Страшное когда-то, ценное сейчас

Дед Тит усаживается на своей табуретке с обшитой кожей сидушкой – затёртой, но удобной и мягкой. Алюминиевый протез стоит в углу. Дед закуривает, почёсывает лысину, улыбается мне. Тихий разговор с родителями ведёт бабушка Устинья.

Дед Тит смотрит на меня с фотографии памятника под высокими соснами. Баба Устинья рядом. Солнечный свет сюда проникает слабо – на могилах ничего не растёт.

Вот мы с отцом везём новый крест для бабушки – завещала, чтобы только деревянный был,- проще нести, когда страшный суд наступит и «каждый понесёт то, что над ним»,- говорила она.

Вот уже и отец улыбается с памятника. И сын Илья улыбается, - у него и памятник хороший, и место открытое, тихое.

Память творит чудеса – я вижу их, слышу их, - сразу в нескольких временах.

Когда-то думал, что некоторые вещи не изменятся никогда. Родители мамы - Дед Сергей и Баба Тоня всегда будут встречать нас в своём доме на улице Рабочая в Искитиме. Жирный кот Васька будет коситься на вошедших и не шелохнётся, а Мулька – до безобразия раскормленная сучка той-терьер, будет радостно лаять и ластиться.

Да, лет с пятнадцати пришло понимание, что когда-то всё изменится. Но это «когда-то» казалось так далеко, а покашливание деда, перезвон посуды бабушкой, - близко и неизменно.

Дед улыбается, сигарета, засунутая в лампадку, сгорела до фильтра. Всё осталось там, в том прекрасном «когда-то», а я здесь, в другом, наступившем «когда-то».

«Вы даже не представляете, как ТАМ прекрасно!», - сказал мне в одном из снов Творец, когда я его спросил, как ТАМ, за чертой? Не представляете…

Всё меняется, и мы, и те, кто рядом. Появляются, живут, уходят. И хочется обнять, услышать, поговорить. Но, с другой стороны, если всё правильно принимать, то с годами учишься ценность жизни. Понимаешь, что если есть у тебя близкий человек – то целуй, обнимай, люби его. Прямо сейчас. Пока не наступило страшное «когда-то». Пока либо ты, либо он не будет улыбаться с памятника…