О правде и мести

Царевич молчал, сжав до боли ладонь,
В глазах его вспыхнул опасный огонь.
Он будто бы видел кровавый тот снег
И вражий по лесу позорный побег.

— Отче, скажи, — он прервал тишину, —
Зачем они в бездну толкали страну?
Зачем эти паны, презревшие крест,
Терзали людей, что селились окрест?

Разве нельзя тех панов пощадить?
Зачем было местью сердца леденить?
Ведь ты же монах! Ты о Боге твердил,
Отец твой врагов без молитвы рубил...

Старец погладил ребенка рукой,
Взглянул на царя он с великой тоской:
— Осада, мой свет, — не прогулка в саду,
Мы Русь защищали в том смертном аду.

Лисовчик — не воин, он тать и палач,
Его не смягчит ни молитва, ни плач.
Он приходил, чтобы жечь и сквернить,
Злодеев таких невозможно щадить.

Мы милость храним для заблудших сердец,
Но зверь, что в овчарню залез — не агнец.
За храм оскверненный, сожжённый посад
Меч правды отправил их в пламенный ад.

Запомни, царевич: где вера и дом —
Там жалость к врагу обернётся грехом.
Коль враг не сдаётся и дышит резнёй,
Клинок лишь его усмиряет стальной.

Петруша вздохнул, вытирая лицо:
— Я выстрою крепость, сомкну я кольцо!
Чтобы ни турок, ни шляхтич, ни швед,
Не смог на Руси оставить свой след!