1612. Хуторская чертовщина. Неугомонные сороки

      Приятную дремоту нарушили прилетевшие сороки, они чем-то напоминали Злотазану суетливую супружескую пару, которая объединившись вместе против чужака вторгшегося в их владения, стрекотали переполняясь возмущением.
   В их стрекотании легко улавливался мотив возникшего недовольства,  на каком основании и по какому праву были нарушены границы дозволенного, ведь они много лет к ряду устраивают здесь свои гнездовья и никому не позволят пристроиться у них по соседству.
    Обе сороки ловко скакали и перелетали с ветки на ветку шныряя по кроне, опасливо поглядывая на незнакомца, то приближались демонстрируя свой право на это место, то взлетали на верхушку вербы.
  Объясняться с ними, что он только до вечера пробудет здесь и уйдет не потревожив их нового сооружённого по близости гнездовья, полнейшая глупость и вздорная блажь, вполне подобна возникшему конфликту между соседями, которые будут упорствовать до последнего без всякой возможности пойти на взаимные уступки. 
     С одной стороны пусть себе стрекочут сороки, а как им надоест и они успокоятся, сами улетят, только не нужно забывать, что они своим нахальным поведением могут привлечь постороннее внимание.
    Всем известны их повадки, а раз сороки устроили шумную стрекотню, то есть основание полагать, что там прячется или скрывается зверь или человек, в таком случае чего не пойти и не посмотреть.
    И ему нет большой охоты быть разоблачённым, для подобного случая нужен действенный эффект, вырвав с корнем клочок травы с ещё сыроватой землёй, по плотнее скомкал, да и зашвырнул в сорок.
     А те не ожидая подобной выходки  в ужасе вспорхнули и улетели, вот только надолго ли?
        Сороки птицы дружные и к тому же стайные, могут и за подмогой слетать, чтоб вернуться целой стаей и устроить здесь невероятный гомон.
    Когда прилетят, тогда и разбираться с ними станет, а сейчас он снимет сапоги, дав своим ногам проветриться и отдохнуть.
      Дурной запах от портянок ударив нос, даже самому стало до неприятности противно, а чего бы их не простирнуть и не развесить на вербе, денёк-то задался тихий и довольно тёплый, за пару часиков просохнут.
     Ведь ничего нет приятнее, чем намотать на ноги чистые портянки перед тем как их сунуть в сапоги.
        Сняв и бросив на траву пальто, в котором было заметно жарко, а также пиджак, поверх него бросил шапку снятую с лысой головы, взял портянки подошел к краю воды.
       Присел на корточки, намочил их, а затем уцепил из воды у бережка скользкой, что-то мыло глины и в аккурат намылил ей байковые портянки.
     Оставив их отмачиваться, вернулся к вещам, достал папиросу закурил, покуривая приятный табачок не мог не отметить иного возникшего чувства, лёгкость и непринуждённость поведения были сравнимы с тем, будто он сбросил оковы, выйдя из темницы житейской суеты на свободу.
       Да так оно и было, испытывая полнейший полёт свободы в этой забытой всеми степи, ему дышалось легко и свободно, где журчание бегущей в канале воды, пение птиц и жужжание насекомых отдавалось полнейшей идиллией, как радостное и восторженное избавление от бытности сует.
       Выкурив папиросу, а окурок зашвырнув в воду, где тот шлёпнувшись издал шипящий вопль, тут же был подхвачен течением и унесён потоком в сторону старого моста.
         С ощущением бодрости и приятной лёгкостью внутри, можно считать, что перекур закончен и пора приступить к постирушкам своих портянок.
      Занятие не столь сложное, малость перетереть портянки в своих ладонях, сполоснул каждую в отдельности, отчего вода окрасилась в глиняную взвесь и унесённая потоком вскоре осядет на дне канала.
         Отжав свои портянки почти до сухости, как делают хозяйки развешивая бельё, встряхнул и повесил на ветви сушиться.

        Удивившись собственному умению до чистоты настирывать свои портянки, решил за одно и помыть свои ноги, засучив штанины подошёл к самому краюшку у воды.
       Сунув ногу в довольно прохладный поток, найдя там, как ему показалось, надёжную опору и перевалив весь свой вес на неё, да не учёл одного важного момента, как невероятная скользкость глиняной основы.
      Нога резко поехал вниз, не удержав равновесия в смачном шлепке валиться на свой зад, недоуменно тараща свои глаза, пытаясь сообразить чего же такого с ним случилось и тут закатывается пронзительным смехом.
      Весёленькая вышла история, теперь придётся стирать и штаны, да и исподнее тоже, вот и помыл выходит ноги.
     А чего бы не постирать, в особенности исподнее, если припомнить, то он давненько не мылся и не менял нательного белья. 
       Постирушки своих вещей продолжились, когда занят делом время летит неумолимо, вот уже солнце поднялось в зенит, жарит будто в последний день мая.
       А чего бы заодно не искупаться, если сама погода позволяет это сделать.
 Правда водичка оказалась довольно прохладной, но ничего можно ради купания и потерпеть, а погрузившись по самою шею и вытянув ноги, придерживаясь за берег, невольно глянул по другой берег, где в обилии разрослась осока.
      Сама собой напрашивалась мысль, а не полазить в её корневищах в поисках спрятавшихся там раков?
        А почему бы и нет, вон уже и голодные колики дают о себе знать, так чего бы не рискнуть для удовлетворения возникших потребностей.
        К тому же канал не столь широк и глубок, ни каких проблем не возникнет в преодолении не значительного препятствия.
      Оказавшись по другую сторону и осторожно прощупывая корневища осоки выискивая среди них  притаившихся раков, вдруг ухватил что-то большое и мерзкое, моментально в голове промелькнула мысль, а не змеюка ли это, только вытащи её из воды и она в тут же вцепиться в тело ядовитыми зубами.
      А вот благоразумие подсказывала иное мнение, что в этих краях не водиться крупные экземпляры подобных гадов.
        Так что это могло быть, довольно крупное и округлое?
  Злотазан испытал невероятную брезгливость, когда это существо мощно дёрнулось, пытаясь высвободиться из его рук.
      Благо, что не произвольно случился хватательный рефлекс, его пальцы сжались подобием клещей, цепко ухватив свою добычу.
        Возникшее любопытство и проявившийся интерес вынудили его вытащить из воды это неизвестное ему существо и взглянуть, возможно оно вполне подойдёт для употребления в пищу.
        Выдирая вместе с корневищами, вытаскивает свой улов на поверхность и едва не издают радостный клич, это оказался огромный, с его руку усач, рыба достойная уважения любого кулинарного заведения, вполне по своим вкусовым качествам сравнима с форелью.
        Упустить этого усача, равносильно упустить свою удачу, прижимая его к себе, как самую дорогостоящую цацку, когда либо побывавшей в его руках, в состоянии восторженной радости он возвращается на свой берег.

         Прекрасно зная, что край покатого бережка довольно скользок, совершает не простительную ошибку, а всему виной его торопливость, не убедившись, что его выставленная нога прочно стоит, было приподнимает вторую и в тот же момент происходит непростительная промашка.
        Нога скользит и он теряя равновесие мордою втыкается в берег, едва не расплющив себе нос, но ни какая, даже невыносимая боль не заставит выпустить из рук эту драгоценную в самом прямом смысле рыбину.
        Истерично дрыгая скользить обеими ногами, подключив к этому и свои колени, продолжает упорствовать, чему наградой станет преодоление, казалось бы, не преодолимого препятствия.
        Не поднимаясь с коленей, торопливо и иной раз припадая, опять же на свою подставленную голову, ударяясь своим лбом о землю, прошёлся к своим одеждам.
        Только здесь он позволил расцепить свои затёкшие пальцы, усач всё это время проявлял невероятные усилия, продолжал трепыхаться, близость воды, как коварный враг мог лишить его вкусного обеда. 
        Одной рукой прижимая усача к земле, он другой пытался вытащить из кармана пальто свой браунинг, нет он не собирался застрелить эту рыбину, да и патронов в нём не было, пришлось поступить более прозаично, несколько точных и крепких ударов рукоятью по голове усача и тот напоследок дрожа своими плавниками отбыл в свой рыбий рай.
       Ещё не веря свалившемуся счастью, довольствуясь неожиданной удачей, так на всякий случай сунул  умерщвлённого им усача в рукав пальто и завернул для надёжности, уж лучше перестраховаться, чем потом жалеть об утрате этого ценнейшего и вкуснейшего блюда зажаренного на костре.
      Вернувшись к воде, присел, обернулся на сложенное и придавленное портфелем пальто, высморкавших от попавшей в нос грязи, умылся, обмыл колени, вернулся обратно, вытряхнул из рукава усача, дрожа от охватившего его холода, нацепил на голое тело пальто и не застёгивая его на пуговицы, закурил.
     Дымя папиросой и с высоты своего роста поглядывал на рыбину, предварительно обдумывая, как с ней в дальнейшем поступить.
     Очистить её от мелкой чешуи или же огонь сам довершит эту довольно трудоёмкую возню, испепелив её в пламени.
     А вот выпотрошить рыбину минутное дело, для этого у него имеется довольно острый нож, случайное приобретение этой прошедшей ночи.
     Вид у Злотазана был респектабельно пугающий, чисто выбритый череп с сизым рубцом от темя до левой брови, к тому же округлый шрам от выстрела из нагана в его голову над правой стороной лба, с одетым на голое тело пальто и ножом в руке.
          Зрелище я вам скажу не для слабонервных, случайно окажись в этом месте, бежал бы прочь не оглядываясь назад.

        К предстоящей трапезе оголодавший скиталец подошёл со знанием поварского искусства, в первую очередь занявшись организацией костра и простенького приспособления в виде срезанных с вербы рогатин, воткнутых в землю и самого вертела.
       Из собранных сухих сучьев сложил конусообразную пирамидку, схожую с очень миниатюрным жилищем жителей крайнего севера, подпалил.
       Вначале повалил едкий дым, а после того, как костёр разгорелся, набрав достаточную температуру, он практически исчез.
      Выпотрошив рыбину, Злотазан столкнулся с возникшей проблемой, как насадить на вертел рыбу, без большого ущерба для неё, с одной стороны она уже прожариться, так с другой ещё будет сырой.
        А тут ещё вдобавок пришло озарение, вербная ветка отдаст свою горечь, испортив вкусовые качества жареной рыбы.
        Вообще зачем ему понадобился этот вертел, когда усача можно запечь, обмазав со всех сторон глиной.
       Вполне оправданный цыганский метод, так почему бы им не воспользоваться, на счёт глины, так ей здесь столько хоть отбавляй, а всё одно меньше не станет.
      Обмазав рыбу толстым слоем глины любитель-кулинар кладёт её в костёр и засыпает сверху жаром.
       Всё, больше ни каких проблем и опасений, что рыба может подгореть или же наоборот не до жарится, сиди себе дожидайся, бездельничая в своё удовольствие.
        А там и бельишко подсохло, можно исподнее и штаны надеть, ну не ходить же ему как закоренелому туземцу, потрясая своими причиндалами.

       Где-то через часик из костра потянуло вкусным запахом и в кишках заурчало в предвкушении сытного обеда.
     Ещё немного выдержки, да где её наберёшься, когда сама природа распаляет невероятные аппетиты и можно будет приступать к приятной трапезе.
      Выкурив папиросу и решив, что вполне довольно, а рыба дойдёт, остывая в глиняном кляре.
      Ну не станешь же хватать руками этот раскалённый кусок глины, дошедший до стадии образования керамического камня.
     Разгорнув жар в стороны, ранее приготовленным вербным вертелом, ходил вокруг приготовленного усача, что тот оголодавший волк вокруг овчарни.
         Чего бы не делал и какой бы уверенностью не обладал, нужно всегда быть внимательным и тогда не случиться глупейшего недоразумения.
         Как было не заметить, наступив на тлеющий жар, резкая жгучая боль пронзила ступню, отчего нога сама не произвольно дернулась вверх, выронив вертел-кочергу, подобно цапле стоя на одной ноге, а вторую обхватив обеими руками извергнулся, изогнулся подобно бублику, раздувал щёки и дул себе на обожжённую стопу.
        Ожог так себе, самая малость, а вот неприятность вышла довольно внушительная, жжёт будто ему в подошву вонзили свои жала сотня пчёл.
      Сотня пчёл это он слишком загнул, им и на всей подошве не разместиться, а вот парочку особей, это уже без всяких прикрас истинная правда.
     Используя старый добрый и проверенный метод, намазав место ожога своими соплями, окончательно избавился от неприятного жжения.
       Тут же позабыв о свершившийся неприятности, вновь своё внимание устремил на запечённый кусок глины с рыбиной внутри.
       Ожидать, когда он окончательно остынет не было уже никакого терпения, ничего лучшего не придумать, как зачерпнуть пригоршню воды и полить сверху.
   Дело не хитрое и к тому же быстрое к исполнению, принеся в пригоршне воды, пролил сверху, отчего образовалось густое облако пара, а сама глина от резкого перепада температур треснула в трёх местах, само проведение разделило рыбу на три равноценных порции.
        Средняя самая малая часть, по отношению к другим двум являло собой самый лакомый кусочек, вот с него и решил начать свою трапезу Злотазан.
     Применив нож и разломив на две половинки подобием изогнутых черепичек, тех самых что древние греки покрывали крыши своих домов, в момент разделения пахнуло невероятно аппетитным запахом, оставалось принять решение из какой в первую очередь начать своё объедение.
       Ну конечно же с большой, чего здесь сомневаться, всегда бери большее, ибо меньшее может распалить желание, не удовлетворив потребность в конечном счёте.
        Вкусив первый кусок рыбы и оценив его по достоинству истинного гурмана, дал высокую оценку этого приготовленного в костре блюда.
        А окончательно распробовав внёс некое дополнение, как приправить для большего вкуса солью и набить нутро рыбы петрушкой.
   И ещё бы хлебушка ломоть и бутылочку белого вина, вышел бы отличный пикничок на природе.
        Но к великому сожалению приходиться довольствоваться малым, ведь с утра у него и этого не было, так чего обижаться на судьбу, если она соизволила послать ему малое удовольствие, которое он вовсе и не заслуживает.
         А кто вообще чего-либо заслуживает не пошевелив даже единым пальцем, есть конечно такие счастливцы, то таких единицы, если и перепадают с их стола кому-то малые крохи, то сам Злотазан лишён подобной возможности и вынужден лично зарабатывать на собственное пропитание.
       И он этого не чурается, имеет способность добывать продукты там, где это может показаться невозможным.
      Да и приписывать себя в когорту блюдолизов не собирается, зависеть от чужих подачек не свойственно его характеру, да он скорее украдёт или ограбит, чем будет лебезить перед какой-то не достойного его уважения тварью.
         С чувством пришедшей сытости, доедая вторую порцию томлённого усача, впадая в приятную дрёму, невольно подумал о превратностях судьбы наполненного инакомыслием, где насытивший голодный  в корне меняет своё мнение к жизненным перипетиям.
         С чем это сравнить, да с тем же положением переполненного мочевого пузыря,  когда все мысли сконцентрированы только на одном, как можно скорее освободиться от этого неприятного чувства внизу живота.
       И как только это случается, то наступает невероятное облегчение, тут же позабыв о недавней гнетущей проблеме.
       Не в силах одолеть  оставшуюся третью порцию, решил приберечь её на вечер, а сам закурив папиросу и завалившись на расстеленное пальто, предался приятнейшему наслаждению.
        Одолевшая дремота погрузила его в кратчайший сон, в котором он оказался свидетелем кончины двух негодяев, Василя и Жорика, которых на его глазах переехал паровоз, отчего они неимоверно разразились сорочьей трескотнёй.
        Открыв глаза и посмотрев на небосвод, быстро определился, что солнце катиться за горизонт, выглядывая из-за него на половину.
       А шум устроили сороки, прилетевшие с другим сорочьим семейством, устроив настоящий переполох, пришлось им устроить радостную встречу, меча в них остатками запёкшийся глины.
       Выдержав внезапную сорочью осаду и победив в неравной схватке,  отужинал третьим рыбьим блюдом, выкурил папиросу и когда макушка солнца окончательно скрылась за горизонт, снял с ветвей вербы стиранные портянки, намотал на ноги и надел сапоги.
        Далее нацепил на себя пиджак, а на пиджак пальто,  с приходом сумерек не в силах противостоять комариному нашествию, роившемуся вокруг него, с большим удовольствием покинул место временного обиталища, выбрался на берег и потопал вдоль канала к старому мосту.

                09-10 май 2026г.