Давай оставим все как есть... - продолжение. 4

Покидая госпиталь в январе 2011 года, надеялся на долгую разлуку с врачами. Но где-то там, глубоко внутри, зрело беспокойство — зря. Порядком омолодившись донорской кровью, влитой в меня немерено, чувствовал себя сносно, но мучил постоянный озноб, а влечение к любимой зашкаливало, и я боялся испугать её своим постоянным желанием близости. Перенесённый ею инфаркт не позволял вести активный образ жизни, как раньше. Не могло быть и речи о танцах, которыми мы увлекались раньше, посещая танцпол на пляже по субботам. Наденька чертовски похорошела от полученного лечения, это видел я и окружающие нас люди. Профессор применил сильнейшие препараты, ещё не получившие разрешения на массовое использование. В разговоре со мной пояснил: другого выбора у него не было, он таким образом спасал любимую, и не столько мою...

Танго втроём... Помнил о существовании такого понятия, когда супружеские отношения разрушались из-за возникновения новых, не всегда приводящих к образованию другой семьи. Рождение новой любви вполне могло произойти в нашем случае у любимой в знак благодарности за моё спасение, но был уверен, что такую любовь, как наша, невозможно разрушить. Мы были избраны судьбой на долгую жизнь в любви.

Неожиданный поворот произошёл со сватовством дамочки из города на Неве. Не добившись заполучить меня в качестве мужа, она через свою сестру обратилась ко мне с просьбой стать донором спермы, прибавив к квартире на Невском новенькую машину «Вольво» в качестве оплаты. Не ханжа по натуре, однако был взбешён такой наглостью и посоветовал искать оплодотворителя в другом месте. Любимой своей не рассказал, оберегая её от негатива в жизни. Ей и так хватало забот с моим здоровьем. Но нашлись люди, из числа гостей на той свадьбе, позвонившие ей с просьбой оказать на меня давление. Мол, с него не убудет, а женщина хочет именно от меня родить. Услышав эту новость, ждал бурное выяснение причин моего молчания и сокрытия такой новости, а получил бурную ночь под шум дождя. Потом, сквозь сон, слышал открывание фрамуги, комната наполнилась ароматом роз, почувствовал прикосновение губ к моему плечу и лёгкое всхлипывание. Она плакала, моя маленькая девочка, устав от зла людей, бесцеремонно вмешивающихся в нашу жизнь. Стал целовать её лицо, чувствуя вкус солёных слёз, ожидая ответных поцелуев...

Через три с половиной месяца позвонил профессор. Вернувшись из Штатов, решил организовать коллегам выезд на природу по случаю защиты своей новой методики лечения рака простаты. Мы с удовольствием согласились. Пикник удался на славу. Захватив гитару, я много играл, исполняя любимые песни. Друг много фотографировал, особенно Наденьку. Всем было хорошо и весело. Неожиданно в разгар веселья любимая потеряла сознание. Очнувшись, не могла понять, где она находится, узнав только меня. Профессор решил немедленно ехать в клинику и провести диагностику. Этот день, 11 мая 2011 года, остался в моей памяти навсегда, став началом нового этапа в нашей жизни.

В течение дня было завершено полное обследование. От меня практически ничто не зависело, всем профессор занимался сам, разместив любимую в нашей прежней палате, откуда её увозили и привозили вновь. Мне принесли минералку и сок. Изредка приходя в сознание, Наденька всё порывалась уехать домой, но решением консилиума её оставляли в клинике, а мне предложили поехать домой отдохнуть. Профессор решил проводить меня до такси, сам он оставался в клинике, пообещав держать ситуацию под контролем.

Мы шли по опустевшему холлу клиники, когда увидели направляющегося к нам мужчину. Поздоровавшись с профессором рукопожатием, он лишь слегка кивнул мне, не глядя в мою сторону. Я хотел уйти, но профессор остановил меня жестом. Мужчина заговорил, в голосе звучали металлические нотки. И через сто лет я бы узнал в этом мужчине по голосу того юнца на вертолётной площадке. Он спросил у профессора, почему ему были возвращены в январе в полном объёме средства, перечисленные на лечение одного пациента. Профессор ответил, что в этом не было необходимости, и, посчитав разговор завершённым, предложил продолжить наш путь. Лицо мужчины исказила злобная гримаса, оно стало багровым, и он поспешно удалился.

— Ты знаешь его? — спросил профессор. — Как ты понял, это он вносил деньги на твоё лечение. Тёмный тип! И, поверь, лицо это не его.
— Знаю, — ответил я. — И поэтому хочу вернуться в палату к Наденьке, нечего мне дома делать, пока она здесь.

Позже, целуя ладошку спящей любимой, подумал вновь о танго втроём, рассмеявшись. Втроём! Но без моей славной партнёрши...