными средствами борьбы, заблаговременно запасенными лабораторным путем. Институтом отпущено безвозмездно на сторону 5 320 склянок туберкулина, около 2 000 разных бактерийных разводок и 100 склянок противодифтерийной сыворотки. Безвозмездный отпуск туберкулина последовал, главным образом, по ходатайствам Министерства Земледелия и Государственных Имуществ. Многие из лиц, прикосновенных к институту, привлекались к исполнению различных поручений по делам, касающимся бубонной чумы за пределами Империи. В распоряжении института имелось в минувшем году около 350 000 руб. Собрание закончилось сообщением профессора А. М. Левина — «О микробе цинги».