Знамёна над Эльбрусом

Вот уже больше двух недель я нахожусь в госпитале в Тбилиси, завтра уже 3 февраля 1943 года. Уже надоело пролёживать бока. Слава богу, меня завтра выписывают. Главврач сказал, что мне сильно повезло: травма, полученная во время неудачного приземления с парашютом, не опасна; у меня простой компрессионный перелом позвоночника, к счастью, без смещения. Хотя это звучит страшно, но я могу ходить и прыгать. Здорово! Завтра на фронт! Но всё же на душе у меня неспокойно и только сейчас я понял причину; немецкие флаги над Эльбрусом. Летом 1942 года немцы подошли к перевалам Главного Кавказского хребта. В горах действовала горнострелковая дивизия «Эдельвейс», в которую входили коренные жители горных районов Баварии и Австрии. Эти солдаты были прекрасно экипированы и хорошо обучены для действий в горах. Более того, многие из них отлично знали здешние места, потому что ещё в тридцатые годы приезжали в СССР и участвовали в восхождениях на Эльбрус и другие вершины. 17 августа 1942 года группа немецких горных стрелков заняла гостиницу для альпинистов «Приют 11», а в ночь на 21 августа они совершили восхождение на Эльбрус и водрузили на его вершинах гитлеровские знамёна.  Однако к осени 1942 года продвижение немецких войск забуксовало. В горной части Кавказа Вермахт взял Нальчик и Малгобек, но был остановлен на подступах к Кизляру и Орджоникидзе   (ныне Владикавказ). Немецко-румынские войска на Кавказе не смогли прорваться к бакинской и грозненской нефти, а в первых числах января 1943 года покинули перевалы Главного Кавказского хребта.                И тут я услышал знакомые голоса. Это мои старые друзья Кельс, Смирнов и Кудинов вошли в палату, бережно поддерживая под руки молодую девушку, нашего дежурного врача. Она пыталась убедить посетителей, что сейчас время неприёмное, но не устояла под натиском бравых военных.
                — Александр! Хватит прохлаждаться, страна зовёт на подвиг! – закричали они.      
                Друзья возбуждённо рассказали мне, что получен приказ штаба фронта о том, что группе альпинистов, которые участвовали в обороне Главного Кавказского хребта, поручено снять фашистские вымпелы с вершины Эльбруса и установить на ней государственные флаги Советского Союза. Вот этот памятный для нас документ. 
               
ШТАБ ОПЕРГРУППЫ ЗАКФРОНТА ПО ОБОРОНЕ ГЛАВНОГО КАВКАЗСКОГО ХРЕБТА
                2 февраля 1943 г.
                № 210/ог   
                г. Тбилиси 
                Начальнику альпинистского отделения военинженеру 3 ранга ГУСЕВУ А.М.
 
ПРЕДПИСАНИЕ

 С группой командиров опергруппы в составе: политрука Белецкого, лейтенантов Гусака, Кельса, старшего лейтенанта Лубенца, военнослужащего Смирнова на машине ГАЗ №КА-7-07-44 (шофёр Марченко) выехать по маршруту Тбилиси – Орджоникидзе – Нальчик ; Терскол для выполнения специального задания в районе Эльбруса по обследованию баз укреплений противника, снятию фашистских вымпелов с вершин и установлению государственных флагов СССР. Просьба к местным и партийным организациям оказывать необходимое содействие начальнику группы военинженеру 3 ранга Гусеву. 

Зам. командующего войсками Закфронта                генерал-майор И.А. Петров.

И ещё они сообщили, что были в Политическом управлении Закавказского фронта и там их поставили в известность, что к группе прикомандированы представитель политуправления старший лейтенант В.Д. Лубенец, который указан в предписании, и фронтовой кинооператор инженер-капитан Н.А.Петросов. 
                — Очень хорошо! А где Николай? – это я спросил про Гусака.   
                — А он сейчас находится в Сванетии и формирует там из состава альпинистов 242-й горнострелковой дивизии вторую группу отряда. Николай с группой присоединится к нам в Баксанском ущелье или на «Приюте Одиннадцати».      
                Мне не приходилось ночевать в этой гостинице, она ещё не была построена в 1934 -1935 годах, когда я два раза поднимался на вершину Эльбруса. Зимовать приходилось на метеорологической станции. «Приют 11» - гостиница для альпинистов на Эльбрусе на высоте 4050 метров над уровнем моря на юго-восточном склоне вершины. Название возникло в 1909 году, когда одна из групп экскурсантов Кавказского горного общества в составе 11 человек установила временный лагерь в районе скальной гряды. Группа написала «Приют 11» на камнях, где находился её лагерь. В 1929 году советский альпинист В.А. Раковский построил на этих скалах деревянную, обитую железом хижину и перенёс на неё надпись. Строительство гостиницы началось ранней весной 1938 года по проекту архитектора и альпиниста Н.М. Попова. Место для строительства было выбрано чуть выше существующего на тот момент домика. Здание напоминало по форме дирижабль. Верхняя часть была скруглена, чтобы противостоять мощным ветрам и штормам. Основной корпус овальной формы имел три этажа: первый из камня, второй и третий- деревянный каркас. Для ветронепроницаемости стены снаружи были обиты листами оцинкованного железа. На первом этаже находились кухня, душевые комнаты и складские помещения. На втором и третьем этажах были жилые комнаты на 2 - 8 человек, оборудованные откидными двухъярусными полками вагонного типа, столовая на 50 мест и «элитные» номера. В здании имелись центральное отопление, водопровод и канализация. Гостиница была рассчитана на 100 человек. Рядом были построены большая дизельная станция и котельная.   
                Утром 3 февраля мне пришлось «повоевать» с главным врачом, но выписку из госпиталя получил и сразу же отправился в штаб фронта, где мне озвучили дату выполнения приказа - 23 февраля 1943 года. Мне оказали большую помощь в комплектации альпинистского снаряжения, одежды, продовольствия, тёплыми спальными мешками, оружием и боеприпасами. В Баксанском ущелье регулярных вражеских войск уже не было, но в боковых ущельях бродили отставшие при отступлении мелкие подразделения и группы егерей. Они, видимо, не потеряли надежды прорваться к своим и действовали довольно активно, нападая на подразделения наших войск и терроризируя местных жителей, добывая себе пропитание. 
                Через день мы уже тряслись в грузовой машине. На Северном Кавказе дороги были разрушены. Разрушена и дорога от Нальчика к Эльбрусу по Баксанскому ущелью, поэтому продвигались очень медленно. Я, как старший по званию и должности, сидел в кабине. Наш шофёр, товарищ Марченко, всё время пытался разговорить меня, но я только отнекивался. Все мои мысли были только о том, как выполнить задание. 
                Что такое Эльбрус зимой? Это километры отполированных ветром очень крутых ледяных склонов, преодолеть которые можно только на острых стальных «кошках», в совершенстве владея альпинистской ледовой техникой движения. Это метели и облака, надолго окутывающие плотным покровом вершину, сводящие к нулю видимость, что исключает визуальную ориентировку. Это ветер ураганной силы и мороз, превышающий 50 градусов. А главное - преодолеть горную болезнь, которая порой валит с ног абсолютно здоровых людей. По технике восхождения летом Эльбрус расценивается как вершина второй категории трудности. Зимой трудность восхождения возрастает по этой шкале на единицу. И это при наличии хорошей и ясной погоды. В плохую погоду зимой на Эльбрус альпинисты вообще не ходят. Я вспомнил далёкий февраль 1934 года, когда повёл на Эльбрус группу студентов Московского гидрометеорологического института и комсомольцев Бауманского района Москвы. Во время восхождения начался буран, но мы всё же поднялись на вершину- там, к сожалению, пострадал комиссар нашей группы Борис Бродкин. Доставая из рюкзака бюст В. И. Ленина, предназначенный для установки на вершине, он на какой-то миг снял рукавицу. Этого оказалось достаточным, чтобы кисть руки стала бело-мраморной. В Нальчике ему ампутировали обмороженные фаланги пальцев правой руки. А как поведёт себя кинооператор Петросов? На вид парень вроде бы крепкий и спортивный. Время покажет. Сейчас главное добраться до «Приюта 11» без приключений и встретиться с группой Николая Гусака.
                — Товарищ капитан, просыпайтесь, – это сказал Марченко, толкая меня за плечо.   
                — Где мы? – спросонья ответил я.
                — Кажется, селение Тегенекли. 
                — Всем внимание! Приготовить оружие! Смирнов, Марченко, остаётесь с машиной. Держите наготове ручной пулемёт, а мы пойдём в селение. 
                Чтобы попасть в Тегенекли, нужно было пройти по мосту через реку Баксан и подняться немного вверх. 
                — На всякий случай автоматы держите наготове.
                — Товарищ капитан, к нам приближается какой-то человек на костылях. 
  Это был местный житель, балкарец Хуссейн, сын старейшего жителя ущелья Залиханова. С этой семьёй я познакомился ещё в 1932 году, когда впервые приехал в Баксанское ущелье как турист. Знакомство это переросло в большую дружбу.
                — Здравствуй, Хуссейн!
                — Здравствуй, Александр!
                — Рад тебя видеть! Что с ногами?
                — Бой был с егерями, вот получил несколько пуль в обе ноги. 
                Переночевав у Хуссейна, мы, оставив шофёра с машиной, направились на базу «Кругозор». Добрый хозяин при расставании сообщил, что балкарцы, живущие выше по ущелью, видели две группы альпинистов, которые направлялись к «Приюту 11». Шли к базе очень осторожно - можно было попасть и на наши мины, и на мины противника. Подойдя к ней, увидели, что она полностью разрушена. Пришлось ночевать в каменных убежищах, построенных егерями. К вечеру 10 февраля мы подошли к намеченной цели. Товарищи нас встретили салютом из карабинов и автоматов. Первый этап задания выполнен - все группы соединились. Нас было двадцать человек: политрук Е. А. Белецкий, инженер-капитан Н. А. Петросов, старшие лейтенанты В. Д. Лубенец и Б. В. Грачёв, лейтенанты Н. А. Гусак, Н. П. Персиянинов, Л. Г. Коротаева, Е. В. Смирнов, Л. П. Кельс, Г. К. Сулаквелидзе, Н. П. Маринец, А. В. Багров и А. И. Грязнов, младшие лейтенанты А. И.Сидоренко, Г. В. Одноблюдов и А. А. Немчинов, рядовые В. П.Кухтин, братья Габриэль и Бекну Хергиани, и я. Тут же вечером стали решать, когда начинать восхождения на вершины Эльбруса. Погода стояла скверная, очень сильный ветер бушевал не переставая, температура воздуха: -20 градусов ниже нуля, облачность, снегопад. Хотя Гусак и брал меня за горло, я решил отложить выход первой группы из-за погоды. Ветер не утихал, а наоборот, всё усиливался, а тут ещё и продукты стали подходить к концу. Ждать больше было нельзя. 12 февраля я всех собрал в большой комнате.
                — Товарищи! Отряд разбиваю на две группы. Первую в количестве шести человек, а это Гусак, Белецкий, Смирнов, Сидоренко и братья Хергиани, завтра поведёт Николай Гусак на Западную вершину (высота 5642 метра). А теперь всем отдыхать. 
                13 февраля 1943 года в 2 часа 30 минут Николай Гусак повёл свою группу на штурм Западной вершины. Я смотрел, как мои товарищи очень быстро исчезли в сером хаосе бурана. «Они дойдут и вернутся», - так я себя успокаивал. Но вот прошло 8 часов, затем – 10 часов. В нормальную погоду группа сильных альпинистов может дойти до вершины и вернуться назад в «Приют 11» за 8-10 часов. Я приказал по очереди каждые 15 минут подавать сигналы сиреной, стрелять из автоматов, пускать ракеты. Прошло более 15 часов, а ушедшие не возвращались.
                — Надо идти на помощь! Со мной пойдут…   
                И я назвал фамилии пяти человек, но неожиданно мы услышали крик дежурившего альпиниста: «Идут!»  Я с товарищами выскочили из дома. Из серой мглы один за другим появились наши товарищи. Они еле шли, шатаясь от усталости. Мы подхватили ребят и почти на руках внесли в здание. Здесь они швырнули на пол обрывки фашистских военных флагов. Долго гремело наше дружеское «ура!» Немного передохнув, Николай Гусак стал рассказывать.   
                — Видимость была несколько метров. Впереди ничего не видно. Стали ориентироваться по направлению юго-западного ветра. Он в это время здесь устойчив. Если идти на вершину правильно, то он должен обдувать левую щёку. Габриэль и Сидоренко проваливались несколько раз в трещины. Спутали вершину с «Приютом Пастухова» (скалы получили своё название в честь Андрея Васильевича Пастухова - русского альпиниста, военного топографа, который в 1890 году взошёл на западную вершину Эльбруса, а в 1896 году - на восточную), пошли правее. У Белецкого то и дело гнулись на левой «кошке» зубья. И тут вдруг туман на миг развеялся, и мы увидели Западную вершину. Очень долго не могли обнаружить металлический триангуляционный пункт, установленный на высшей точке площадки, но молодцы, вышедшие вперёд Сидоренко и братья Хергиани, разыскали его. Сорвали немецкий флаг и водрузили наш советский. Оставили записку в камнях о нашем восхождении и стали спускаться. На седловине немного отдохнули. Ориентируясь по телефонным столбикам, спустились к скалам ниже и правее «Приюта Пастухова». Столбики кончились, туман усилился. Куда идти? Но тут услышали вашу стрельбу из автоматов и карабинов. А в 17 часов 40 минут вы стали нас поздравлять. 
                — Молодцы! Поешьте и отдыхайте.
                — Половина дела сделана. Теперь предстояло сделать то же самое на Восточной вершине (5621 метр), – подумал я.   
                Буран и метель продолжались ещё трое суток. А когда стало проясняться, то усилился мороз: он достигал почти 40 градусов мороза. Дул порывистый ветер силой 25-30 метров в секунду. На следующий день я провёл инструктаж второй, более многочисленной группе.
                — Товарищи! Выходим на восточную вершину 17 февраля. Думаю, что наверху будет минус 50 градусов. Пойдём в тулупах, они хоть тяжеловатые, но зато защитят от холода. На ногах должны быть валенки. Проверьте крепление «кошек» к ним. Подготовьте маски на шерстяных шлемах. Вы их наденете под армейские шапки-ушанки. Штатив товарища Петросова будем нести по очереди. Всё всем понятно. Тогда всем разойтись.
                Вышли мы ночью. Путь держали на Полярную звезду – она стоит почти над самой вершиной. Временами слышались громкие удары, похожие на глухие пушечные выстрелы: это лопалась от сильного мороза ледяная броня горы. Наступил рассвет. Сначала вершина стала как бы прозрачной, будто её осветил внутренний свет, затем заалела, потом превратилась в оранжевую. А когда совсем рассвело, Эльбрус заблестел зеркально отполированными ледяными склонами. Шли очень осторожно, так как острые «кошки» порой скользили по нему, как по стеклу. На крутых местах шли серпантином: то левым, то правым боком к вершине. У многих «кошки» начали сползать на валенках набок. Идти становилось всё опасней, но останавливаться нельзя - можно просто замёрзнуть. Но всё же мы прошли скалы «Приюта Пастухова» (4800 метров). Тут многих стало клонить ко сну.
                — Ребята! Не останавливаться! Нужно идти вперёд. Скоро будет седловина, – кричал я. 
                — А Петросов молодец! - подумал про себя, видя, как он пытается снимать отдельные этапы восхождения. Сейчас каждое лишнее движение в тягость, а он выходит из строя цепочки на верёвке, чтобы не сорваться, и снимает, замерзая и задыхаясь. Конечно, Петросов понимает, что данный поход- событие историческое и каждый кадр будет уникальным. Я видел, что люди устали, поэтому повёл их не на седловину, а по западному гребню горы. Высота уже 5400 метров, и каждый шаг даётся с трудом. И вот она! На вершинной площадке гуляет нежный вихрь, но видимость идеальная-до самого горизонта, а на юго-западе – до Чёрного моря. У геодезического пункта мы выдернули изо льда обломки древка с обрывками фашистского флага и установили алый стяг Родины. Чувство огромной радости охватило всех нас. Флаг водружён! Мы сделали салют из наганов и пистолетов. А Петросов снимал и снимал. Посмотрел на часы, мы поднялись за 8 часов. Теперь можно и спускаться. Спускаться я решил с заходом на седловину, так было безопаснее: люди устали, а склоны там более коротки и пологи. Спуск прошёл благополучно, внизу у домика уже виднелись люди. Приветственно зазвучал сигнал сирены, стали слышны очереди автоматов, над домиком взлетали разноцветные ракеты, а из трубы густо валил дым, предвещавший праздничный обед. И вот мы в объятиях друзей. А над нами сияет, освещённый солнцем, ослепительно чистый Эльбрус, на вершинах которого развеваются алые стяги нашей любимой страны. Я смотрел на этих обнимающихся людей и понял, что такой народ нельзя победить, победа будет за нами.

В начале марта я с группой добрались до Тбилиси, обрывки нацистских штандартов были переданы командующему Закавказским фронтом генералу армии И. В. Тюленеву. В штабе фронта всем альпинистам вручили награды: мне, Гусаку и политруку Евгению Белецкому - ордена Красной Звезды, остальным - медали «За отвагу».