Федот Никитевич

              Мой дед, Федот Никитевич, он был чуть пониже среднего роста, в плечах широкий - широкоплечий, плотный, крепкий на ногах, смуглый, тёмно-чёрно-русый. Носик был утичий, небольшой. Волосы не стриг наголо, под кружало стригся. Подравнивал усики. Бороду не брил, бородка окладистая, кудрявая. Дед был аккуратный, опрятный. Всё время: встанет, помолится, руки помоет, голову помоет, репьёвым маслом мажется, причешется.
             А бабушка Арина Ивановна она горячая была, психоватенькая - кричит: «Надо чё-то делать! Надо работу делать! Это делать, это! У, кивала дьявельский! Сколько работы переделать надо! Кто чё делает, а он молится! Стоит, кивает!»
            Перекрестится: «Господи Иисусе! Да будет тебе старуха!»
            Потом уж оденется, идёт управляться - добрый был, тихий.  Я от него не слышал грубого слова. Лишних слов не услышишь от него, много не любил говорить, зря не болтал. Очень был скромный. Табак никогда не курил, сроду! Не картёжник, не пьяница. Много зря не пил водку. В праздники, в свадьбы выпивал немного. Хорошо сам себя вёл дома, в народе - не ругался ни с кем, в скандал не вступал.
              Он у нас с молодости ходил бороться, ловкий был, редкий кто его обарывал. Но однажды весной, в Троицу - праздник весны – народ празднует – ходили на степь, за деревню, к озеру. 3а озером - в ложок, к бойне. Тут берёзы росли. Я три ещё помню: большие были, кудрявые. Там отдыхали, собирались гулять, много гуляли.   
              А в Троицу было заведено, был обряд такой – варить в поле верещагу: молоко кипит, сухари - сыпят сухарей, яичек – яйцы бьют, солят и варят в большом котле на таганке, мешают, помешивают. И это называли верещагой. На степи, поляне расстелют полог – большую скатерть и кругом сидят, едят, кушают горячую верещагу.
             Но это не всё: и пироги, шаньги, кральки, оладьи, пьют чай. И не без вина было, водка везде, только пили маленькой румочкой - десять-пятнадцать-двадцать пять граммов, не больше. А любители пить и напивались, как говорят, «до зелёной». Поели, выпили хорошо, вот и пели песни хором, плясали, бегу бегали бегунцы. Всякие игры у них: кто что может, на что способен, веселятся.
               А наш дед Федот Никитич выпимши любил бороться. Тут стали бороться, и наш дед Федот Никитевич давай бороться. И он одного оборол. А на него выходит другой – второй выходит. Он и второго оборол - на стояка. Ещё вышел третий: «Давай!» Дед Федот тут уже в азгаре был, как третьего оборол, уложил - он и запозевал, лежит не шевелится.               
              Вот тут все закричали - народ, что он не живой уже лежит, схватили его, давай трясти, качать его, откачивать, и он ожил всё же - третий борец, откачали его, слава Богу!
              А наш дед Федот был очень испуганный: побледнел, сильно напугался.
И с этого вот - с этого время - больше не стал бороться и водку, вино в рот брать - пить бросил. Всё больше в праздники с молитвой был, на народ мало казался.
             Вот какой был наш дед Федот Никитевич!