Ноша. Глава 4

Глава 4. Лес перевернутых вещей

Лес встретил Игната тишиной, которая была бы почтительной, если бы не казалась такой издевательской. Поначалу тропа, по которой убежал Михей, напоминала свежую рану: тот бежал в панике — это было видно сразу. Земля разрыта пятками, ветки сломаны на уровне плеч, кое-где на коре — свежие ссадины. Он не выбирал дорогу. Он просто убегал.

Иногда след вдруг обрывался, будто человек внезапно исчезал, а затем появлялся снова — в стороне, совсем не там, где ожидалось. Еще через сотню шагов следы начали путаться, будто сама земля не знала, куда их девать.

Игнат остановился. Лес вокруг изменился. Или он только сейчас это заметил?

Все вокруг было не так. Сосны росли верхушками в мох, растопырив корни-пальцы к свинцовому небу, а вместо шишек на них уютно покачивались старые заплатанные валенки. Ветки берез стремились вниз, к почве, словно кто-то вывернул деревья наизнанку. На сучке, на уровне плеча, висели чьи-то лапти — поношенные, но аккуратно связанные. В дупле осины лежал каравай хлеба: черный, плотный, с треснувшей коркой. От него шел слабый, почти неуловимый пар.

Игнат протянул руку… и замер.

— Не там лежишь, — сказал он тихо. — Все должно быть на своем месте.

Убрал руку.

В муравейнике среди сухой хвои блеснула россыпь ключей — обыкновенных, железных, каких много. Рядом на пеньке стояла перевернутая кружка, но вода из нее не выливалась — держалась, будто приклеенная. Воздух пах не хвоей и сыростью, а печеным тестом, дымом и мокрой шерстью.

Игнат поправил котел на голове, чтобы тот не сползал на глаза. Раз. Металл был холодным и привычным. Он снова пошел по следу.

У одного из кустов отпечатки следов обрывались, будто беглец взлетел.

— Что за чертовщина? — пробормотал Игнат. — Михей!

Голос утонул в листве, не породив даже эха. Только качнулись лапти на ветке.

Сделал еще несколько шагов. Обернулся. Куста уже не было, но следы остались.

Игнат долго смотрел на них, потом вернулся, опустился на одно колено и провел рукой по земле. Трава была примята, но не от человеческого шага. Казалось, кто-то тащил ее в разные стороны, не давая запомнить форму.

— Играешь, — пробормотал он.

Где-то рядом тихо хихикнули.

Игнату вдруг пришла в голову тревожная мысль. Недолго думая, он машинально сунул руку за пазуху, где лежали старухины дары. Горошина была на месте. Красный лоскут — тоже. Он полез глубже и похолодел: вместо гвоздя в кармане лежал сухой кленовый лист.

— Украли, — выдохнул Игнат.

Кто-то рылся в его вещах. Пока дыхание сбивалось от нелепого зуда. Пока он смотрел в колодец. Пока бежал за Михеем.

Он огляделся. Лес молчал, но это молчание было насмешливым, словно кто-то наблюдал и улыбался.

— Эй! Верни, — сказал Игнат негромко.

Шорох справа. Резко обернулся — никого. Слева, в зарослях папоротника, снова зашуршало и послышался смешок.

Игнат поправил котел — тот съехал на правое ухо. Два. И двинулся на звук.

Он обогнул огромный валун и замер. Впереди, на небольшой полянке, он увидел ее.

Мелюху. Маленькую, лохматую, с хвостом-метелкой. Она была в сарафане из пестрых лоскутов, в одном валенке и одном лапте. Существо сидело на перевернутом пне и перебирало кучу сокровищ: пуговицы, монетки, обрывки ниток, птичьи перья.

В руке она вертела ржавый гвоздь — его гвоздь.

— Отдай, — сказал Игнат, протягивая ладонь.

Мелюха подняла на него круглые любопытные глаза, хитро сощурилась и быстро спрятала гвоздь за спину. Затем показала пустые ладони и улыбнулась — беззлобно, даже весело.

— Я тебе говорю, — Игнат сделал шаг. — Верни. Мне человека искать надо, а ты со своими игрушками.

Мелюха вытащила из-за спины гнилую репу. Снова спрятала. Показала мышиный череп. Засмеялась тоненько, по-комариному. Игнат вздохнул и присел на корточки, глядя ей в глаза.

— Слушай, нечисть. У меня товарищ пропал в лесу этом вашем дурацком. Гвоздь отдай — и разойдемся миром. Идет?

Мелюха замерла. Посмотрела на него долго, будто взвешивала решение. Потом неспеша протянула обе руки: в одной был гвоздь, в другой — красный лоскут.

Но лоскут изменился. Ткань больше не была выцветшей, став густо-малиновой. Она словно намокла… или пропиталась чем-то. Игнат осторожно провёл пальцем по лоскуту. Сухой. Но ощущение осталось такое, будто дотронулся до чего-то липкого.

— Спасибо и на том, — сказал Игнат, забирая вещи.

Он встал, поправил котел — тот сидел ровно, но теперь казался тяжелее. Три.

Уже собирался уходить, но Мелюха вдруг дернула его за полу кафтана и указала пальцем под ноги. На земле виднелись следы. Но не такие, как раньше. Теперь это был один и тот же отпечаток, повторенный многократно, наложенный сам на себя. Будто человек ходил по кругу, не замечая этого.

Игнат поднял голову, но существа уже не было.

Лес снова стал обычным. Если здесь вообще бывало что-то обычное. Игнат постоял, прислушиваясь. Тишина.

Он посмотрел на следы, затем — вглубь чащи. И пошел дальше.

Туда, где круг еще не был замкнут.