Новые знакомые

Юрий Захаренко - http://proza.ru/avtor/zaharenckoyury

Чудесным солнечным днём дети и их приятель домовой Иннокентий сидели в тени самой старой вишни. Вишня была хоть и не очень высокая, но пышная и разлапистая. Из трещин коры её истекала густая смола темно-коричневого цвета и застывала на стволе и ветках толстыми прозрачными каплями. Эту смолу было приятно жевать: в ней вязли зубы, а лёгкий древесный вкус долго оставался на языке.
Наташка пыталась заставить кота Ваську гоняться за бантиком, но тот после сытного завтрака бегать не желал и делал вид, что страшно болен и ему необходим постельный режим.
Юрка и Иннокентий играли в шашки на щелбаны. И судя по покрасневшему лбу мальчика, домовой постоянно выигрывал. Юрка подозревал, что тот отчаянно мухлюет, но словить его за руку никак не получалось.
И вдруг спокойствие летнего дня нарушил истошный крик:
– Спасите! Помогите!
Крик раздавался сверху – с ветвей вишни. Все задрали головы и увидали, что вокруг гнезда, свитого на дереве, мечется небольшая птичка и издает крики о помощи. А по стволу, к гнездышку, подбирается чёрная, толщиной с поливочный шланг, гадюка.
Увидев эту картину все отреагировали по-разному.
Кот Васька, забыв о болезни, выгнул дугой спину и зашипел.
Домовой, сделав круглые глаза, просипел:
– Ой! Мама!
И бросился наутёк. Вот, только что он был, а вот он исчез, и лишь колыхание травы и мелькание мухоморчатой шапочки обозначало его путь.
Наташка, подобрав какую-то палку, бросилась на выручку птичке.
Юрка, не раздумывая ни секунды, присоединился к сестре.
Они подбежали к дереву, стали кричать, размахивать руками и трясти вишню за ствол.
Гадюка остановилась, свесила вниз треугольную голову и немигающим взглядом уставилась на детей. Потом широко открыла рот, высунула длинный раздвоенный язык и громко зашипела. Шипение вышло оглушительным. Дети даже не подозревали, что змеи могут так громко шипеть. Они в испуге отпрянули, а Наташка даже хлопнулась на землю. Гадюка удовлетворенно качнула головой и продолжила свой путь.
В это время раздался шорох, и из зарослей садовых фиалок показался ёжик. За его спиной маячила озабоченная физиономия домового. Он приблизился к брату с сестрой и чуть слышно сказал:
– Вот. Привёл. – хоть сказано это было тихо, но в голосе Иннокентия слышалась гордость.
А ёжик, не обращая внимания на притихших детей, направился к дереву. Удобно устроился на травке, задрал голову и оскалив острые зубки негромко произнёс:
– Слезай, Гадюка. Побаловалась и хватит.
Змея опять свесила вниз треугольную голову. Несколько мгновений рассматривала незваного гостя, затем открыла рот и прошипела:
– И шшшто ты мне сделаешшь?
– Съем, – просто ответил ежик.
– Ха-ха-ха, – рассмеялась Гадюка. – Не смешшши меня, Пыха. Ты шше по деревьям лазать не умеешшь.
– А ты - летать, – парировал Пыха. – Рано или поздно слезть тебе придется. А тут я тебя ждать буду. Спешить мне некуда.
Змея задумалась.
– Шшего ты хочешшь? – наконец спросила она.
– Слезай и уходи. Разойдемся миром, – ёжик широко зевнул, – Я сегодня добрый.
– А не обманешшшь? – в голосе змеи слышалось колебание.
– Колючее слово! – Пыха встал на задние лапки.
Гадюня удовлетворённо кивнула и стала спускаться вниз. Спустившись, она юркнула в траву и только её и видели.
Ёжик Пыха посмотрел ей вслед, затем повернулся к детям, несколько секунд разглядывал их, потом коротко кивнул и скрылся в зарослях садовой фиалки.
– Жуткий домосед, этот Пыха, – Иннокентий вздохнул. – Я давно вас хотел с ним познакомить. Он живет тут рядом, под кустом сирени, вместе с женой и тремя детишками. Да только они особо ни с кем не желают знакомиться, всё сами да сами. О-о-о! – протянул он, указывая вверх. – Зато от этих отбоя не будет.
Дети проследили за его пальцем и увидали, что к ним летят несколько небольших чёрных птичек. Птички на разные голоса, без остановки трещали:
– Спасибо! Спасибо! Спасибо, добрые дети!
Иннокентий удобно расположился на травке, достал свою длинную трубочку, закурил и стал с улыбкой наблюдать, как неугомонные птахи без устали благодарят детей, и как те, тщетно пытаются объяснить, что это не они спасли птенцов, а ёжик Пыха. Как радостно смееётся Наташка и, как Юрка пытается, что-то доказать. Но птицам было без разницы: злодейку прогнали, никто не пострадал – чем не повод для праздника? 
– Кеша, скажи, – Юрка уселся рядом с домовым. – Говорящий ёж, говорящая змея и говорящие скворцы? Это же только в сказках так бывает.
– А то! – Иннокентий с прищуром глянул на друга и выпустил облако радужного дыма. – Мы и есть в сказке.

Изображение из Шедеврума