ЧАСЫ

В юности у меня был хороший учитель по химии. Мы встречались по выходным и занимались предметом, поскольку я готовился стать студентом медицинского университета и данная дисциплина была одной из обязательных для поступления. Учитель делал акцент на том, что важной составляющей успеха была также самостоятельная работа.  Я упорно штудировал учебник, решал уравнения, чтоб овладеть фундаментальными знаниями в этой естественной науке, и к очередному занятию показать ему свои успехи. Как-то во время нашей работы я заметил часы на его руке. Они были достаточно массивными, посеребренного металла, с черным циферблатом и стройными стрелками, украшенными драгоценными камнями. Был сентябрь, и сквозь распахнутые широкие окна доносился теплый и волнующий запах осенних цветов, и солнечные лучи падали на мою тетрадь, в которой я старательно выводил формулы. Скорее всего, в этом я уверен на девяносто восемь процентов, этот аксессуар украшал запястье учителя еще с первой нашей встречи, но внимание обратил на них я лишь по прошествию нескольких месяцев. Удивительно привлекательными и красивыми показались мне тогда наручные мужские часы. Возвращаясь домой после занятий с товарищами (в биологии я был силен, поэтому нередко помогал с уроками ученикам средней школы), я представлял как на моей руке красуется посеребренный браслет солидных и внушительных часов, и мне казалось, что я становлюсь таким же успешным, достойным и умным как мой наставник. При мысли об этом, мое сердце волнительно забилось быстрее и я решил, что хочу иметь такой же аксессуар.
К январю у меня накопилась приличная сумма денег и после очередных занятий я поспешил в крупный торговый центр, чтобы выбрать желанный подарок для себя. Просмотрев несколько витрин, наконец выбрал –  это были похожие на те, которые носил мой учитель, но их копия. Тогда стоя на гладком и блестящем полу торгового центра и вдыхая приятный аромат чистящего средства, я впервые подумал о том, что как бы они не были привлекательны для меня, свой выбор впрочем я остановил все же на другом варианте, похожем, но несколько своеобразном, том, который точно мне подходил – серебристой, водонепроницаемой и ударостойкой модели. Довольный тем, что моя мечта осуществилась, я весело и энергично зашагал домой. Однако дома на меня накатила непонятная, едва уловимая тревога –  мне вспомнились понравившиеся часы, тог, кто занимался со мной химией, место нашей встречи – его кабинет в университете, в крыле, где раньше находилась библиотека. Несколько лет назад в просторной комнате действовал читальный зал, а сейчас там работал геологический музей. Я набрал воздуха и тяжело вздохнул. Встал из-за стола, подошел к шкафу с книгами. Среди сборников поэзии, трудов натуралистов и путешественников, я отыскал массивную книгу в твердом переплете –  общую геологию. Положил на стол. Раскрыл раздел, посвященный метаморфическим горным породам. Бегло просмотрел главу и закрыл книгу.
Горы... Это слово в мое памяти было неразрывно связано с родным дядей, опытным и смелым альпинистом, который после смерти отца часто поддерживал меня, формируя во мне лучшие качества, закаляя мой характер в походах по гористым местностям и лесам. И конечно часы. В горах важно следить за временем, чтобы предусматривать возможные перемены погоды, поэтому мой дядя всегда носил прочные и качественные часы с черным циферблатом. Но этот факт совершенно вылетел у меня из головы, словно покрылся тонкой пленкой забвения и только рассмотрев часы моего учителя и приобретя похожие для себя, я почувствовал что-то знакомое, навевающее воспоминания о дорогих людях, и в тоже время временах суровых испытаний. Мои плечи опустились, как будто на них навесили груз, я почувствовал, острый укол тоски и щемящее одиночество –  дядька с семьей уже три года жил во Франции и теперь местом его альпинистских достижений была гора Монблан, а не знакомый и ставший почти родным Эльбрус. После его отъезда мы практически перестали общаться – сказалось расстояние и полярные политические взгляды. Внезапно я почувствовал злость и острый удар обиды – вначале я лишился отца, затем связь с дядей ослабла и практически прервалась. И все это в течение последних пяти лет.
Я поднялся из-за стола и вздохнул. Приказал себе успокоится. За окном под чистым, сияющим небом поблескивала ослепительно белая пелена снега. Снял часы и положил их в шкатулку, лежащую в книжном шкафу. Затем пошел в кладовку и достал небольшую зеленую коробочку с лыжной мазью и свои белые, остроносые лыжи. Вскоре комнату наполнил запах парафина. Мне оставалось только найти свою лыжную куртку, комбинезон и отправится прямиком на равнину – время для катания пришло! А для занятий химией я планировал оставить тихий субботний вечер.