Повесть Искушение, часть первая

Искушение

«Хотя и рядом, да не вместе
И грех, и святость столько лет.
Но капля Правды перевесит
Греховный мир – прельщенный свет»…
                Иеромонах Роман

Вместо предисловия

Вам нравится повышать квалификацию? Мне – очень! Особенно когда отправляют недели на три в другой город. Учись, ходи на лекции и отдыхай. Новые люди, новая «картинка» перед глазами. Не такие, как в твоем городе, а совсем по-новому волнующие ароматы цветущих яблонь и сирени. И цвета более яркие, насыщенные. А какие притягательные запахи свежего хлеба и булочек, что продают в кафе, на первом этаже гостиницы! Пишу и ощущаю, как будто опять вдыхаю аромат ванили, чуть корицы, так и хочется бежать в кафе, чтобы купить себе еще теплую «витушку».
…Был май, в самом соку, немного жаркий. Я приехала в Уральскую академию госслужбы, в славный город Екатеринбург. Группа подобралась интересная, люди, легкие на подъем, остроумные. Познакомились, даже сдружились. Преподаватели сильные, занятия разные, в том числе интерактивные, где нужно быстро соображать, работать в команде. Да и после «уроков», по вечерам, мы общались, ходили гулять по городу, на набережную, брали напрокат лодки и катались по реке.
У кого-то на этих курсах случились небольшие «романчики» – в общем, все, как обычно происходит на учебе или на отдыхе.
В нашей группе были двое местных, екатеринбуржцы. Олег после занятий убегал по делам, а Наташа с удовольствием проводила время с нами, иногородними.
…Признаюсь честно, когда я увидела Наташу впервые, сразу подумала: да это Венера, та самая, с картины Сандро Боттичелли «Рождение Венеры». Помните, она там плывет к берегу в большой раковине?
Постепенно мы с Наташей начали проводить больше времени вдвоем. Мы, что называется, «сошлись».  Так случается, точнее, только так и случается: мы интуитивно выделяем среди других человека, который нам интересен, с которым легко, на одной волне, в резонансе. Так вышло с Наташей.
По паспорту ей 43 года, а на вид дашь не больше тридцати трех–тридцати пяти. Бывает такая чудесная наследственность! Прибавьте сюда пытливо-радостное отношение к жизни и… отсутствие вредных привычек. Я почти не шучу про «привычки» – эта моложавая женщина не курит, у нее прекрасный свежий цвет лица.
Какая она – Наташа? Немного выше среднего роста, зеленоглазая, с чуть насмешливым взглядом. К счастью, не применяет ботокс, «уколы красоты»; ничего себе не наращивает и не разглаживает. 
Наташа женственна от природы, у нее необыкновенная грация – в каждом движении, жесте, повороте головы. Я с самого начала восхитилась: красавица, да еще с длинными темно-рыжими кудрями! Волосы у нее вьются от природы. Она их закалывает наверх, говорит, что от них жарко. А уж когда распускает, то почти все, не только мужчины, оборачиваются вслед.

…Мы говорили с Наташей о многом: о музыке, театре, литературе. Были едины во мнении, что Жизнь – самый удивительный сценарист. Ни один писатель (я сейчас не о фантастах) не выдумает того, что предложит испытать судьба. А какие хитросплетения событий, какие ходы! Люди полагают, что хорошо знают себя, но в предлагаемых обстоятельствах меняют минус на плюс, белое на черное. И только Богу ведомо, чем и как закончится тот или иной сюжет.
Однажды речь зашла о так называемых женских романах, к которым моя новая подруга относилась с легкой иронией. Я сказала Наташе, что пишу рассказы, повести, дала кое-что прочесть. Она заинтересовалась:
– Ты о себе пишешь, Танечка? Это твои истории?
– Вообще-то нет! Хотя, безусловно, есть в них и мое, пережитое. Но, знаешь, когда первая повесть была опубликована, мне писали и звонили женщины, с которыми в жизни случалось то, что происходило с моей героиней. Делились со мной самым тайным, сокровенным, что меня чрезвычайно удивило! Мужчины тоже рассказывали мне свои истории, правда, реже. Но и они находили в сюжете что-то, созвучное себе.
– Так прямо и говорили?
– Да.
… Разговор этот имел неожиданное продолжение!

Часть первая

Куда уж нам, да белые одежды?

Когда курсы повышения квалификации заканчивались, буквально за день до нашего отъезда из Екатеринбурга Наташа пришла ко мне в гостиницу. В длинной белой юбке и алой блузке, которая ей удивительно шла, добавляла нежного румянца на щеках. Волосы распущены – редкий случай – они струились змейками-кудрями по спине.
Была она веселой, немного даже нервно-веселой, отчего-то взволнованной. В руках держала пакет. Открыла его, достала несколько общих тетрадей.
– Вот мои дневники. Здесь один период жизни, полтора года. Я писала лет семь назад и, знаешь, была честна перед собой, хотя мои поступки не отличались последовательностью.
– Ты хочешь, чтобы я прочла? Забрала их с собой?
– Да, если тебе интересно! Может быть, используешь потом в своей повести часть моих записей. Зачем? А вдруг люди прочтут и увидят себя, одновременно со стороны и изнутри ситуации. Многие же бывали в подобных обстоятельствах!
– В каких именно, Наташа? Я же не знаю, о чем ты.
– Ну, встречались с женатыми (замужними). У меня положение осложнялось тем, что я была воцерковленной.
– Почему осложнялось?
– Потому что вера для меня – не только «рассуждение о Боге», а церковь – не просто «культовое здание, где ставят свечи». Я держала посты, участвовала в таинствах, исповедовалась, причащалась. У меня был духовник! …Ты почитай дневники, и всё поймешь.
– Хорошо, я возьму их. Спасибо, что доверяешь!
– Это тебе спасибо! Разделенная с кем-то история… отпускает. Буду рада, если моя послужит кому-то. Ты же знаешь, когда мы захвачены чувствами, то не понимаем, что происходит на самом деле. Подменяем реальность иллюзиями.
– Обязательно прочту!
Тут же открыла одну из тетрадей, буквально выхватила глазами фразы:
«Я перестала понимать происходящее. Вадим ведет себя так, словно у него две семьи. Он органично вписывается в ситуацию, зато я, негодная, стала из нее выбиваться.
Неужели он не понимает, что с ним я фактически более одинока, чем вообще одна? История не нова и, наверное, банальна. Но ведь НЕ Я придумала все это! Вадим твердит мне о своей любви. Как же он представляет себе мою жизнь? Я – вне закона, человеческого, Небесного. Воришка, который урывает себе кусочек чужого».
***
…Оторваться было трудно, настолько СРАЗУ И ВДРУГ захватили слова Наташи, но она стояла передо мной в гостиничном номере, нам пора было уходить, поэтому я, поборов желание узнать, что дальше, захлопнула тетрадь.
Сразу же, при ней, положила дневники в чемодан. Мы обменялись номерами телефонов, прочими данными, вроде скайпа, и пошли на заключительный, прощальный, так сказать, вечер. Он удался! Преподаватели нас хвалили, а как же иначе? Мужчины блистали остроумием, которое отчасти было подогрето спиртным, а дамы – нарядами и кокетством.
Когда веселье начало переходить некую грань, за которой видится большая разница в состоянии людей, мы с Наташей покинули «поле битвы» и отправились гулять. Теплый летний вечер, некоторая расслабленность после веселья, ароматы цветущих деревьев, – все настраивало на естественность, располагало к откровенности. Мы нашли тихое кафе, устроились за столиком на улице. Я осторожно попросила:
– Расскажи мне немного, что там, в твоих дневниках.
Она колебалась недолго, потом решилась:
– Ну, слушай…
Если бы мне поведали такую историю, не поверила бы, точно! Давно, в юности, был у меня хороший знакомый, Вадим. Мы учились в Уральском университете, правда, на разных факультетах, и он постарше.
– Влюблены были друг в друга? – спросила я.
Наташа засмеялась:
– Вовсе нет! Мы были отличными, великолепными приятелями. Я видела в Вадиме умного, тонкого собеседника. А еще остроумного и интеллигентного человека. Таких юношей среди моих знакомых было, честно сказать, мало. Вадим смотрелся аристократом! Но никакой знойности в наших отношениях не наблюдалось, более того, он казался мне воплощенным спокойствием. Плюс к этому Вадим немного флегматичный, размеренный какой-то, что ли! Честное слово, я не могла представить его влюбленным в девушку.
На всяких длинных заседаниях, совещаниях мы с Вадимом развлекались тем, что переписывались… стихами! Знаешь, первый пишет две строки, другой должен закончить их, разумеется, в рифму и написать следующие две.
– Да, мы тоже так в институте коротали время на скучных занятиях или конференциях. Ну, а потом-то что, с Вадимом?
– Мы окончили университет. Сначала вышла замуж я, потом женился он. Время от времени встречались. Представляешь, всегда находили темы для разговора! С ним было удивительно легко. Изредка Вадим приглашал меня в кино. Мы гуляли по улицам, болтали, понимали друг друга с полуслова, шутили, смеялись. А потом расходились по домам, чтобы снова не видеться год-два.
– Про мужа он спрашивал?
– Про мужа – нет! Про сына спрашивал. Я Вадиму никогда не рассказывала о своих семейных проблемах…
Случилось так, что мы с мужем расстались. Хотя прожили вместе десять лет. После развода я чувствовала себя вполне самостоятельной, открытой миру. С другой стороны, если честно, мне очень не хватало нежности, любви именно со стороны мужчины! Бог дал мне страстность, может быть, для испытания – не знаю. Тяжело одной! А я была одна…
Прошло еще года три.
Однажды, по работе, я поехала на международный симпозиум, который проходил под Екатеринбургом. Было это в январе. Шла на заседание своей секции и вдруг, нос к носу, столкнулась с… Вадимом. Мы улыбнулись друг другу: «Вот так встреча!». Договорились вместе пообедать. В перерыве Вадим стал расспрашивать меня о сыне, о муже. Я усмехнулась: «Развелись!».
Потом начался обычный разговор. Но… Я даже не знаю, как тебе объяснить. Будто какой-то огонек зажегся, и я увидела в глазах Вадима больше, чем просто дружеское участие. Мы общались в течение дня, вечером. И, знаешь, мне было не совсем уютно под взглядом мужчины, которого, как я полагала, неплохо знаю. Он смотрел на меня, будто согревая, и глаза его говорили очень многое. Ну, не мне тебе объяснять. Ты женщина и прекрасно понимаешь!
У меня возникли свои соображения, но я сочла за благо промолчать. А Наташа продолжала:
– Симпозиум, к несчастью (или к счастью?), длился три дня. Мы с Вадимом говорили, гуляли. В конце концов, я не выдержала и, пользуясь правом давней дружбы, спросила:
– Вадик, что происходит? Ты смотришь на меня так, что мне становится неловко.
Вот тут мой старый добрый приятель поразил меня. Он начал рассказывать нашу историю такой, какой она была все эти годы для него. Мне даже сейчас трудно выговорить вслух: оказывается, он был… влюблен в меня, еще с юности. Я бы не поверила! Вот-вот, в твоих глазах читаю: мало ли, что можно наговорить!
– Наташенька! – не выдержала я. – Не мне тебе объяснять: в командировках, как в отпуске, мужчины становятся очень влюбчивыми. Они такое тебе расскажут, «Санта-Барбара» отдыхает!
– Я бы тоже сомневалась, но… В общем, я только слушала и изумлялась. Вадим напоминал мне наши встречи, разговоры, причем с точностью рассказывал, во что я была одета, на какой лавочке мы сидели, какой дорогой шли. Что я говорила, как улыбалась. Какое у меня было настроение. Честно говоря, иные детали я забыла, конечно, а он помнил ВСЁ!
Я спрашивала:
– Вадик! Но ведь мы столько раз сидели рядом. И в кино. Как же ты не… проявил своих чувств?
Он ответил:
– Да я на экран почти не смотрел. Мне безумно хотелось прикоснуться к тебе, обнять, хотя бы взять за руку!
– Но почему ты ни разу мне ничего не сказал? – допытывалась я.
– Дураком был… Я тебя и в гости звал, помнишь? – рассказывал он.
Честно говоря, я не помнила! Но и не понимала: как могла не видеть, не чувствовать? Ведь, елки-палки, влюблялись же в меня другие мужчины. А Вадим! Надо же, всегда такой выдержанный, спокойный!
Зато теперь я смотрела в его глаза и, веришь ли, знала, чувствовала, что мы… будем вместе.
– Наташ, а дальше?
– Мы вернулись с симпозиума. И началась сказка. Ну, кто же будет от нее отказываться? Мы часто встречались. Вадим очень нравился мне.
Неделя шла за неделей, а Вадим все говорил мне о любви. Я слушала, хотя верила больше его глазам, его пылкости, внимательности. А он повторял, что судьба дарит такое лишь однажды, что он ждал 17 лет, и его любовь никогда не пройдет…
В моем сознании, конечно, возникло слово «любовница». И я его озвучила. Но Вадим неизменно отвечал: «Ты не любовница. Ты любимая!».
Знаешь, если бы я за-хо-те-ла создать образ мужчины, который бы мне импонировал во всех отношениях, я бы не выдумала лучше, чем Вадим. В мои-то годы я давно перестала верить в существование принцев. И откуда он такой взялся? Впрочем, оценивая его по достоинству, я по-прежнему знала, что не люблю его. Влюблена, да!
Вадим познакомился с моим сыном, нашел с ним общий язык. У них были какие-то дела, игры. Хотя сын порой саркастически (в свои 13 лет) интересовался: «Зачем дядя Вадим ходит к тебе? У него же семья есть!».
Вадим меня успокаивал: «Пусть он все вопросы задает мне. Я отвечу». И когда звонил, то всегда спрашивал: «Как вы там? Как Алеша?».
Однажды он уехал в довольно долгую командировку. И вот тогда я начала ясно чувствовать, насколько он мне дорог! Даже не ожидала от себя такого. Вадим вернулся и снова начал… ходить между двумя домами.
Я понимала, что вся правда – на стороне его жены. У нее все права, у меня – никаких!
– Насколько я понимаю, ты не хотела так жить?
– Скорее не могла, права не имела, ведь я крещенная. И не просто так, мы с сыном часто ходили в церковь, к исповеди, к причастию.
– А Вадим что же?
– Он… не крещен, об этом надо отдельно говорить…
Так вот, Вадим опять говорил о своей любви, о том, как он обязательно повезет меня к морю, ведь у нас впереди целая жизнь!
Целая жизнь, и… на два дома, на двух женщин? Конечно, я и раньше размышляла о его семье. Знала, что у них маленький сын, ему всего пять лет, что это долгожданный ребенок. Но его семья была для меня табу, я ни о чем не спрашивала. Хотя, если честно, мне было больно, когда Вадим говорил, например: «Не пойдем по этой улице! Мы можем встретить мою жену – она должна вести сына из садика». Или: «Наташенька, не обижайся, но не надо брать меня под руку – в городе так много знакомых!».
– Но ты сама говоришь, что вся правда – на стороне его жены!
– Говорю. Но ведь Вадим был инициатором наших отношений. Он все это затеял! И он, такой «продуманный», мог бы… как-то представлять наше будущее, разве нет? Хорошо, пусть не сразу, а когда ближе узнал меня…
По вечерам, если Вадим сидел у нас дома, и ему пора было идти домой, он изящно выходил из положения: «Все! Гони меня, вам пора отдыхать!».
Свидания назначал также своеобразно: доставал из кармана расписание занятий (он в вузе преподает) и, глядя в него, говорил: «Во вторник с утра до обеда я свободен. Алеша как раз будет в школе. Давай встретимся».
…Мне не хотелось причинять огорчения той женщине. Ни в коем случае не хотелось бы отнимать отца у сына. Хотя… ребенок всегда чувствует, если в отношениях родителей не все в порядке. Допустим, сын еще мал. Но почему бы Вадиму не сказать мне: «Наташа! Давай подождем, пока сын подрастет!».
А он молчал. Вообще молчал!

*  *  *
…Мы с Наташей вдруг заметили, что уже очень поздно. Пора было уходить из кафе. Мне – собираться в дорогу. Ей – возвращаться домой. Мы простились, я ее обняла, и вскоре она, помахав мне рукой, скрылась из виду.

Разговор этот нас объединил, точнее, сблизила откровенность Наташи.
Я раздумывала об этой истории, пока шла до гостиницы. Потом – хлопоты, сборы, вокзал. И вот я уже в своем купе.

Оказалось, я настолько заинтригована, что не вытерпела до дома, начала читать дневники Наташи прямо в поезде. Тетради были пронумерованы. Решила не заглядывать в середину, а честно читать сначала.
***
15 января. Вернулась с симпозиума.
Когда ТАМ мы увиделись с Вадимом, он рассказал историю … его чувств ко мне. Дальше было колдовство. Наваждение. Иначе объяснить не могу! Вроде бы не весна – январь. Много снега. Точнее, там, за городом, даже не снег, а снегА. И нега! Она разливалась по телу, исходила, как мне казалось, от его глаз, от его рук.
Три дня мы провели на конференции. И вечера принадлежали нам! Прогулки под высоченными соснами.
Помню наш первый поцелуй. Мы гуляли почти по сугробам. Было тихо-тихо. Мне захотелось взглянуть на верхушки сосен, их движение завораживает. Я запрокинула голову – шапка свалилась в снег, волосы рассыпались по плечам. Вадим сделал шаг ко мне, взял за талию. Поцеловал, сначала в щеки, потом коснулся губ. Чувственно? Конечно! Но ПОКА в нас не было в нас той страсти, которая требует немедленного продолжения… Мы не торопись, узнавали друг друга.
В такие мгновения время становится равным бесконечности. Природа. Звезды, безмолвие. Даже обычный хор мыслей стихает.
Ничего не важно: что было, что будет. Есть настоящее, благословенное. Истинное, простое, словно скрип снега под ногами, морозный воздух. Теплое дыхание на твоей щеке, тихий возглас, сияющие глаза…
В заключительный вечер на симпозиуме, уже в неформальной обстановке были разговоры, вино, танцы. Я обратила внимание, что на нас с Вадимом смотрят как-то особенно. Словно мы… излучаем свет, тепло, которым и другие хотят согреться. Или это «ореол влюбленности»?

20 января. Всегда считала, что мужчина и женщина, знакомые МНОГО лет, не могут потом влюбиться друг в друга. С чего бы? Характеры известны, привычки, реакции тоже. Наверное, так Вселенная шутит с нами! Вы всё знаете? Извольте понять, как вы ошибаетесь.
Мы с Вадимом снова «познакомились». Но (и это важно!) там, на симпозиуме, он не искал близости в её прямом смысле, интимном. За что я очень благодарна ему.

30 января. Интересно: когда счастлив, когда наполнен чувствами… порой не хочется кричать об этом на весь мир. (В иные моменты – да, в иные – вовсе нет). Я не писала, потому что мне было достаточно проживать встречи с Вадимом. Да и… была одна ночь.
Наверно, я осторожничаю, потому что боюсь спугнуть ту маленькую птичку, того соловушку, что выводит сейчас в моем сердце бесподобные трели. Он поет о любви? Пока не знаю. Красота есть – это точно. Есть трепетность и немного безрассудства.
Стихи я написала легко, они больше похожи на песню. Вот так!

Куда уж нам, да белые одежды?
Как стать счастливой и в придачу мудрой,
Когда была потеряна надежда,
Но вдруг за тьмою наступило утро?

Глаза тереть, смотреть на мир беспечно,
Тот, что звенит в весенне-нежной гамме?
Но счастие, увы, недолговечно,
И жизнь есть жизнь, ну а мечты мечтами.

Наверно, сплю, прекрасно и тревожно,
Слова, что говоришь, серьезны очень.
Так не бывает, это невозможно,
Вот разве только быстротечной ночью.

Меня опять видения коснутся,
В твоих глазах всё лучшее читаю,
И даже если суждено проснуться,
Я этот сон сейчас благословляю.
***

На этих строчках я словно вынырнула из дневника Наташи. Он настолько увлек меня, что я забыла обо всем. Сначала немного трудно разбирать незнакомый, порой торопливый почерк. Постепенно я приноровилась, и если не понимала сразу слово, то чувствовала его, узнавала по контексту. А еще меня поразили стихи Наташи (даже не тем, что написаны профессионально)! Они были живые, легкие, страстные.
…Продолжила читать дневник Наташи, когда вернулась домой. События разворачивались, как в фильме, на моих глазах – такое было чувство.
***
2 февраля. Сегодня воскресенье. В церковь приехала рано – в восемь утра уже была в храме. Мой духовник, отец Павел, исповедовал тех, кто был на ранней литургии, оставшихся.
Служба началась в 9:30. Приехал епископ. После общей исповеди я встала на индивидуальную, к отцу Николаю. Он, хотя и довольно молодой, болеет часто, больше сидит. Когда подошла моя очередь, опустилась на колени, чтобы было лучше слышать батюшку. И… вообще, оно само так получилось, состояние смирения, что ли.
Отец Николай долго говорил со мной! Про сына очень интересно:
– Вы должны привить ему уважение и любовь к женщине. В дальнейшем он будет искать ту, что похожа на вас.
Еще – о вреде телевизора:
– Там, на экране, ребенок получает всё готовое, «разжеванное», не вполне настоящее, а ему надо в жизни все испытать самому: первые разочарования, первую любовь, первый поцелуй. С экрана же часто льется пошлость; бывают и примитивность, и ужасы, и порнография! Помните: «Не всякого пускай в дом свой!». А, включая телевизор, мы пускаем к себе в виде «киногероев» демонов, вампиров и прочее…
… Про Вадима рассказала, думала, батюшка не допустит до причастия. Но нет! Он почти рассматривал возможность нам… жить вместе с Вадимом. Сказал только, что тот будет вынужден строго вести себя по отношению к моему сыну.
А встречаться, как ни странно, не запретил – мол, время лечит. Вздохнул только:
– Хорошо быть свободной… с Богом!
Я посмела возразить, что одной тяжело.
– Желаю вам твердости! – напутствовал.
Еще я спросила про Игнатия Брянчанинова: он столько грехов перечисляет – мне никогда достойно не причаститься, так получается?!
Отец Николай заметил:
– Апостол Павел, молясь, просил у Бога, чтобы тот вырвал жало его грехов. Господь отвечал ему: «Будешь безгрешен – возгордишься. Довольно тебе и моей любви!».
И батюшка прочел над моей головой разрешительную молитву. А причащал епископ.

8 февраля. Конечно, мы с Вадимом проживаем сейчас романтический период. Если говорить рассудочно. А на самом деле это каждодневные открытия, это волшебство взглядов и настроенность друг на друга. Надо же, быть знакомыми «сто лет» и так мало знать друг о друге. Я раньше считала его… не эмоциональным. Да, остроумный, но море спокойствия. Очень ошибалась!
Сегодня Вадим сказал:
– В тебе такая глубина, Наташенька! Я… только стопы ног намочил в твоем океане.
Еще признался:
– Знаешь, тогда, в юности, я боялся тебя, не смел тебя коснуться. Ты казалась мне недосягаемой! Ты – идеал…

15 февраля. И все-таки, все-таки мне, по сути, нельзя встречаться с Вадимом. Интересные слова, да? А ведь это правда. Из-за меня совершается грех прелюбодеяния. И… с моим участием. Как бы красиво ни выглядела наша история, нужно грести к какому-то берегу. Понимаю, что, наверное, рано говорить об этом. Вот и батюшка Николай сказал «время лечит!».
Но я… получила серьезное предупреждение. По крайней мере, для меня событие прозвучало так! А произошло вот что.
Вчера я была в кулинарии, недалеко от дома. К ней ведут несколько ступеней. Купила все, что нужно, собралась выходить. Мне навстречу – женщина, она придержала дверь, пропуская меня:
– Пожалуйста, проходите!
Я быстро шагнула наружу, не глядя под ноги. Этот вежливый жест незнакомки дорого мне обошелся!
На крыльце лежала веревочка, работники кулинарии ей дверь иногда привязывают. На конце – петля! И моя нога попала как раз в эту петлю. А я сделала другой ногой еще один шаг. Летела!!!
Эти мгновения не успела осознать. Пришла в себя только на асфальте. Сижу! Пытаюсь понять, что произошло. Потом начинаю ощупывать ноги. Левую разбила. Она болит, от колена и ниже. Правая нога вроде бы в норме. Правая рука угодила на сумку с продуктами, что и смягчило удар.
…Прохожие остановились – видели мой полет. Стоят – смотрят! Только один мужчина подошел, протянул руку, помог подняться. Подал сумки!
Пошла, прихрамывая, села на лавочку. Приподняла юбку – колготки на левой ноге порваны, нога как-то очень быстро распухла.
Я увидела вывеску «Аптека», зашла, рассказала, что случилось. Мне предложили мазь, которая снимает боль, отек и воспаление. Тут же намазала ногу. Посидела еще на банкетке в аптеке.
А потом, уже дома, задумалась о происшедшем. Случайностей не бывает! Я поторопилась, не смотрела под ноги. С другой стороны, я каким-то чудом – вправду чудом – ничего себе не сломала, больше испугом отделалась. Поблагодарила Бога!
Но в истории явно есть и второй смысл. Как я чувствую, он в том, что я… сама шагнула в петлю. Надо быть осторожной.

20 февраля. Сказка продолжается – я сейчас про наши зимние встречи.
«Когда среди зимы – весна,
Когда тревожно до рассвета», – написала моя приятельница.
Есть очарование настоящим, этим мужчиной с неожиданными ямочками на щеках, если он улыбается. Его словами и пылкостью!
А тревожно потому, что «принц», побыв со мной, собирается и… уходит.
Кстати, кто-нибудь встречал принца, у которого есть жена, а «на стороне» – принцесса? Смешно? Мне нет! Посмотрим, что будет дальше.

24 марта.
Я не писала больше месяца! Они наполнены нашим взаимным теплом, узнаванием друг друга. А еще я себя уговаривала: «Наташа, подожди, не торопи события! Просто БУДЬ. Наблюдай, чувствуй!». И вот я снова в сомнениях.
Мне кажется, что Вадим когда-нибудь все расскажет жене Лене. Недавно я прочла, что 90 процентов обманываемых (женщин и мужчин) чувствуют, что им неверны. Что-то я сомневаюсь насчет 90, но половина, наверное, чувствует.
Вадим столько мне дает! Его любовь ко мне протянулась еще с нашей юности, когда я не знала о ней. ЛЮБОВЬ. Я могу повторить это слово, но мне трудно осознать его глубину именно по отношению ко мне. Хотя я чувствую, что Вадик говорит правду. Понимаю, а поверить трудно: не тому, что правда, а тому, что такое возможно.

26 марта. Мы провели вместе несколько часов. Он отдает всего себя. Я думаю, что трудно найти такого мужчину. Во всех смыслах. А другая «сторона медали»? Она существует. Сегодня я прочла ему стихи, которые написала недавно.

Всё повторится, как осенний дождь,
Сюжет написан точно, на века. –
Сейчас ты повернешься и уйдешь
Туда, где должен быть наверняка.

А что же ролью МНЕ отведено?
Стоять и, молча, плакать у окна?
Нет, лучше улыбнусь, закрыв окно, -
Я не люблю весны, а там весна.

Ты подарил мне сказку и мечты,
Но отчего-то тягостно в груди.
Я без тебя не знаю, есть ли ты…
Тебе пора! Целуй и уходи!

Он погрустнел, но не сказал ничего, вот странность.
У меня такое чувство, что мы провели вместе замечательные каникулы. Буйство эмоций, страсть! Сейчас мне кажется, что всё было, как поет Джо Дассен, «год назад, век назад, вечность назад!».

5 апреля. Были с сыном в церкви. Его к причастию не допустили – он вчера смотрел телевизор. Выйдя из храма, мой тринадцатилетний сын сказал:
– Зато я не как Иуда!
Я ему рассказывала, что надо исповедовать все грехи, даже те, которые считаешь мелкими, незначительными, ведь перед чашей читается молитва: «…не бо врагам Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда».
Мы стояли в очереди на исповедь четыре часа, но сын не возмущался, нашел позитив, и какой!
Мне пришлось сказать священнику о своих взаимоотношениях с Вадимом. Батюшка выслушал и заметил:
– Вы же полгода назад были одна!
Все-таки прочитал над моей головой разрешительную молитву, а потом сказал:
– Не теряйте свой венец, поднимите его и несите до конца!
Грехи отпустил, но посоветовал расстаться с Вадимом.
Да я же все понимаю – нельзя мне встречаться с женатым мужчиной! Что делать?

19 апреля. Скоро Пасха. Я была сегодня в храме, с семи утра до двух пополудни. Настоялась – устала! Но так и не причастилась – очередь не подошла. Жаль! Хотелось мне достойно встретить Светлое Христово Воскресение. Постилась ведь, готовилась к причастию. Осмысленно читала каноны, Последование ко Святому Причащению.
Чудны дела Твои, Господи! В четверг (Чистый четверг) и в пятницу у меня ничего не болело, но просто не было сил. Как будто все они кончились. Я делала над собой усилие, чтобы встать, пойти. Словно пик Страстной седмицы отразился на мне. Дай, Боже, разделить Твои страдания! – Дерзко, конечно, с моей стороны.
Сегодня в церкви тоже было тяжело стоять шесть часов подряд. И только к вечеру стало немного легче.
Стоя у Плащаницы, я просила о здравии сына, о собственной мудрости, но «да будет воля Твоя, а не моя!».
И только сейчас я поняла, что не просить надо, а говорить:
– С Тобой и я, Господи! Нас много, Ты не одинок. Если я что-то могу сделать для Тебя, поддержать, помочь, я сделаю это!
…Теперь придется после Светлой седмицы поститься и причащаться.
Пасха. Опять в церкви искушения и мысли: а смогу ли я достойно идти по этому пути? Вон, как тот мужчина, которого я часто вижу в храме, мы киваем друг другу – здороваемся, – он очень выдержан, спокоен, держится просто. Молится, подходит к иконам, и все у него происходит, как должно быть. Успел он исповедаться, причаститься.

25 апреля. Вот и свершилось! Светлое Христово Воскресение! (СтрастнАя неделя далась непросто). После Пасхи, в понедельник, я была на вечерней в соборе. Служил наш епископ. Какой он был радостный, и у всех наших батюшек светлые лица и сияющие глаза: Христос воскресе!
А как мощно и соборно отвечали единым хором люди в храме:
– Воистину воскресе!
1 мая. Думаю: закончит Вадим читать роман «Дорога никуда», и я поговорю с ним.
Какая связь? Просто, наверное, ставлю некий рубеж, даю ему время.
Я вдруг представила, как он обнимает жену, целует ее. Испытывает какие-то чувства. Не могу запретить себе думать об этом.
Необыкновенно порядочный человек, но… у него две женщины.
Да, они же, их семья, должны переехать в большую квартиру, потом купить другую машину. Интересно: где я в этом сюжете?
Вадим не объясняет даже, почему он не может встретиться со мной сегодня или завтра. Он говорит по телефону: «Я не могу!». И всё! Может, мне попробовать действовать также?
Я говорю себе: Наташа! Вспомни время, когда ты была одна. Одна, всегда и везде. Это лучше?
У меня возникли стихи, сами попросились на бумагу:

Зима однажды тайно нас венчала.
Январь растаял – больше не зови!
А я… тебе ни разу не сказала,
Ни слова не сказала о любви.

Склоняюсь тихо перед тем, что было,
Картины счастья оживают вновь.
Но я… тебе совсем не говорила,
Вообще не говорила про любовь.

Ты полагал: всё сказано меж нами?
Позволь, добавлю, право, не солгу:
Порой я слишком дорожу словами,
И про любовь – не буду. Не могу!

…Защита? Гордыня? Посмотрим! Жизнь покажет.
5 мая. Вчера Вадим был у меня дома. В костюме, в очках – такой… прехорошенький, если это можно сказать о мужчине. Я лежала у него на коленях, на выглаженных брюках и смотрела в его лицо снизу. Право, в эти минуты я была в него влюблена. Продлить бы!

12 мая. Начинаю испытывать к Вадиму настоящую истинную нежность. Сначала – зимой – все было по-другому. После моего одиночества. Это можно назвать страстью.
Теперь мы не торопимся, я чувствую, ощущаю все: от запаха волос, от первого поцелуя до финала. Вот и сегодня мне не хотелось открывать глаз, убирать руки, прерывая объятия, расставаться…

20 мая. Моя приятельница – психолог – дала мне правильные советы, а именно: не говори с Вадимом о его семье, не требуй ничего, не ставь условий! Она молодец, а я? Мне хочется задавать «неудобные» вопросы. Ладно, пусть все идет, как идет.
Сегодня мой сын был на концерте, а Вадим пришел ко мне домой. Мы выпили чаю и…
Наши чувства в этот вечер можно… умножить на два. Я растворялась в них, была собой, может быть, больше, чем, когда бы то ни было.
Вадим говорит мне о своей любви, я ему – нет.
Когда он уже оделся и сидел в белой рубашке и небрежно повязанном галстуке, в костюме, я улыбнулась:
– Если бы ты знал, какой ты симпатичный в этом костюме, ты бы его не снимал!
Это самое бОльшее, на что я способна в смысле признаний. Сказать «я тебя люблю» не могу. Что меня останавливает? Наверное, страх, что это станет «точкой невозврата»; что это слишком серьезно. Хотя…
Я становлюсь спокойной в хорошем смысле слова. Теперь у меня есть мужчина.
30 мая. В день святителя Николая, 22 мая, я пошла на исповедь. Стояла в очереди к одному батюшке, а потом знакомая переставила к другому, молодому и строгому отцу Валерию. И он… не допустил меня до причастия. Конечно, а чего я еще ожидала?
Мои аргументы тонули в его словах: «Пусть этот мужчина уйдет к вам, женится на вас, если любит. А так вы нарушаете законы, земные и небесные».
Всё правильно. Я понимала окончательность приговора.
Потом мы сидели на лавочке с Ларисой, прихожанкой, я пыталась доказать ей, что одной-то хуже – постоянные искушения. Но она права, сказав: «Этот мужчина живет и с тобой, и со своей женой. Ты просто не хочешь этого осознать!».
Вот вам и реальность выбора, а не слова.
В пятницу, субботу, воскресенье я работала дома и на даче. Стирала шторы руками, не в стиральной машине. На даче полола траву, благо, там есть, где развернуться! Работала до отупения и думала, думала, думала. Мысленно разговаривала с Вадимом и всё больше понимала, ЧТО должна сделать.

7 июня. Мы встретились в понедельник, после работы. На площади, возле моего офиса. Начиналась гроза, небо стремительно темнело, порывы резкого холодного ветра будто уносили вдаль летнее тепло. А мы с Вадимом, как договорились, были в светлом.
Действительно, «куда уж нам, да белые одежды»? Говорить на улице было невозможно, ветер приглушал слова, начинался дождь. Мы побежали к ближайшему кафе.
Там за столиком, под аккомпанемент грозы, я и сказала Вадиму то, что хотела. Точнее то, что должна. Коротко это звучало так:
– Меня не допустили до причастия! Мы должны расстаться.
– Как, из-за ЭТОГО?! – он был поражен, ошарашен. – Только из-за этого?
– Да, я тебе давно говорила, как много для меня значат православная Вера и Церковь.
Нет смысла передавать дальнейший разговор. Вадим меня НЕ СЛЫШАЛ. Мне понравилась его горькая фраза:
– Ты что, собираешься быть причисленной к лику святых?
Пусть не собираюсь, только почему бы ему не уважать мои взгляды на жизнь?

10 июня. Вадим настаивал на встрече. Я была занята – беседовала с одним высокопоставленным товарищем. Работа есть работа. Вадим ждал меня часа два. Потом мы шли по улице к моему дому. Я пыталась объяснить, что чувствую! У него были контраргументы, свои, мужские (!): жена ничего не знает, значит, никто не страдает. Отсюда следует, что всё хорошо!
Ситуация открыла потрясающие вещи!
Вадим вдруг остановился и спросил:
– А если ничего не получится здесь, с тобой, а там я все порву, я останусь один?
Мне вспомнилась сцена из романа «Идиот» Достоевского, когда Гаврила Ардалионович Иволгин хотел от Аглаи «гарантий»; он не мог просто так расстаться с Настасьей Филипповной, боялся лишиться той и другой.
На вопрос Вадима я не ответила. Он проводил меня до дома, сжал мою руку и сказал:
– Я люблю тебя!

12 июня. Вадим ждал меня возле дома. Поднялись, сели на кухне пить чай. Я молчала, он говорил, что я НЕ свободна, если должна следовать правилам церкви. Еще говорил, что не может сделать выбор. Я… ничего не отвечала.
Вдруг у него вырвалось:
– Я чувствую, что девальвирую в твоих глазах! Ты словно выносишь мне приговор.
Ответила сразу:
– Я не прокурор и не судья!
Он не понял, что я просто сдерживала слезы. Мне удалось.
– Тебе пора уходить! – сказала ему.
Возле двери он взял меня за руки, сказал:
– У меня была дурацкая мысль: взять тебя, бросить все и уехать!
Подумала: почему «дурацкая»?

13 июня. Вадим сам все оценил, расставил по местам: мол, не хочется в старости быть одному. Я не сужу. Конечно, хочу, чтобы он посидел рядом, обнял меня, я живая! Но это уже из другой оперы.
Всё изменилось и не изменилось. Я поставила невидимые рамки. Сказки кончаются. ПОКА у меня есть силы, нет обреченности одиночества.
Вадим звонил мне сегодня, расспрашивал о сыне, давал советы, сказал: «Целую тебя!».
Что будет, когда пройдет время? Лето, зелень, сирень зацветает, ароматы, от которых кружится голова. А я снова одна. Теперь от песен, стихов и рассуждений жизнь привела к конкретному выбору. Я ведь говорила Вадиму: «Заповедей-то всего десять!».
Мало и много.
***
…Честно говоря, не ожидала, что в наше время Наташа, женщина вполне современная, может расстаться с мужчиной, если отношения с ним нарушают заповеди. Только поэтому! Помнится, героини известных романов XIX века, даже будучи верующими, порой выбирали любовь земную, предпочтя ее небесной. Боялись Бога, но оставались с мужчиной.
Моя нечаянная подруга писала дневник для себя, у нее получилось неожиданно сильно, честно и страстно. И мне хотелось узнать, что же дальше. Сумеет ли Наташа подняться до высоты той планки, которую сама поставила себе?