Вода и еда

В трапезной пахнет укропом и мятой,
Солнечный луч на стене — как распятый.
Петруша, отведав краюху спеша,
Кваску отхлебнул из большого ковша.

— Ох, добрый квасок! Стал я духом бодрее,
В жару ничего не находишь милее,
Чем влага, что льётся, прохладой играя, —
Сказал Пётр, ладонью лицо обтирая.

Старик усмехнулся: — Квасок-то медовый,
Да хлеб нынче в Лавре душистый и новый.
А было, царевич, иное здесь время —
Голодное, горькое, тяжкое бремя...


Припасов немало амбары хранили,
Но стены обители многих укрыли.
Монахи крестьянам давали приют —
Последние крохи несчастным дают.

В подвалах сырых прело древнее жито,
Слезами сидельцев в избытке полито.
Хоть горек и черен был хлеб из него —
Но в Лавре не ели вкусней ничего.

И в войске осадном — потери и глад,
Деревни в округе пустыми лежат.
Предместья обители враг разоряет,
Последние крохи поляк отбирает.

Капуста и свёкла — простые корма,
Но злата дороже, коль хлад и зима.
Смерть за кочан — вот цена той еды,
Чтоб выжить и Лавру спасти от беды.

Ночами лихой, вороватый народ
Повадился овощи красть в огород.
В полночную темень, сквозь сизый туман,
В мешок, как разбойник, он прячет кочан.

На стенах и башнях дозорный не спит,
За огородом он зорко следит.
Коль тать в огороде с мешком объявился —
Дубинкой тяжёлой тотчас он «взбодрился».

Иноки лихо воров лупцевали,
Прочь от обители их прогоняли.
А тех, кто на помощь воришкам спешил,
Огонь пушкарей вмиг назад воротил.
«Гостинцев» горячих со стен им послали —
Желанье чужое хватать отбивали!

Коварству Сапеги не видно предела,
Задумал пан Ян вероломное дело.
Ударил хитрец, где не ждали беды,
Ведь монастырь окружали пруды.
Велел он в Обители трубы разбить
И доступ воды для людей перекрыть.

Надеялся ворог, что в муках от жажды
Сдадутся сидельцы пред силой однажды.
Но те поборолись с нежданной грозой —
Наполнили ямы большие водой.

Пусть горькой была та вода дождевая,
Господь всех хранил, от напасти спасая.
Средь ужасов жажды и дней беспримерных,
Он слышал молитвы служителей верных.

Под сенью собора, у древних камней,
Пробился источник чистейших ключей.
Струя ледяная, как небо светла,
Надежду в усталые души влила.

Кладезь Успенский и ныне сверкает,
Живою водой приходящих питает.


Петруша молчал, допивая квасок,
Усвоил он крепко суровый урок.
Он видел амбары, и пушек наряд,
И тех, кто от глада в подклетях лежат.


Чтоб крепость держалась, чтоб полк побеждал,
Чтоб враг у границ убоялся, дрожал,
Нам нужно, чтоб сытым солдат был и конь,
Чтоб в каждой пекарне не гаснул огонь!

Старик улыбнулся: — Мудреешь, мой свет.
В заботе о малых — великий секрет.
Булат — это сила, а вера — оплот,
Но воин без каши версты не пойдёт.
Кто кормит солдата, как сына, любя,
Тот царство спасёт, не жалея себя.

Петруша вздохнул и к дверям зашагал,
Он в сердце слова те навек записал.