Глава 3 - На распутье

Аннатал, городской округ Соколово
г. Наветренный

10 сентября 2332 года


С Инанны Слава вернулся не просто уставшим - он вернулся задолбавшимся в хламину. Две недели он пахал как чёрт, и обратная дорога, к тому же тремя рейсами вся была в мареве. Домой он приехал только вчера утром. Достал из НЗ пару таблеток настоящего военного транквилизатора, чем решительно убил себе всё воскресенье - сон был через задницу, а состояние не улучшилось совершенно. И вот ему надо на работу. Слава что-то и как-то поел, вроде бы относительно поел и, кажется, приблизительно аккуратно оделся. В такой обстановке о вождении не может быть и речи - машина сама отвезёт Коновалова на работу, а пока он что-нибудь почитает из сети. Например, о делах амурных.

Вполне логично, что женщине интересно, что пишет мужчина, а мужчине - женщина. Вот Славик в дороге и почитает запись в типично женском сетевом журнале "Достаём из скорлупы домашних мальчиков". В принципе неудивительно, что в столичной агломерации есть нормальные мужчины немного сторонящиеся женщин. У них свой мирок, они полностью в нём, скажем, сетевое общество каких-нибудь игр со сказочным миром, где они и определяют реалии этого сказочного мира. Вот там они - "большие люди", и едва ли не вся жизнь протекает где-то там. И в том тексте, который читает Слава есть слово "мобилизовать" и "вывести их на чистую воду". Вплоть до выкладывания адресов этих "домашних мальчиков", что, разумеется, не совсем законно. И дальше советы в стиле едва ли не прижать их в подъезде к стене, дать понять, что женское тело куда интереснее виртуальных забав. А уж забавы постели - и подавно. Матная куча комментариев, понятное дело, вплоть до того, за какое место схватиться... Эти комментарии, понятное дело, для таких же "домашних девочек", которым вроде бы и хочется, но что физиологически собой представляет мужчина они не знают совершенно. И такие тоже есть. В конце концов и недообследованные шизоиды тоже есть, которых когда-то называли "друзья природы и книг". Они ведь просто "интроверты" и "нелюдимые". Не исключено, что среди "домашних мальчиков окажутся и такие. И среди "домашних девочек", разумеется тоже. Когда начинают скрести по сусекам всегда выясняется, что в тихом омуте черти водятся.

И есть мужской сетевой журнал - "Проект Безопасное знакомство". Это как раз по Славикову душу. Предисловие банально - женщины ВНЕЗАПНО начали понимать, что не все вояки опасны. Есть флотские, как Слава, есть инженерные батальоны, "инженеришки", как их презрительно называет тот же спецназ. Вот их тоже, вроде бы как можно "мобилизовать". Разумеется, это слово не употребляется никак, это додумал Слава. У инженеров, как они пишут в мемуарах, была скотская и неблагодарная работа. На планетоидах, даже на разваливающихся астероидах. Они до сих пор могут страдать от ощущения неустойчивой земли под ногами, но никакое насилие таким людям не свойственно совершенно. Но обычные гражданские женщины мемуаров военных не читают - это для них запредельно страшно, они обходят такие книги стороной за три версты.

Так вот, что же предлагает данный прожект? Предлагается начать с посиделок в кафе в людных местах на безопасном расстоянии друг от друга, когда в любой момент можно встать и уйти. Есть родство душ? Хорошо, расстояние можно сократить. Ну и понятное дело до какой степени можно до сокращаться итоге. Можно не уточнять. Слава прочёл этот текст всё ещё будучи страшно уставшим. У него даже возмущения нет, что он обязан кому-то что-то доказывать и сидеть от женщины на безопасном расстоянии. Но комментарии он, всё же, полистал. Половины комментариев, как и ожидалось, гневные - "засуньте себе в задницу ваше "безопасное знакомство"!!!". Понятно, кто их пишет. Есть комментарии больше чем оптимистичные - "У нас всё получилось!". А есть прям таки забавные - "Я затащила его в постель после первого же свидания, вот и вся недолга!".

На данный момент все эмоции у Славы капитально прибиты, он может только сдержанно улыбаться. Прямо сейчас уже проезжает Нагорный, Нагорный примыкает к Соколово непосредственно, их разделяет слегка облагороженная скала высотой около 450 метров, а соединяет их эстакада с совершенно недетским уклоном в 110 промилле. А Слава устал даже от такого недлинного чтения. И прямо сейчас он делает незаконное - он закрывает глаза и погружается в полудрёму. Дело кончилось тем, что его грубо окрикнула охрана на КПП не перепил ли он, и перепивши не уснул. Нет - у Славы лицо бледное, а не красное, и это, разумеется, говорит о многом.

***

Соколово, Левобережный район, Проспект Медиков-Добровольцев

Здание Пенитенциарной службы Министерства юстиции   

У Славика просто каша в голове. Он поднялся к Эжену с твёрдой уверенностью, что тот уже ждёт его для доклада. Зашёл в кабинет, не здороваясь, и сел в кресло, не спрашивая разрешения.

- Слав, ты как?
- Уехал. Поработал. Вернулся.
- Ты чё, без выходных работал?
- Ага. Там все без выходных работают.
- Так, так, так, с этого места поподробнее. А пока я тебе кофе сделаю.


Хоть и Эжена и Коновалова можно считать сугубо гражданскими людьми, военное прошлое будет оказывать влияние на всю их оставшуюся жизнь. И у Эжена активировалось военное мышление - он послал Славика на боевое задание и тот вернулся не в себе. Ничего хорошего в этом нет - командир привыкший выжимать подчинённого без остатка не добьётся искреннего уважения к себе. Так что от валлона средних лет совершенно не убудет проявить немного отеческой заботы. Кофе уже сготовлен, но пока Славик его не пьёт, только пары вдыхает.

- Так, докладай.
- Эжен, давай ты будет задавать вопросы, а я отвечать. Идёт?
- Как скажешь. Значит работают без выходных?
- Выходные берут, но очень редко.
- И как эта система ещё не пошла в разнос?
- Система работает как механизм. Прекрасно смазанный механизм.
- Как это?
- Так это. Когда они работают, они живут мыслями о прошлом отпуске и ожиданием следующего.
- Но так не бывает! Слава, рано или поздно начинается переутомление, вот ты живой пример.
- Нет, Эжен, ты не понимаешь. Начальники тюрем прекрасно видят предел устойчивости подчинённых и отправляют их отдыхать до наступления этого предела. Всё схвачено.
- Слава, то что ты описываешь, это ад.
- Эжен, мне тоже так казалось. А реальность...чуть проще. В тюрьму спускается финансирование сообразно такому количеству зеков, а народу-то мало. Они эти деньги делят на фактическую численность и получают ой как неплохо. И проводят свои отпуска как короли. Но на работе да - жрут в скученной столовой и спят в бараках на полу. И я тоже жрал и тоже спал рядом с ними. Не храпят, кстати, спал хорошо.
- Слава, вот ты лично выглядишь как выжатый лимон. Или как трусы после ручной стирки. И ты утверждаешь, что система отлажена и работает?
- Превосходно отлажена и работает. Система зиждется на тотальном доверии к начальнику и его замам. Тотальном доверии, Эжен. На таком доверии, что тебе этого не понять, пока сам не съездишь туда. И все мои предложения написать в министерство, чтобы им срочно расширили штат встречали с мастерски скрываемой враждебностью. Потому что с такой зарплаты они не только отдыхают как короли, но и вкладывают деньги в инвестиционные фонды. Денег больше, и в какой-то момент их станет столько, что на их военную пенсию и доходы можно будет жить и ничего не делать вообще. Поэтому едва ли не каждый просил меня ничего не трогать.
- То есть мотивация присутствует?
- Мотивация не просто присутствует - она зашкаливаяющая. На самом то деле весьма простая мотивация - несколькими годами каторжного труда обеспечить себе будущее. А живут азадийцы сейчас после войны в среднем очень плохо, Эжен, и те тюремщики выгодно отличаются от "общей массы" уже прямо сейчас.
- В общих чертах понятно. То есть ты утверждаешь, что система работает и Инанна-3 тоже будет работать как надо?
- Да. Если спустить туда финансирование сообразно численности контингента, доверить наём сотрудников директору и замам, всё будет просто зашибись. Да, там может быть лёгкий элемент кумовства, или даже ситуация, что жена - секретарь у своего мужа. Но на деле там будет мощная спайка. Можете смело открывать Инанну-3.
- И что? Все идеально? Никаких проблем?
- Основная проблема в том, что тюремщицы азадийки кладут глаз на зеков-мужчин. Эту проблему признают, с ней борются.
- Эта проблема нашего века, Слава. Благо у нас мужиков выкосили не настолько страшно, и пока нам не нужно нанимать баб, чтобы сторожить мужиков. Ну и бабы в охранницы прямо сильно не рвутся, у нас скорее обратная проблема, тебе ли не знать?

Ладно, я понял, предварительный доклад Министру я сделаю завтра. А тебя, Слава, на работе завтра не будет.
- Чего это?
- Потому что ты идёшь в отпуск, разрешаю провести день в сладостных раздумьях куда поехать. Всё равно я должен отправить тебя в отгул за работу в выходные, так что делаем таким образом. И я настоятельно тебе рекомендую именно куда-то съездить, а не валяться на городском пляже. Мы тут перетрём и я выбью тебе приличную матпомощь, сообразно проявленным усилиям. Всё. Отдыхай, чавкай на рабочем месте если хочешь, смотри рекламные проспекты. Есть и неприятная новость. Узнаешь.

Свободен.


Не сказав ничего на прощание Слава ушёл к себе. Он добрёл до кабинета, не обратил внимание на то, что вторая табличка исчезла. Зашёл, устало облокотился на стол и провалился в сон на три с половиной часа...

Проснувшись Слава не обратил внимание, что он всё ещё один в кабинете тихо, как в склепе. А у него есть входящая почта, это Габриэль. "Здравствуй, я освободилась. Мы можем как-нибудь встретиться?". После этого сна Славе совсем тошно, у него ушла традиционная ассоциация Габи - "не перспективный" и "не перспективный" - Габи. Славик даже подумал, что встреча с откинувшейся бывшей будет какой-никакой сменой обстановки, так он практически на автомате отписался "Где и когда? Могу в обед подъехать". И тут началось его мини-путешествие по зданию. Он спустился к комнате приёма пищи, куда нужно приходить со своей жратвой, но простого чёрного кофе и чая - хоть залейся. На этот раз кофе он пил ровно с той скоростью, как возможно пить горячий напиток и не обжечь горло и пищевод. И вот снова почта - какая-то кофейня в Нагорном и "обязательно тебя дождусь".

***

Нагорный
Площадь Основателей

Кофейня "Mocco"

Слава приехал сюда пораньше. Военный транквилизатор, который чаще всего кололи солдатам в стадии острого психоза из него ещё не выветрился, так что у Славы едва ли не перманентная сонливость. Он выпил ещё две чашки кофе и едва работающим мозгом пытается сообразить что представляет из себя Габи на текущий момент. У неё над душой будет висеть чиновник по пробации. Это раз. Она вышла из тюрьмы с минимумом денег, это два. При трёх с половиной годах за решёткой это не больше 25-ти тысяч, в столичной агломерации это просто капля. Ну и у неё будет конура в социальном жилье. Короче говоря, устраивайся на неквалифицированную работу, скажем, на почту или в моторвагонное депо и не балуй. И всё. Особо терроризировать её не будут, потому что она сидела не за насильственные дела, так что "полиция, откройте!" среди ночи можно не ждать. Освободившихся по УДО много, чиновников по их душу - мало. Они даже от полицейского рапорта о том, что вышедший в общественном месте надрался как свинья отмахнутся. Потому что реклама алкоголя не ограничена, в этом месте алкоголизм - не болезнь, а образ жизни. Сам чиновник по пробации может быть таким же алкашом, и "родственную душу" за это он закапывать не станет. Так что фактически Габи полностью предоставлена самой себе. Вот только она уже не та, что приехала сюда в конце 23-го. Сейчас у неё судимость за финансовое преступление, минимум денег и малопонятные перспективы. Хотя они вполне понятные перспективы, называются из князи в грязь. В том числе вполне буквально, если её возьмут отмывать поезда метро, которые за день пассажиры как она засирают с головы до пят. Теперь то она уж точно пассажир метро, потому что по гражданскому иску у неё отняли квартиру, машину, опустошили банковские счета. Это не падение, это жесткое протрезвление. Ещё утром она вышла из тюрьмы с бьющимся сердцем, а сейчас, вероятно, до неё уже немного дошло.

Габриэль подошла, села и заказала себе самый дешёвый кофе. И ничего к нему. Слава примерно так и предполагал, если у неё мизер денег, поэтому и сам не стал ничего заказывать, хоть у него обеденный перерыв прямо сейчас. Да, он голоден. Да, Габриэль безобразно бросила его три с половиной год сказав "бесперспективный. Но это не повод издеваться над 39-ти летней женщиной, с которой он, вообще-то, прожил два года в первый её день на свободе. С момента их встречи в тюрьме почти месяц назад кое-что изменилось, очевидно, Габи потратила часть денег чтобы хоть немного прихорошиться. Ей покрасили волосы и она купила себе хотя бы недорогую помаду. Лоск роскошной Габи образца начала 29-го это, понятное дело, это полностью не вернуло, но сейчас её цели понятны - вгрызться в возможность продолжения разорванных ей же и отношений.

- Спасибо, что пришёл. Я чувствую, что ты меня так не простил и не простишь.
- Знаешь что? Мои "чудесные" военные воспоминания мне прикрыли на реабилитации, но составить впечатления о них можно. Другие флотские написали мемуаров предостаточно, ты можешь почитать хотя бы бесплатные ознакомительные фрагменты чтобы понять через что мы прошли.

У меня парадокс. С одной стороны да, я очень сильно обижен. И это очень мягко. С другой стороны я злюсь не сильно - откуда тебе было знать? Я же не рассказывал? Ну кто я для тебя был в 27-м? Прикольный чудик, который с утра ходит на капельницы, а после обеды на курсы психологии?


Габриэль закрыла руками лицо, она тихо плачет. Она примерно так и предполагала после их последней встречи в тюрьме, когда Слава не проронил ни единого слова. А теперь он сказал ей это чётко, не срываясь на эмоции.

- Значит мы встретились в последний раз? И я не смогу просто забрать все свои слова обратно и сказать, что была страшно неправа?
- Забрать слова обратно невозможно, невозможно как нельзя фарш прокрутить назад. А мы так сделаем. Я отдам тебе карту доступа от квартиры, я сегодня улетаю вечером. Но...
- Я сплю на софе и мы просто делим одно жилище?
- Примерно так.


Слава встал, положил сероватую карту от квартиры, расплатился и ушёл. Не перенервничал и ушёл - он знает, что Габи сейчас разревётся ещё сильнее, скорее всего скажет спасибо, но сказанное ей в марте 29-го "ты - не перспективный" даёт ему право так себя вести. Спокойно уходить, оставляя женщину в слезах. А пока Слава идёт к машине, Авина ему что-нибудь закажет на обед, что-нибудь вкусненькое. Можно итальянскую пиццу, можно очень похожий на неё издалека франко-немецкий тарт-фламбе. А можно тартифлет! Точно, путь будет тартифлет! А ещё колбасный салатик к нему. Салатик обязательно!

***

После обеда Слава поднялся к себе в кабинет, и положил голову на стол ещё на полчаса. Эти полчаса он думал, куда он может съездить. Первое, он вспомнил азадийку-психолога на Инанне-1 в первый день. Кадулл? Кадулл - планета не слишком безопасная, но не более небезопасная, чем Соколово. А курортный город Режистан-Прекони безопасен абсолютно. Но там своя специфика - температуры под +45. Чем там расслабляются? Тот город вытянут вдоль титанического обрыва, внизу которого раскалённые пустыни. Вот видом на те пустыни с видимыми тепловыми оптическими искажениями и расслабляются. Вторая планета, которая Утенная? Это холодный и тёмный мир, когда-то терраформированный из-за богатых недр. Сегодня из недр всё вытащили, население многократно упало, и "расслабление" ещё более специфическое. Глядеть на удалённое, не слепящее глаз солнце и есть местную слепую рыбёшку из подогреваемых водоёмов. И ещё вторая планета из так называемых азадийских "Первичных миров", туда нужен пермит. Ща Славик головку поднимет и про пермиты прочитает.

Вот в кабинет зашли, сказали "Добрый день". Это не Анждаль, этот голос повыше. Это стопроцентно азадийка, но она...суетливее, что-ли.

- Здрасьте. А вы?
- Темина.
- Анджаль перевели?
- Мать ушла во Тьму. Умерла вчера вечером.
- Вот это да... Примите соболезнования.
- Спасибо.
- А что случилось то?
- Возраст, возрастная деградация иммунитета. Матери было 1596 земных лет.
- Но средний возраст - 1600...
- Вы всё верно сказали - средний. Кто-то умирает раньше. Иммунодефицит у матери начался ещё двадцать лет назад, двадцать лет она боролась за себя ставя подпорки организму. Но в конце концов всё схлопывается и быстро разрушается. Как карточный домик. Она почувствовала дыхание Тьмы за несколько часов до ухода и написала мне, чтобы я позаботилась о теле. Я прилетела из Альфавиля и застала примерно последние полчаса её жизни.

- Да уж... Ваша мама ничего не говорила мне о проблемах, тем более серьёзных. Она была такая деятельная, столько планов.
- Она передала мне информацию о ваших проблемах. Я всё сделаю с вашего разрешения...
- Да при чём тут планы?! Я почти шокирован... Мда...


Слава действительно почти шокирован. Конечно, за четыре дня они с покойной Анджаль друзьями не стали. Но Слава для неё точно не был человеком с улицы, если она так долго и так много ему рассказывала. Он даже не думает о том, что её дочь - тоже врач, если она уже обещалась его прооперировать. Не думает о том, что она, скорее всего работала начальником медслужбы первого теруправления в Альфавиле. И теперь, вероятно, её временно перевели сюда с перспективами перевода постоянного.

Слава вспомнил, что в ящичке у него лежит чекушка коньячка... Нет, и ещё раз нет - после того, как Габриель и он до её ухода в марте 29-го хронически жили "под рюмочкой", Слава лечился от алкоголизма - Габи убила у него чувство меры. После её ухода он пил по поводу и без повода, понял, что не сдерживается. И потом всё - Эжен с пониманием относился к тому, что Слава пропускал предновогодние банкеты с непременными возлияниями на них.

- Темина, вы меня извините пожалуйста. У меня было желание помянуть вашу маму, даже есть чем. Но у меня проблема с алкоголем - не умею пить и боюсь сорваться.
- Ничего страшного - главное память, а не ритуалы. Если вы уважали мою мать, то она останется у вас здесь и здесь.       


Темина указала на сердце и голову и Слава задумался о том, что человечество действительно задвинуто на ритуалах. Важны именно внешние ритуалы, а не подлинная память, увы и ах. А ведь человек, вроде бы, и живёт ради подлинной памяти после себя, иначе зачем вообще жить?

- Вы наверняка чувствуете себя разбитой...
- Нет. Я выполнила волю умирающей, не более того. С глаз долой - из сердца вон, используя понятный вам афоризм.
- Даже так?
- Именно так. Я не сторонник De mortuis aut bene, aut nihil, и в самых кратких чертах могу описать ситуацию.

Когда мне было примерно два с половиной земных года, я впервые спросила мать где мой отец. И она жестко ответила мне, что у меня есть только она. Я росла и упорствовала в своём вопросе, но ответа так и не получила. И когда я достигла возраста полнолетия я не могла выбрать себе родовое имя - лишь материнское имя, которое навсегда будет ассоциироваться у меня с отсутствием заботы и отчётливым запахом тирании.

Я пошла по стопам матери во многом из-за того, чтобы понять как я появилась на свет. Я училась в месте, где учатся лучшие из лучших, но первое время преподаватели наотрез отказывались отвечать на вопрос о моём возможном происхождении. Я поняла это позже и пропиталась холодной ненавистью к матери.

Мать родила меня когда ей было около 900 земных лет, на пороге того, что вы для понятности себе называете "гормональной перестройкой". Родила для себя, никогда не знав отношений с мужчиной. Вы ведь должны догадываться, что с одной стороны биохимика в его работах и том, что он продаёт посторонним будет ограничивать закон? А в том что биохимик делает для себя его ни в чём не ограничивают. За десятки тысячелетий разработаны дюжины способов завести ребёнка "для себя" без мужского участия. Я была, по сути, частично проектом, а частично домашним любимцем. Правда без любви. Мать была поглощена собственными исследованиями с головой, она и от студентов отмахивалась, как вы отмахиваетесь от назойливых насекомых. Она называла студентов "необходимым злом".
- Не хочу пытаться вас ни в чём переубеждать, но мне Анджаль тираном не казалась.
- Совершенно неудивительно. На пороге смерти человек может сломаться - я видела это на войне, когда было нечем оказать помощь раненому человеку. И мать тоже сломалась, когда Тьма начинала дышать ей в лицо холодным ветром забвения. На этом пороге она забросила все характерные для нашей цивилизации нужно и должно. Я даже не удивлюсь, если она не только казалась заботливой, но и искренне пыталась быть таковой, уже, по сути, вглядываясь в тёмную бездну даже в разгаре дня. Вы увидели в ней лучшее, а я слишком хорошо помню худшее. Для нас она разительно разная, это объяснимо.    


Для Славы история Темины как удар ниже пояса, ведь своих родителей он тоже ненавидит. Его отец был педофилом и детоубицей, а мать, испытывавшая к отцу странные чувства, была его соучастницей. Когда их судили это был ОЧЕНЬ громкий процесс, европейская пресса писала о нём в духе "В заполярном Мурманске судят пошедших по пути Марка Дютру". Отцу, загубившему четырех девочек дали пожизненное, мать получила 25 лет строгого режима. Отец Славы может и выйдет на свободу, потому что в тюрьме его психопатические наклонности вылечили, а мать отсидела от звонка до звонка. А когда вышла - утопилась в холодных водах Кольского залива через час после освобождения. В тюрьме психологи её вытянули, но не более того. А когда маленький Славик попал в приют и дети узнали о его происхождении, то его спросили "Твои родоки - монстры. Ты что, не замечал?". Поэтому родителей Коновалова для него нет, его история детства в чём-то немного перекликается с историей Темины. И сейчас он достал эту чекушку коньяка и начал жадно пить - Славе больно. А ещё ему хочется, чтобы кто-то был рядом. Темина, переживающая этап "умер Максим, ну и хрен с ним" с ним не будет, и Слава вспомнил о Габриэль. Вспомнил их знакомство в 27-м. Она ужинала с коллегами в кафе, выпила, и немного подшофе подсела к Славе. "С вами можно познакомиться, владелец такого глубокого взгляда?". Конечно же понеслось, и после их первой ночи Слава не сразу понял, что Габи остро нуждалась в каком-то владельце, что ли. А все два года пока они были вместе она была невероятно мягкой и обходительной, как кошечка  с мягкой шёрсткой и идеальным характером. От выпитого Славик вспомнил всё лучшее в их отношениях, и Габи он напишет прямо сейчас.

"Габриэль, хорошо устроилась? В холодильнике есть что поесть?

О чём я щас подумал? Ты ведь действительно не знала, я тебе не только никогда не рассказывал о своём военном прошлом, но и тщательно от него ограждал. Хотя, возможно, ограждал самого себя в первую очередь. И ещё кое-что. Когда я тебе сегодня всё высказал, мне сразу стало легче, словно узел какой-то внутри развязался. Я уезжаю не в командировку, я хочу уехать в отпуск. Точнее, меня отпуск сопроваживают. Может нам поехать в этот отпуск вместе и попытаться что-то починить?".

***

Земля, Западная Франция

На следующий день после обеда.


Слава и Габриэль едут на юг по загруженной восьмиполосной трассе на машине, которую можно назвать "кабриолетом для богатеньких девочек". Как и Славина машина это такой же "спорткар" в кавычках. Мощности немного, и педаль наддува с длинным ходом, и довольно тугим, чтобы "девочка" случайно не выжала тапок в пол. Эту машину они взяли в прокат под Парижем, и Слава сказал "бери то, что нравится". Габриэль вся на стрессе, и этот стресс даже немного усиливается, что сейчас Слава платит за всё. Когда они жили вместе, они платили каждый сам за себя. Единственное исключение было в том, что Габи тогда согласилась жить в квартире Славы, более простой, но на "его территории". А теперь она в принципе не может за что-то платить, она даже жить в долг не может, потому что никакой банк ей кредит не даст.

Пока они летели в Париж с двумя пересадками на орбитальных станциях Слава объяснил Габриэль, что эта поездка для неё абсолютно безопасна. Её условия условно-досрочного освобождения "расслабленные" до предела, единственное, что она должна в первую очередь это максимум через месяц явиться к чиновнику по пробацию и доложить о том, как прошёл этот месяц. Доложиться устно. А её даже и слушать не будут - полиция по её душу не выезжала, например, после того, как они напилась до свинячьего визга в день освобождения. Её послушают (не выслушают), поставят галочку в системе и скажут "следующая!". Более того, если освобожденный в первый же день свинтит на Землю, то система отреагирует в духе "Ну и нехай себе, вот пушай там и чудит". Так что она может не беспокоиться. Но она, разумеется, беспокоится. "Лёгкая прохлада" Новой Тасмании на Аннатале закончилась, одна и та же обстановка - тоже. Перед ней раскрылся огромный мир с космическими перелётами и демонстрациями силы, которые проводят Солнечная система и все остальные территории друг для друга в виде линкорных или крейсерских флотов. И ещё непонятный ей Слава с мутноватым взглядом, относительно которого сейчас следует вести себя как миленькая пусенька.

Итак двухместный кабриолет под управлением Габи проезжает под органодиодным инфощитом, доминирующий цвет на котором - синий. "A10. Orleans, La Rochelle, Bordeaux". И чуть ниже "220" и "150 А". То есть легковушке, водитель которой в кондиции и держит руль на штурвале можно идти 220 в правых рядах, если это машина под управлением автопилота или что-либо с полной массой больше пяти тонн, то 150 - максимум. Хоть Габриэль "свалила" с "бесперспективной" Франции давно, но то как контролируется скорость она знает прекрасно. Если она будет идти 230, то на счёт Славика придёт штраф, довольно неприятный. Если она будет идти 240, то система управления передаст сигнал патрулю Жандармерии, обычно прохлаждающемуся на ближайшем автозарядном комплексе. Жандармы их быстро нагонят и потом будут долго полоскать мозг, мол чего это они. На пожар спешат? А ещё могут принудить у к успокоительной стояке на часок на обочине магистрали. Словом их (Славика) накажут     не только финансово, но и сделают так, что они не только не выиграют по времени, а гарантированно проиграют. Так что Габриэль идёт 215 - мало ли, может система измеряющая скорость вдруг барахлит? В таком случае штраф и оспорить можно, но тащить Славика во время его отпуска в суд? Нет, тише едешь - дальше будешь, тем более, что до Бордо остаётся около 400 километров.

Как чувствует себя Коновалов? Он в чужой среде, здесь люди говорят на языке, который он не понимает совершенно. В школе на Кольском полуострове кроме родного обязательно изучают язык саамов, и один иностранный по выбору, как правило английский. А тут страшное французское произношение, где "Написано Манчестер - читай Ливерпуль" это ещё цветочки. Славино переутомление уже немного ушло, и теперь он может мыслить рационально. Например, он понимает, что Габриэль молчит как пришибленная. Может ему попытаться её разговорить?

- Может ты спросишь чего? Нельзя же всё время молчать?
- Может быть ты не хочешь говорить? Почему ты захотел на Землю?
- Захотел к натуральному. Натуральному и понятному. Сколько в Страсбурге будет стоить эльзасский открытый пирог? И сколько он будет стоить в Соколово из полностью натуральных импортированных ингридиентов, которые перевезли за 80 световых лет? Я, всё таки, не настолько богат, чтобы совсем не думать про такие вещи. А здесь где-то пасутся "натуральные" коровы, они дают натуральное молоко из которых делают натуральный сыр. Если здесь в ресторане подадут яйцо-пашот, то оно может быть взято из под курицы в это же утро.
- Я тебя поняла. Но в Соколово и округе уже давно едят местные продукты. Своеобразные, но съедобные.
- Мы едем в Бордо?
- Да. Ты ведь сам попросил ко мне домой?
- Я помню, просто спросил.


Пока что каждое слово из Габриэль приходится едва ли не клещами вытаскивать, и Слава так подумал. Её алкоголизм в тюрьме вылечили в первую же неделю, если Габи пропустит пару бокалов красного, то её не понесёт. Можно и бутылочку. И завтра тоже. Да и послезавтра тоже можно. А ещё Слава выпросил у Темины мощное седативное, причём такое, чтобы оно с алкоголем сочеталось. Она приготовила ему три порции, и первую можно будет предложить Габи когда они доедут. Жалко, что всего три, но ведь Темина - ему не фармкомпания, сготовила - и на том спасибо.

- Габриэль, давай так договоримся - если устала, то сворачиваешь отдохнуть сама, хорошо?
- Хорошо, я устала. Из Руасси почти 200 кэмэ набежало, я сто лет так не ездила.
- Тогда сворачиваем без вопросов.


Они уже проехали съезды на Орлеан, и ограничения скорости выросли сначала до 270, а затем и до типично междугородных 300. Но Габриль сворачивает на какое то Aire... Каждый мыслит в меру своей испорченности...в меру своих знаний, конечно же. Aire кажется Славику слегка видоизменённым английским air, но это, разумеется, не так. Aire первоначально подразумевалось как зона отдыха на автомагистрали, сегодня это почти всегда зарядный комплекс с большой парковкой для легковушек и большегрузов. Разумеется, это ещё и кафе, где, в том числе, местные фермеры могут предлагать свою продукцию. Aire de Bresse - наиболее яркий пример, куда проезжающие съезжают, чтобы непременно угоститься замечательной бресской курочкой.

***

Где-то на Серебряном берегу

10 дней спустя


Слава рассудил так, что им нужно две вещи. Некоторое физическое истощение и полное торможение. Раз так, то три дня они мотались по Бордо просто из стороны сторону, пока ноги ходили. А потом перебрались сюда, на атлантическое побережье. Утром завтрак и стакан сока, потом на пляж, загорать и купаться. В обед морепродукты и пара бокалов белого. Это Габриэль пьёт вино, а Слава пьёт сок из винограда сока рислинг, который сюда привозят из-под Страсбурга. Потом снова на пляж, ужин, примерно тот же по сути, что и обед. Затем можно погулять, а дальше сон без задних ног. Четыре дня на побережье и Габриэль начала тормозить, успокаиваться. Она даже начала инициировать разговоры сама. Например, вот семья с ребёнком из Фландрии, они конечно, говорят на совершенно непонятном им диалекте нидерландского, но вечером они радуют рестораторов тем, что заказывают дорогой ужин с дорогим белым выдержанным вином. Белое и выдержанное это всегда дорого, ибо дубовая бочка сочетается с прозрачным напитком сложно, весьма специфически. Понятное дело, что всяческие следы переутомления у Славы ушли полностью, и теперь у него простые радости жизни. Поваляться на песочке в тепле, а за едой попробовать очередной твёрдый прессованный сыр. Или сыр с плесенью. Или снова прессованный. А выпивать он больше не выпивает. Если до предела упростить ситуацию с виноделием региона Бордо, то можно сказать так, что эти вина известны по сортам мерло и каберне-совиньон. И винодельни, кроме всего прочего делают и просто соки из этих сортов, которые, для контраста с обеденными можно выпить на ужин.

- Габриэль, я не сказал одну важную вещь, точнее, постоянно откладываю момент, когда нужно сказать.
- Насколько важную?


Всякое расслабление у Габи как рукой сняло - Славику нужно не тормозить и говорить, что это точно не о судьбах вселенной.

- Я очень хочу переехать из агломерации Соколово. Мне надоели командировки, надоело противостояние в них.

Я хочу перевестись в теруправление службы, где ничего такого не будет. Тебе это может сильно не понравиться, если ты привыкла к дыханию столицы.
- Мы ведь теперь снова вместе?
- Да, теперь мы снова вместе.
- Значит я поеду с тобой.
- Уверена?
- Уверена.

Слава затеял этот разговор, когда Габриэль вышла из моря, немного обсохла и устроила голову Славы у себя на бёдрах. А когда он закрыл глаза после этого краткого разговора, она положила на его глаза правую ладонь, а левую ладонь, а левую - аккуратненько и на живот. Она знает, что ему это нравится и делает всё, чтобы по возможности вернуть атмосферу их совместной жизни с 27-го по 29-й так, чтобы это не выглядело вызывающе. А Слава постарался обойти все острые углы. Вместо "пенитенциарной службы" он сказал просто "службы", и вместо "противостояния с администрациями тюрем" он сказал просто "противостояние". И ему не просто хочется свалить из столицы, где безопасно передвигаться лишь короткими перебежками, от укрытия и до укрытия. В смысле от подземного гаража и до подземного гаража.

И дело не только в этом. Это на словах идеологиям объявлен смертный бой, а на деле милитаризм и консьюмеризм проникает в сердца людей. И это не просто опасно, это смертоносный коктейль. Славе хочется не просто свалить из столицы, ему хочется уехать из эпицентра взрыва до того, как этот врыв произойдёт. Поэтому он хочет на периферию, к какой-то традиционности. Но, разумеется, не к той традиционности, где род выбирает кому на ком жениться и кого убить за ослушание родовых правил. Слава подспудно понимает, что нужно искать золотую середину. А ведь у Габриэль очень светлая голова, и две головы лучше чем одной, когда, фактически, огромное государство начинает жить под диктовку военных корпораций и в атмосфере рекламных щитов с общей мыслью "обновись!". "Обновись" ради "обновись", и неважно, что вещь качественная и прослужит ещё лет десять. После того, как Слава написал Габриэль в свой последний рабочий день, он всё-таки поднял свою уже нетрезвую головушку и прочитал про "Первичные миры" куда непременно требуются пермиты. Первичные оттого, что не корпоративные. С "традиционным укладом" и "традиционным образом жизни". Не исключено, что к тем планетам нужно присмотреться и следующий отпуск провести где-то там. А это означает, что и Темину нужно разговорить, что там и как, ведь она знает ситуацию от первого лица. А пока можно полежать так как лежится, получая удовольствия от рук Габриэль. Но потом сказать спасибо. Сказать спасибо не желательно, сказать это обязательно нужно.