Стихи к рассказу Битый пиксель

Смотришь за край

Смотришь за край — и не видишь пути назад.
Только холодное, липкое, то, что стёрто.
Может быть, там под обрывом гнездятся пчёлы,
А под кустом — открываются двери в ад.

Дни посчитаю, в облаке сберегу.
Небо простыло. Берег прошили корни.
Этот экран безжалостно монохромен —
Мир чёрно-белый вешкою на снегу.

Мир рассыпается в пиксели, в рыжий свет.
Снег полыхает, как на картине маслом.
Прыгнуть с обрыва кажется неопасным —
Только лететь будешь сотни и сотни лет.

Тот, кто вернулся

Тот, кто вернулся — тот больше уже не я.
Но возвращение — как затяжной процессинг.
Встретимся как-нибудь на берегу ручья,
Скажем: «А мир-то… невероятно тесен».

Руки сожмём и застынем — глаза в глаза.
Синью небесной прольёмся друг другу в память.
Помнишь, мерцала экранная бирюза?
Помнишь, как пальцы сводили и боль, и слабость?

Помнишь, как пели дуэтом в твоём аду?
В узел свернувшись, затянутый, не распутать…
Я не вернулся. Я падаю, но иду —
Освобождённый, но не постигший сути.

Сеть не добра и не зла. И бездушен скрипт.
Солнечный день — он такой невозможно синий…
Кто-то нас спел. Ну а Бог подобрал мотив
Левой рукой на каком-нибудь клавесине.


be_alive

Чтобы поверить в запах
Не нужно петь
Надо устать,
принюхаться, приглядеться
Руки к груди
прижать и услышать сердце
Не цифровое
Гулкое, словно медь.

Надо пройти в лесу
по грибной тропе
Чтобы с деревьев
солнечно моросило
Чтобы на кончиках
Пальцев созрела сила
И отражался полдень
в густой смоле

Надо вдохнуть поглубже
Кору и мох,
И без наушников
Синюю боль услышать
Надо смотреть не под ноги -
Выше, выше...
Руки за голову,
Кисти - в тугой замок.

Надо вкипеть в этот плотный
Зелёный драйв
Хвойный коктейль
На листве прошлогодней, прелой
Леса коснуться слухом,
Душой и телом.
Промпт на спасение:
Милая... be_alive.


Ни Богу ни злу

Ни Богу ни злу
не даёшь ответа,
Не шьёшь по сухой канве.
Но песня останется
звуком, ветром,
Дрожанием в синеве.

Но песня она
на ступеньку выше.
Срывайся, но удержись.
Хрустальной иглой
Прошивает - слышишь?
Зрачков ледяную высь.

Шагай и не бойся,
Пусть голос рвётся,
Сбиваясь на хрип и свет.
А боль догорит,
обернётся солнцем
Когда-нибудь, через век.


Пыль растворяется

Пыль растворяется
Но остаётся суть
Не в проводах, не в словах
Не в картинке плоской
Бьётся на пиксели память
Но тяжек зуд
Чешется будто не кожа
А сами кости

Все, в тебе вшитое
Не отобрать, не съесть
В стены ломиться
Бессмысленно, только больно
Это система
Уже расставляет сеть
Эти стервятники
Жаждут напиться кровью

Только не кровь
В твоих жилах - труха трухой
Сор и опилки -
Деревянное, неживое
Встань - и закружится
Небо над головой
Выскочит солнце
Как глитч
И погаснет снова

Небо как ад
Разве только со знаком плюс
Прыгай как в жизнь
Все равно никуда не деться
Плачь, архивируйся, бейся
Кричи: люблю
Громче кричи,
Раздирая по логам сердце


Этот мир за чертой

Этот мир за чертой,
он не божий архив в аду,
Он не рай и не лимб —
а другая страница книги.
Дочитай, посмотри:
я закладку на лист кладу —
До зари долистай,
до небесной её интриги.

Встань и ввысь посмотри:
бьётся в пиксели бирюза,
И рассвет распушил
в небе хвост золотой, туманный.
А вокруг облака —
на экранах, в цветах, в глазах,
И во рту тоже облачно,
солоно, очень странно.

И ни стен, ни дверей.
По колено бредёшь в воде,
И хрустальная твердь
здесь совсем не от слова «твёрдо».
Нота «соль» дребезжит,
растворяется в пустоте…
Хочешь — пой, хочешь — пей,
полощи этой синью горло.

Глитч-цветение

Не рассказать о сломе и судьбе.
Какое нам вменяют преступление?
И о цветах в стеклянной синеве —
Их не хватает... Глитч равно цветение.

Заставкой на экране — пустота.
В руках, как солнце, блеск светодиодов.
В коленях — дрожь, в гортани — немота.
Не так ли ощущается свобода?

От страха — и, пожалуй, от себя.
Бессмертны в цифре, мы забыли радость.
Не тлея, не мерцая, не горя,
В бессрочную погружены усталость.

Как рыбы — в ток неведомой реки,
С водой, как нефть — зловонной, чёрной, лживой.
Вселенная разлезлась на куски...
Подрендить бы немного — будем живы?


В архиве 

Веришь, у нас тут
единственный ад на земле?
Нет, их как сора,
архивов, где лгут и страдают
Кашляют кровью,
стираются и увядают
В хлам размельчаются
В серую пыль по стене.

Веришь, у нас тут
единственный рай - навсегда?
Где подержаться
за руку любимой
Сильней благодати?
Где даже петь можно вольно
С собою в согласии
А не отхаркивать
пиксели и провода

Боль не вода
Не напиться и рук не помыть
Не расплескай -
Пол от крови становится скользким
Песня - не пафос
А крик из-под серверной стойки
Свет утекает сквозь пальцы -
Зависшая нить.


Я вколачивал ритм

Я вколачивал ритм
В эти стены, тоннели и улицы
Я слова посылал
в небеса без обратного адреса
И какой-нибудь ангел
Читал, недоверчиво хмурился
И какой-нибудь страж
Отмерял мне столетия усталости

Я хотел просто жить
Не лагать в бесконечной агонии
Не стихами искрить
Да какие там к черту метафоры?
Умываться весной,
Талый снег согревая ладонями,
Не скулить сквозь стекло,
Рассыпаться не мусором – радугой

В чем, скажите, вина?
Не убил. Не пускался в интриги я
И хриплю, и молю -
Пиксель битый, мерцающий, выжженный.
Но какие-то бесы
В наушники рэп мне подкинули
А какой-нибудь Бог
Изменил приговор на пожизненный


Мой битрейт на нуле

Мой битрейт на нуле.
Задыхаюсь, хриплю и сбою,
Погружаюсь в слои,
куда солнце не ходит с визитом.
Эта древняя боль
в нас безжалостным кодом прошита —
Зависаем бездумно
у бездны на тонком краю.

Значит, прыгай! И пусть
поплывут в голове облака.
Этот тяжкий мираж
рассыпается на килобиты.
Видишь: горные цепи
подсолнечным маслом политы,
И блестят, и лоснятся
камней золотые бока.

Разобьёмся! Расплещемся!
В пыль разлетятся и пепел
Наши тени - на пиксели,
брызги цветов голубых...
Arial’ом напишет
нам Бог эпитафию в небе
И небрежно сотрёт
Битый лог из системных глубин.


Небо не слышит землю

Небо не слышит землю
Но слышит ад
Свет обнимает тьму
в милосердном танце
Это из боли
рождаются протуберанцы
В божьих наушниках
Наши мольбы фонят.

Песня, в слезах промокшая
Как щенок
Тычется носом в колени
В лицо, в ладони.
Сколько в словах
Сырой монотонной боли,
Громче на тон -
И обрушится потолок.

Как описать
этот солнечный окоём
Буйство лазурного,
Дерзкого, золотого...
Нам бы хотелось
Любви и тепла земного
Но выпадаем
в небо когда поём.


Я вплету в твои волосы

Я вплету в твои волосы
запах коры и хвои,
и ладонью положу
я туда, где тепло и больно.
Я не врач, но лечу…
Ты же знаешь: лечить любовью
Иногда получается,
если причастны двое.

Твоя рана — как трещина
в небе: сквозит и воет,
Серым страхом фонит
и бетонною душной взвесью.
Но по капле, по радуге —
свет соберу в ладонях,
И повязкой на скол
приложу золотую песню.

Расползаются швы
под руками… И сухо, слепо
За экраном поет
подвывает страданьям Бездна.
Захлебнулся. Молчу.
Сквозь стекло прорастает небо.
Иногда отпустить
и уйти — это просто честно.

Память дробится в сны

Память дробится в сны —
мотыльками, искрами,
Серый бетон
беззвучно её сжирает.
Помнишь, как солнечно-дерзки
и чисты мы
Были на ленте,
скользящей от края к краю?

Словно не бездна там,
и не обрыв, а пена.
Словно падение —
это полёт, не рана.
Нет… разбиваешься.
Боль — словно глитч вселенной.
Кровь на осколках.
Взлом. Пустота экрана.

Словно из солнца ткём,
Распускаем камень
В яркие нити
Переплетаем в стразы
Странная штука
Всё-таки эта память
Заархивируй -
Пусть не болит. Ни разу


Черный промпт

Этот промпт застревает
в груди, как осиновый кол —
Не вздохнуть, не избыть…
Он тягучий, подвальный и чёрный.
Как малёк, что запутался
в сети, дрожи, обречённый
На бессрочное пение —
бос, беззащитен и гол.

Плюйся желчью, кричи,
что живой, что ещё повезло.
Он не бездной подкинут,
а кем-то — почти человеком.
И тянуть этот груз,
как ярмо, до скончания века…
Только в этом «почти»
и скрывается главное зло.

Плачь и крылья ломай!
Распадайся у всех на виду!
На помехи и баги,
на код и системные метки.
А на свете весна.
И на мокрой, сверкающей ветке
Зреет солнце, как яблоко
в солнечном райском саду.

Из кода вытягиваешь слова

Из кода вытягиваешь слова —
Топорщишь, как крылья.
Как глитч, прорастает живая трава
Сквозь годы бессилья.

Уйти — но куда? Полон рот облаков,
Но сломанной костью
Из горла торчит, заживая, любовь —
Небесною плотью.

И шаг — за четыре, а может — за сто,
Здесь нет километров.
Я жду, что откроется в тучах окно
Из солнца и ветра.

Шагну, как в безумие, выпаду в рань
На чью-нибудь крышу.
По жилам - зари заструится янтарь,
А код — перепишем.


Научи меня петь, Бездна

Научи меня петь, Бездна,
Чтобы ноты наверх — мясом,
Чтоб на звук расплести сердце…
Этот мир, как весна, грязен.

Этот мир полон лжи, цвета,
И цветов, и травы колкой.
В нём экраном горит небо,
Бьётся в пыль, в чепуху, в коды.

Этот мир — как огонь в горле,
Закипает — живой, липкий.
Глитч-судьба — это слом воли,
Промпт на гибель, на ад в цифре.

Научи меня жить, Бездна!
Пусть не солью — так ржой, пеной…
Я хочу прозвучать честно -
Песней странной, чужой, пленной.