Коси костлявый. Мини-портрет. Кроты

Мини-портрет. Кроты. Один день из жизни Тайного Подземного Совета, или Как управлять кооперативом, не выходя на поверхность.

05:00. Главный тоннель. Уровень минус сорок сантиметров

Под кооперативом «Мечта садовода» располагалась сеть тоннелей, ходов, отнорков, запасных выходов, тупиков (специально для чужаков) и одного банкетного зала, вырытого под компостной ямой Петра Аркадьевича. Банкетный зал пах перегноем, но кроты считали этот запах элитным — что-то вроде подземных духов.

Главный крот, которого звали Крот Иваныч, сидел в центре зала на трухлявом пне, специально принесённом с поверхности. Пень был символом власти. На нём были вырезаны знаки: червяк, корнеплод и восклицательный знак — герб Подземного Совета.

Крот Иваныч был стар, мудр и абсолютно слеп. Но, как он любил говорить, «слепота — это не недостаток, это способ видеть то, что не видят зрячие». Что именно он видел, он не уточнял, но все догадывались, что речь идёт о червяках. Крот Иваныч чуял червяка за три метра. Говорили, что он может учуять червяка, который ещё только думает о том, чтобы проползти. Это было преувеличение, но небольшое.

Рядом с ним сидели его заместители: Крот Семёныч (отвечал за безопасность и дезинформацию), Крот Петровна (главный агроном и специалист по корнеплодам) и Крот Лёва (молодой, горячий, вечно предлагал «вырыть всё и сразу»).

— Итак, — начал Крот Иваныч, постукивая лапой по пню, — докладывайте. Что на поверхности?

Крот Семёныч развернул карту. Карта была нарисована на берёзовом листе с помощью сока одуванчика и представляла собой схему кооператива с пометками. Пометки были тревожные.

— Обстановка следующая. Участок бабки Зины: полив был в 06:00. Почва влажная, но не критично. Червяки активны, но напуганы — вчера Голод пытался съесть одного, но червяк ушёл на глубину. Рекомендую направить дипломатическую миссию для успокоения.

— Добро, — кивнул Крот Иваныч. — Дальше.

— Участок Петра Аркадьевича: компостная яма пополнена новыми очистками. Качество очисток — высокое. Особо отмечу огуречные шкурки. Хрустящие, свежие. Рекомендую объявить благодарность деду за сотрудничество.

— Запишите. Дальше.

— Участок Войны и Людмилы: установлен новый забор. Подкоп пока невозможен — бетонная лента. Но есть лазейка у сарая. Разведка доложила: в сарае хранится зерно. Мешок. Целый.

В банкетном зале повисла тишина. Мешок зерна — это был уровень «красный». Высший приоритет. Крот Лёва вскочил и замахал лапами:

— Я же говорил! Я же говорил — надо рыть! Прямо сейчас! Берём бригаду, за сутки прокладываем тоннель, и зерно наше!

— Сядь, Лёва, — поморщился Крот Иваныч. — Ты опять со своим энтузиазмом. В прошлый раз, когда мы рыли к зерну, ты прорыл ход прямо в погреб к Чуме. Она снимала там свою «Тёмную серию» и чуть не использовала нас как моделей. Кроты не должны светиться. Кроты — это тень. Мы управляем из темноты. Понял?

— Понял, — буркнул Лёва и сел, продолжая дёргать лапой — рыть хотелось невыносимо.

Крот Петровна, молчавшая до этого, подняла голову:

— У меня агрономический доклад. Морковь на участке бабки Зины почти созрела. Рекомендую начать плановое подгрызание. Снизу, аккуратно, чтобы не заметили. По одной морковке в неделю. К октябрю соберём урожай.

— А картошка?

— Картошка у Петра Аркадьевича. Но там кот. Кот ходит по грядкам и смотрит. Он нас чует, я знаю.

Крот Иваныч нахмурился. Кот был главной проблемой Подземного Совета. Не Голод (Голод не рыл, он просто ел, что попадётся, и был предсказуем), не Смерть (Смерть косил траву и был нейтрален), не Трамп (Трамп был далеко и вообще не понимал, как устроена земля). Кот. Рыжий, молчаливый, вездесущий. Он сидел на заборе и смотрел. И кроты знали: он знает. Но не трогает. Почему?

— Это часть его стратегии, — мрачно сказал Крот Иваныч. — Он ждёт. Он хочет, чтобы мы сами пришли к нему. С повинной. Или со сметаной. Но мы не придём. Мы — кроты. Мы не сдаёмся.

— А может, — робко подал голос Крот Лёва, — просто предложить ему союз? Ну, мы ему червяков, он нам — нейтралитет?

— С ума сошёл? — Крот Семёныч даже привстал. — Червяков — коту?! Это же наш стратегический запас! Это наше всё! Червяк — это и еда, и валюта, и развлечение! Ты видел, как червяк извивается? Это же театр! А ты предлагаешь отдать это коту? За что? За то, чтобы он не смотрел? Да пусть смотрит! Мы под землёй! У нас тут темно, уютно и червяки свои!

— Тише, — Крот Иваныч поднял лапу. — Вопрос с котом откладывается. Переходим к повестке. Пункт третий: Трамп.

Все вздохнули. Трамп был темой, которую кроты обсуждали с особым удовольствием — потому что это был единственный персонаж, которого они единогласно считали более странным, чем люди в целом.

— Трамп вчера опять прилетал, — доложил Крот Семёныч. — На воздушном шаре в форме огурца. Сел на грядку с укропом. Укроп подавлен. Но это не главное. Он говорил о Луне. И о том, что хочет устроить там огород.

— Под Луной мы тоннели не пророем, — задумчиво сказал Крот Иваныч. — Там вакуум. И грунта нет. Это не наш фронт.

— Может, предложить ему кротовьи услуги? — снова влез Крот Лёва. — Ну, рыхление, аэрация, дренажные системы...

— Лёва! — рявкнул Крот Семёныч. — Ты что, хочешь выйти на поверхность?! Сдаться людям?! Стать публичным кротом?!

— А что? — Лёва развёл лапами. — Может, мы заслужили признание? Мы тут, между прочим, всю почву перерыли. Без нас кооператив — пустыня. А нас никто не ценит. Только бабка Зина иногда говорит «спасибо, кротики», но это потому, что она знает. Остальные нас даже не видят!

— В этом и смысл, — веско произнёс Крот Иваныч. — Мы невидимы. И в этом наша сила. Мы — тайные правители этого кооператива. Мы решаем, куда расти корням. Мы знаем, где лежит лучшее зерно. Мы контролируем популяцию червяков. Мы — теневое правительство. А правительства не выходят на сцену. Они работают из тени. Понял?
 
Крот Лёва вздохнул и кивнул. Он понял. Но где-то глубоко в душе он мечтал о славе. О том, чтобы вылезти на поверхность при свете дня, встать на задние лапы и закричать: «Смотрите! Это я! Я прорыл тоннель под вашим забором! Я тайно надгрыз вашу морковь! Я — крот, и я горжусь этим!». Но он знал — Крот Иваныч не одобрит. А Крот Иваныч был мудр.



12:00. Операция «Морковь»

Полдень — время, когда поверхность наиболее опасна. Люди активны, коты бодрствуют, Голод рыщет в поисках съедобного. Но именно в полдень кроты проводили самые дерзкие операции. Сегодня была операция «Морковь»: плановое изъятие одного корнеплода с грядки бабки Зины.

Группу возглавлял лично Крот Семёныч. С ним шли двое молодых кротов — стажёры, которые должны были набраться опыта и понять, что такое настоящая подземная работа.

— Слушайте меня, — наставлял он их в тоннеле перед выходом. — Морковь находится на глубине двадцати сантиметров. Почва — суглинок, перемешанный с перегноем. Лёгкая, но коварная. Над нами — слой дёрна, потом — открытое пространство. Там кот. Кот — это риск. Но кот обычно спит после обеда. Если мы сработаем тихо — он не проснётся. Главное правило: - Не шуметь. - Не оставлять следов. - Не увлекаться.

— А можно вопрос? — спросил один стажёр.

— Можно.

— А зачем нам одна морковка? У нас в закромах три прошлогодних корнеплода, два клубня картофеля и запас сушёных червяков. Мы не голодаем.

Крот Семёныч остановился и повернулся к стажёру.

— Ты думаешь, мы это делаем ради еды? — спросил он тихо, но с напором. — Нет. Мы это делаем ради порядка. Если мы перестанем изымать морковь — люди решат, что кроты ослабли. Что с нами можно не считаться. Что можно ставить заборы без оглядки на наши тоннели. А это — путь к хаосу. Мы изымаем морковь не потому, что голодны. Мы изымаем морковь, чтобы сохранить баланс. Баланс — это когда у бабки Зины на одну морковку меньше, а у нас — на одну больше. И никто не знает, куда она делась. Это и есть власть.

Стажёры замолчали, поражённые глубиной мысли. Они ещё никогда не думали о моркови в таком ключе.

Операция прошла успешно. Морковь была изъята аккуратно, без шума, без следов. Кот Гитлер, спавший в тени яблони, даже не пошевелился. Только кончик его хвоста дрогнул — но это могло быть случайностью.

Вечером бабка Зина, обходя грядку, заметила недостачу и покачала головой:

— Опять кроты балуют. Ну, ничего. Им тоже есть надо.

Она не знала, что кроты не столько ели морковь, сколько складировали её в подземном банкетном зале как символ своего могущества. Но бабка Зина была мудра. Она знала, что всё в мире имеет свою причину. Даже исчезновение моркови.



20:00. Вечернее совещание. Чрезвычайная ситуация

Вечером в банкетном зале собрался внеочередной Совет. Причина была тревожной: на участке Петра Аркадьевича началось рытьё нового погреба. Люди рыли землю. Глубоко. Очень глубоко. На глубину, которая угрожала центральному  командному тоннелю.

— Это провокация, — мрачно сказал Крот Иваныч, когда ему доложили. — Пётр Аркадьевич никогда не рыл погребов. У него самогон в сарае. Зачем ему погреб?

— Наш разведчик слышал разговор, — доложил Крот Семёныч. — Пётр Аркадьевич сказал: «Хочу сделать погреб для огурцов. Чтобы Трамп не увёз все банки на Луну. Надо спрятать стратегический запас».

— Огурцы... — прошептал Крот Иваныч. — Это серьёзно. Огурцы в погребе — это изменит гидрологию всего участка. Влажность повысится. Червяки уйдут. Наши тоннели затопит рассолом.

— Нужно действовать! — Крот Лёва вскочил с места. — Мы должны завалить погреб! Прямо сейчас! Устроить обвал! Сделать так, чтобы Пётр Аркадьевич подумал, что здесь нельзя рыть!

— Тише, Лёва, — Крот Иваныч постучал по пню. — Мы не можем действовать грубо. Мы — дипломаты. Мы должны договориться.

— С людьми?! — Лёва был потрясён. — Договариваться с людьми?! Они же... люди!

— У нас есть посредник. Бабка Зина. Она понимает. Завтра я лично отправлюсь к ней. Через тоннель под малинником. Это риск, но это необходимо. Если бабка Зина скажет Петру Аркадьевичу, что погреб лучше рыть в другом месте — он послушает. Пётр Аркадьевич уважает бабку Зину. Все уважают бабку Зину. Даже мы.

Совет закивал. Бабка Зина была единственным человеком, которому кроты доверяли. Она не ставила кротоловок. Она не ругалась, когда видела кротовьи холмики. Она понимала баланс.

— А если не получится? — спросил Крот Семёныч.

— Тогда — план «Б». Мы роем обходной тоннель. В обход погреба. Через участок Войны. Там бетонная лента, но мы найдём лазейку. Мы всегда находим лазейки. Потому что мы — кроты.

— Потому что мы — кроты! — хором повторили все.

Крот Лёва тоже повторил, но в душе он уже прикидывал, как будет выглядеть его имя в истории: «Крот Лёва, Великий Рыльщик, Спаситель Тоннелей, Герой Подземной Империи». Он ещё не знал, что его план «обвала» никто не отменил — просто ждали подходящего момента.



23:00. Ночная смена. Философия у корнеплода

Ночью, когда все кроты, кроме дежурных, спали, Крот Лёва сидел в западном отнорке и смотрел на прошлогоднюю картофелину. Картофелина была сморщенная, но всё ещё полная достоинства. Она лежала на подставке из мха и была объявлена «Стратегическим Корнеплодом Национального Значения». Это означало, что её нельзя есть. На неё можно было только смотреть и помнить, ради чего всё это.

Лёва смотрел на картофелину и думал. Думал он о том, что кроты — удивительный народ. Маленький, слепой, но гордый. Они управляют целым кооперативом, а никто даже не знает их имён. Они решают судьбы моркови, а люди думают, что морковь просто «растёт». Они знают каждый корень, каждый изгиб тоннеля, каждую трещину в земной коре — а над ними смеются. Петух орёт, кот смотрит, Трамп летает на огурце. А кроты роют. Молча. Вечно.

— Но когда-нибудь, — прошептал Лёва в темноту, обращаясь к картофелине, — когда-нибудь мы выйдем на поверхность. Не ради славы. Ради справедливости. И тогда они увидят. Они все увидят.

Картофелина молчала. Она была старой и мудрой. Она знала, что мечты — это хорошо, но главное — это червяки. И червяки были на завтрак.



ЭПИЛОГ (ПОДЗЕМНАЯ ДЕПЕША, ПЕРЕДАННАЯ ЧЕРЕЗ СИСТЕМУ ВИБРАЦИЙ)

«Совершенно секретно. Всем постам.

Сегодня был хороший день. Морковь изъята. Кот нейтрализован сном. Погреб под вопросом — завтра переговоры через бабку Зину. Обстановка стабильная.

Помните: мы — кроты. Нас не видят. Но мы есть. Мы роем. Мы знаем. Этого достаточно.

Да здравствует Подземный Совет. Да здравствует Крот Иваныч. Да здравствует картофелина.

Конец связи.»