Былица о пантеоне вне времени и пространства

Тюхтя сидел на старом пне у опушки зачарованного леса, задумчиво вертел в руках резной камешек с непонятными символами. Шишига, устроившись напротив на мшистой кочке, нетерпеливо постукивала ногой.

— Ну же, Тюхтя, — не выдержала она, — ты обещал рассказать про свой пантеон! Говорил, там такие божества, что от одного имени мороз по коже.

Тюхтя поднял глаза, и в его взгляде мелькнуло что;то далёкое, словно он видел сквозь деревья и небо — куда;то за пределы привычного мира.

— Да, Шишига, — медленно произнёс он. — Я сформировал пантеон, в котором божества существуют вне нормального пространства и времени, часто не имея чёткой формы или постоянного облика. Они не похожи на наших лесных духов — те хоть и хитры, да понятны. А эти… они из другого теста.

Шишига подалась вперёд, забыв про свой пучок волшебных трав:

— Расскажи про них! Кто они?

— Начнём с тех, кого ты уже слышала: Великий Ктулху, Ньярлатхотеп, Йог;Сотот, Шуб;Ниггурат и Безумный Азатот, — начал Тюхтя. — Но помимо них, в мифах встречаются и другие могущественные сущности. Вот, например, Дагон и Гидра — покровители глубоководных. Они правят в безднах, куда не проникает солнечный свет, где давление способно раздавить камень, а тьма вечна. Дагон — владыка глубин, отец подводных созданий, а Гидра — его супруга, хранительница древних тайн, скрытых в иле на дне морей.

Шишига вздрогнула:

— И они… настоящие?

— О, ещё какие, — кивнул Тюхтя. — Или вот Итакуа — бог северных бурь. Когда он пробуждается, метели воют так, что душа стынет, а снег становится чёрным от космической пыли. Он мчится по небесам на крыльях ледяного ветра, и его дыхание замораживает мысли.

— Жуть, — прошептала Шишига, обхватив себя руками. — А ещё кто есть?

— Гатаноа — божество Юггота, — продолжил Тюхтя, понизив голос. — Говорят, Юггот — это далёкая планета, где время течёт иначе, а камни помнят начало времён. Гатаноа там — как сердце тьмы, воплощение вечного сна и забытых кошмаров. Его облик меняется, как дым на ветру: то он гора с тысячей глаз, то вихрь из теней, то безмолвная статуя, от которой веет безумием.

Шишига сглотнула:

— И все они… связаны?

— Именно, — кивнул Тюхтя. — Все они создают сложную и разветвлённую сеть влияния, охватывающую не только Землю, но и космос в целом. Их воля простирается сквозь звёзды, их шёпот слышен в шуме волн и завывании ветра. С ними мы познакомимся в следующих главах, а сейчас я расскажу подробнее о нескольких Великих Древних, их происхождении, свойствах и роли в мифологии.

Он сделал паузу, глядя на заходящее солнце, чьи лучи пробивались сквозь кроны деревьев, рисуя на земле причудливые узоры.

— Возьмём, к примеру, Йог;Сотота, — продолжил Тюхтя. — Он — врата и ключ одновременно. Всё, что было, есть и будет, сплетено в нём, как нити в гигантском гобелене. Он знает прошлое до начала времён и будущее после конца. А Ньярлатхотеп… этот любит ходить среди людей, принимая разные обличья. Сегодня он странник с загадочной улыбкой, завтра — учёный с горящими глазами, послезавтра — ветер, шепчущий запретные знания.

Шишига слушала, затаив дыхание.

— А как они влияют на нас? — спросила она. — На человечество, на Вселенную?

— Их влияние — как течение под спокойной поверхностью озера, — объяснил Тюхтя. — Мы можем не замечать его, пока не окажемся в водовороте. Они не творят добро или зло — они просто есть. Их существование напоминает нам о бесконечности, безличности и неизбежности. Погружение в этот пантеон позволит лучше понять природу космического ужаса и те философские идеи, которые мы вкладываем в своих богов. Мы — песчинки на берегу вечности, а они — волны, что бьются о берег испокон веков.

Шишига помолчала, потом подняла глаза на Тюхтю:

— И ты не боишься говорить о них так открыто?

Тюхтя усмехнулся и встал с пня:

— Боюсь, конечно. Но страх — это лишь часть понимания. Знание не делает нас сильнее или слабее — оно просто есть, как и они. Зато теперь мы видим мир шире, чем раньше. Видишь эти деревья, траву, небо? Всё это — часть большой сети, куда вплетены и мы, и они.

Шишига встала, отряхнула платье от травинок:

— Пойдём домой, Тюхтя? — тихо попросила она. — Сегодня звёзды кажутся слишком близкими, а тени слишком длинными.

— Пойдём, — кивнул Тюхтя. — И завтра я расскажу тебе ещё что;нибудь. О том, как Шуб;Ниггурат танцует в лунном свете, а Азатот играет на своей флейте, задавая ритм хаосу.

Они зашагали к деревне, а за их спинами лес темнел, и в глубине его что;то шевелилось — то ли ветер, то ли шёпот древних богов, существующих вне времени и пространства.