Мне хорошо в саду

Когда становится чрезвычайно одиноко, я отправляюсь в заброшенный сад миров зазеркалья, забытый в тумане времён. Обнесённый стеной колючего крыжовника и колкого шиповника, он процветает, сокрытый от глаз серых людей. Он полон зелени, неувядаем и непоколебим. Дом, выстроенный в центре, крепок и нерушим, его стены живы, словно одухотворены, и бессмертны, будто подобны камню.

Я почти никогда не оказываюсь внутри.

Мне хорошо в саду.

На голубом небе плывут кучевые облака и часто пролетают самолёты, оставляя причудливые белые линии. Солнце светит ярко и ослепляюще, его свет то и дело рассеивается в проплывающих облаках, и на сад ложится густая тень. Она ложится сама по себе, не спрашивая разрешения. Рыжий кот играет среди золотых монет-одуванчиков. И я. Стою. Стою в маленьком светлом платьице, кружевном, незапятнанном. Я – маленькая девочка, играющая в зелёном саду.

У меня есть песочница. Чёрный человек выстроил её под раскидистой яблоней. Мне нравится вслушиваться в шум её ветвей, наблюдать за игрой синевато-зелёных листьев в тенистой части кроны и золотисто-салатовых в освещаемой солнцем. А когда наступает ночь, мне становится страшно. Я больше не играю в саду. Ведь там скрываются чудища.

Днём в саду летают сотни лимонных бабочек. Мне нравится наблюдать за ними, не разрушая. Я не люблю разрушать вообще. Но зачем-то разрисовала всех кукол в страшном доме. Доме, в котором я пережидаю ночь.

Мне не нравится находиться в доме. Мама моет горы посуды и постоянно кричит. Она рассержена. И она громко плачет. Чёрный человек снова кричит неразборчиво и покидает дом. Это случается ночью. И мне страшно. Он уходит туда, где живут чудища. Он курит в заброшенном саду, и едкий дым змеем расползается в воздухе, кончиком хвоста всегда так странно устойчиво стоя на апельсиновом угольке. Зачем он снова курит сигарету? И отчего так плачет мама, если он прав? Или не прав? Я так запуталась, что до скончания времён не разобраться в сути. Для меня слишком сложно выбрать.

Посуда. Она стоит в старом буфете, покрашенном в жёлтый цвет. Этот цвет мне совсем не нравится. Лучше бы оставили его коричневым. Так он выглядел, словно в старинном замке. Я бы хотела жить в замке. И часто сбегаю в него. Но дом куда яснее. И ближе.

Чашки и блюдца. Чёрная кружка чёрного человека. Она дымится, словно сигарета. Апельсиновый уголёк. Не люблю оранжевый цвет.

Чёрная кружка чёрного человека. Она прилетает в меня. И ошпаривает кипятком. Душу. А пятно остаётся на печке. Но мне достаточно страшно, чтобы прочувствовать на себе.

Когда мне одиноко или страшно, мысленно я всегда отправляюсь в старый заброшенный сад. Он обнесён живой изгородью из колкого крыжовника и колючего шиповника. Сотни живых игл. Чтобы никто не прошёл.

У меня есть ёлочка в доме. И настоящий поезд. Я люблю запускать его и смотреть. Чёрный человек складывает сердце из рельсов, но деталей недостаточно.

Недостаточно.

Мне всего достаточно. У меня есть заброшенный сад.

Выходя в одиночестве днём, непременно летним, ибо зимою магия сада мертва, я играю в тени раскидистой яблони, наблюдая за перебором листвы. Ветер играет ей, словно клавишами фортепьяно. Рыжий кот поднимается вверх по извилистому стволу. Старый ворон громко кричит в ветвях, ревнуя моё вниманье. А я играю. Играю с мокрым песком.

Рядом с песочницей расположена бочка. Так страшно упасть. Я видела, как умер в ней воробей. К сожалению, в моём дивном саду есть место смерти. И однажды я видела себя там, в этой бочке, распухшую и побелевшую. Совсем маленькую. Утонувшую, пока никто не заметил. Потому что нет дела до того, что делаю я.

Я разрисовала лица всем куклам в страшном доме. И порезала их одежду. Надрезы совсем небольшие, чтобы никто не заметил. Но мне приятно было о них думать. Мне не нравится разрушать. Но я разрушала. Не понимаю, почему.

Когда становится чрезвычайно одиноко, я отправляюсь в заброшенный сад миров зазеркалья, забытый в тумане времён. Обнесённый стеной колючего крыжовника и колкого шиповника, он процветает, сокрытый от глаз серых людей. Он полон зелени, неувядаем и непоколебим. Дом, выстроенный в центре, крепок и нерушим, его стены живы, словно одухотворены, и бессмертны, будто подобны камню.

Я почти никогда не оказываюсь внутри.

Мне хорошо в саду.

Старые призраки блуждают совсем рядом. Они наблюдают за моею игрой.

Мне хорошо в саду.