Версия о хазарском заговоре против Руси

Иллюстрация Клыков В.М. Памятник князю Святославу


Михаил Леонидович Томилин г. Клин

Начнем из далека, с бегства из Новгорода (или Ладоги) бояр Вадима Храброго и некоторых варягов: «В некоторых поздних летописных сборниках XVI века, включая Никоновскую летопись, появляется предание о смуте в Новгороде, возникшей вскоре после призвания варягов в 862 году. Между новгородцами оказалось много недовольных самовластием Рюрика и действиями его сородичей. Под предводительством Вадима Храброго вспыхнуло восстание в защиту утраченной вольности. Вадим был убит Рюриком, вместе со многими своими «советниками» (сторонниками). Согласно Никоновской летописи, многие новгородские мужи бежали в Киев. В изложении историка В.Н. Татищева Вадим был местным словенским князем. Согласно Никоновской летописи: Въ лето 6372 [864]… Того же л;та оскорбишася Новгородци, глаголюще: «яко быти намъ рабомъ, и много зла всячески пострадати отъ Рюрика и отъ рода его». Того же л;та уби Рюрикъ Вадима храбраго, и иныхъ многихъ изби Новогородцевъ съветниковъ его… В л;то 6375… Того же л;та изб;жаша отъ Рюрика изъ Новагорода въ Кiевъ много Новогородцкыхъ мужей». («Большая Российская энциклопедия»)

Кроме того, Вадим был родственником Рюрику, по преданию Рюрик был сыном дочери Гостомысла Умилы: «Вадим Храбрый и внук Гостомысла, Рюрик, согласно преданию, все-таки состояли в конфликте, который привел к тому, что Вадим был убит.»

Есть версия, что Аскольд и Дир по приказу Рюрика собирали беглых варягов и бояр в Киеве: «Дружина Рюрика, более опытная в военных делах, смогла отразить нападение повстанцев. Вадим был убит, как и многие новгородцы, которые поддерживали его. Некоторые бежали, в том числе в Киев, где Аскольд и Дир, с разрешения Рюрика, собирали беглых варягов и правили полянами. Возможно, именно из-за этого они позже пострадали от преемника Рюрика — Олега» («Князь новгородский Вадим Храбрый, выступавший против Рюрика»)

Нельзя отрицать влияние Хазарского каганата на бежавших бояр Вадима и варягов Рюрика: «Повесть временных лет сообщает, что Аскольд и Дир были варяжскими дружинниками новгородского князя Рюрика, которые выпросились у него в поход на Царьград (Константинополь).

Но в Никоновской летописи они выступают как враги Рюрика: недовольные разделом волостей, дружинники участвуют в организованном против него восстании… Историк Ю. К. Бегунов утверждает, что Аскольд и Дир, предав Рюрика, превратились в хазарских вассалов. Сведений о разгроме новгородской дружиной хазар нет (да и непросто было это сделать), а значит, эта версия имеет право на жизнь – иначе хазары (и их наемники) не позволили бы варягам так запросто распоряжаться своей вотчиной. Но, возможно, здесь имело место и соглашение обеих сторон – в лице опальных варягов каганат видел серьезное подспорье в противостоянии с могущественным Рюриком.» («Аскольд и Дир. Тайна первых киевских князей» )

После гибели Аскольда и Дира и захвата Киева князем Олегом договоренность с хазарами осталась в силе, но все закончилось летом 965 года, великий русский князь Святослав разгромил хазарское войско и взял столицу каганата. Безжалостный удар русских дружин при поддержке союзных печенегов привёл к крушению хищного и коварного Хазарского государства.

Русы свершили месть, уничтожив хазарское государство. По- нашему мнению чтобы не потерять влияние на Русь и отомстить Святославу хазары рабыню Малушу сделали наложницей Святослава, от которого она забеременела, а затем отомстили Святославу - подкупили печенегов, которые его и убили.

По одной из версий: «мать Владимира, ключница его бабки, княгини Ольги, Малуша была еврейкой (по летописи ее отцом был некий Малк из Любеча) . В книге Н. Козлова «Плач по Иерусалиму» (1999) читаем: «Великий князь Владимир Святой согласно летописным источникам являлся сыном рабыни по имени Малуша, состоявшей ключницей (милостивницей) его бабки великой княгини Ольги. По одной из исторических гипотез Малуша была дочерью последнего хазарского царя (евр. – Малка) , что подтверждается, в частности, фактом принятия на себя великим князем Владимиром титула кагана, зафиксированного летописями и совершенно не свойственного для славян» .

При этом Н. Козлов особое внимание читателя обращает на предание о происхождении хазарской верхушки от «исчезнувших с исторической сцены после ассирийского пленения 10-ти колен Израилевых», правящий слой Хазарии был еврейским не только по вере, но и по крови … Брат Малуши Добрыня (евр. «Добран»?) стал одним из главных воевод Владимира и отличился особой жестокостью при крещении Новгорода» («Какой национальности была мать Владимира «Красное Солнышко »? https://otvet.mail.ru/question/37794707)

Приведем цитаты и источники где еще упоминалась Малуша, как дочь Малка.

«Святослав, в самом деле, должен был относиться к поездке матери своей в Царьград скорее неприязненно, – если предположить, что в числе спутниц вел. книг. Ольги находилась и неразлучная с нею свойственница и ключница ее, Малуша, дочь Либчанина Малка, состоявшая в сердечной связи с Святославом» (из очерка Михаила Дмитриевича Хмырова «Святослав I Игоревич, Великий князь Киевский и всей Руси»)

Русский историк, публицист, библиофил Михаил Дмитриевич Хмыров - потомок старинного дворянского рода Тульской губернии. Родился в селе Локотки Глуховского уезда Черниговской губернии 1 сентября 1830 года.

«Великий князь Киевский Святослав Игоревич придерживался языческого обычая многоженства. В числе его жен была «ключница» княгини Ольги, Малуша, отец которой Малк был родом из Любеча. Кроме Малуши у Малка был еще сын, по имени Добрыня, по словам летописца – муж «храбор и наряден» «В.З. Завитневич «Владимир Святой как политический деятель») Российский историк, археолог, магистр богословия, доктор церковной истории Владимир Зенонович Завитневич родился в семье священника, потомственного дворянина.

«Но у Святослава был еще третий сын, Владимир, от ключницы Ольгиной, именем Малуши, дочери Любчанина Малька: Новогородцы, по совету Добрыни, Малушина брата, избрали в Князья сего юношу, которому судьба назначила преобразить Россию» (Николай Михайлович Карамзин «История государства Российского.» Том I)

«..был от Ольгиной ключницы именем Малуши дочери некоего Малка родом любчанина ...» (М.В. Ломоносов «Древняя Российская История от начала Российского народа до кончины Великого Князя Ярослава Первого или до 1054 года»)

Кандидат исторических наук Александр Сергеевич Королев в книге «Загадки первых русских князей» пишет: «И. И. Малышевский (Иван Игнатьевич Малышевский — русский историк церкви, славист, общественный деятель; доктор богословия, профессор Киевской духовной академии) выдвинул предположение, что основанием для перенесения родины Ольги из Пскова на близлежащее от него село Выбутино послужило житие Ольги, содержащееся в «Великих Четьях-Минеях» митрополита Макария (составлены в 30–40-х годах XVI века). В житии говорится, что во время женитьбы Игоря на Ольге города Пскова еще не существовало. «Степенная книга» развила эту мысль, рассказав, что Псков был основан Ольгой, когда она уже была христианкой. Кроме того, в Никоновской летописи (XVI век) сохранилось известие о Будутине, как селе Ольги, в которое она сослала мать Владимира Святого Малушу после того, как та согрешила с сыном княгини Святославом, и которое Ольга «умирая» завещала «св. Богородице», то есть какой-то Богородичной церкви» (На самом деле Псков древнее Изборска и был до рождения княгини Ольги)

Александр Сергеевич Королев раскрывает родственные связи и роль Добрыни: «…связь Ольги с Новгородом несомненна. Она имела свой двор в Новгороде, а иначе, как там мог оказаться брат ее рабыни Малуши — Добрыня. Добрыня Любечанин играл в Новгороде заметную роль. Именно он в 6478 (970) году помог Владимиру Святославичу получить там власть. Правильнее всего будет предположить, что этот раб выдвинулся благодаря авторитету своей хозяйки. Наконец, Ольга имела на Новгород такое влияние, какого не имел до нее ни один русский князь. Именно ее и Игоря сын Святослав княжил в Новгороде. Это тем более интересно, поскольку, как было сказано выше, до середины X века между Новгородом и Киевом не было стабильного контакта. Ольга была первой киевской княгиней, которая начала смотреть на Новгород как на свой город. Возможно, поэтому именно ей летописец и приписал мероприятия, направленные на обустройство Новгородской земли. (Александр Сергеевич Королев «Загадки первых русских князей»)

Действия князя Владимира – языческая реформа и принятие христианства Русью говорят сами за себя

Языческая реформа, проводимая князем Владимиром, как пишет И.Я. Фроянов: «Исключительно по воле Киева (без совета с заинтересованными представителями других племен) выродилась в религиозное насилие южной приднестровской Руси над племенами словен, кривичей, родимичей, вятичей и прочих, что вызвало волну антикиевских восстаний … реформа вместо единения привела к раздорам»

Но князь Владимир не опустил руки, а стал искать средства для сплочения: «разрушающегося межплеменного союза для удержания в нем господствующих позиций полян и прежде всего киевской верхушки, обращается к христианству».

Как пишет И.Я. Фроянов: «В отличии от языческой реформы, задуманной в Киеве без участия представителей, входивших в союзную организацию племен, вопрос о принятии христианства обсуждался со старцими градскими – старейшинами племенных центров подвластных Киеву» И.Я Фроянов «Загадки крещения Руси»)

Почему христианство принималось на Руси под принуждением доктор исторических наук В.В. Пузанов о работе И.Я. Фроянова пишет: «Поскольку христианство принималось, с точки зрения автора, в интересах поляно-киевской общины и было санкционировано вечем, то в собственно Киевской земле этот процесс проходил относительно спокойно. Однако к подвластным Киеву племенам новая религия приходила с огнем и мечом (как затем и введение христианства.) При этом, как убедительно показал И.Я Фроянов, распространение христианства за пределами Киевской земли тормозилось не только религиозными причинами (приверженностью к языческим традициям и нравам населения, в том числе и верхов общества), но и политическими, т. к. являлось инструментом укрепления киевского господства в других землях. Это вполне понятное и широко распространенное явление: западные славяне, по единодушным сведениям источников, отождествляли распространение христианства с распространением немецкого господства, а борьба с христианизацией являлась и борьбой за национальную независимость»

В связи с указанным выше материалом нельзя не сказать о вопросе поднятым доктором исторических наук А.В. Пыжиковым в книге «Славянский разлом»

«Надо отметить, что внутренняя христианская экспансия сопровождается внешней: последнюю Оттоны ("Оттон I Великий (нем.Otto I der Grosse) с 936 года - германский король, с 962 года - император Священной Римской империи) считали своей исторической миссией. Распространение веры практически полностью переходит в руки немцев, усиленно занявшихся христианизацией северных народов и славянских территорий; на этих направлениях достигаются весомые результаты. Данный период отмечен целым рядом крещений, совершённых под влиянием Римской церкви: в 942 году — датского короля, в 966-м — польского князя Мешко I, в 976-м — норвежского короля, в 985-м — венгерского герцога, а в 988 году череду крещений продолжил киевский князь Владимир, что органично укладывается в обозначенный выше ряд.

Не случайно католическая церковь уверенно признаёт за Владимиром крещение киевских земель «по латинскому обряду». В 1634 году декретом папы Урбана ХІІІ его причислили к лику святых.»

А.В. Пыжиков о том, от кого Русь приняла христианство пишет: «Историк Антон Карташёв, вслед за Голубинским, ставил под сомнение княжеские религиозные предпочтения (Князя Владимира) вместе с корсунской былью о крещении. Указывал на контакты князя с Болгарской церковью — то ли автокефальной, то ли с каким-то непрояснённым статусом, не умалчивал об интенсивном обмене посланниками с Римом.

Не скрывал Карташёв и конфликт Владимира с греками. Так, от западных материалов о насаждении христианства в Киеве латинскими миссионерами дружно открещивались, отвергая их как мифологические. Легендой считается Житие святого Ромуальда, сообщавшее о немецких миссионерах в славянских землях. В нём содержится рассказ о прибытии в Киев одного бенедиктинского монаха, именуемого «епископом русским». Княгиня Ольга, вернувшись после крещения из Царьграда, почему-то снарядила посольство к германскому императору Оттону І с просьбой прислать епископов и священников; в ответ тот вместе с папой Иоанном ХІІ и направил своих миссионеров. Популярна на Западе Хроника Титмара Мерзебургского, ровесница киевской Повести временных лет, где описывается ласковый приём Владимиром западного деятеля по имени Бруно.»

А.В. Пыжиков показывает откуда на Русь пришло христианство, он обратил внимание на церковные термины, этимология которых сохранила латинские, а не греческие термины: «Само название «церковь» — cyrica («круг верующих») — латинское, тогда как греческое — ;;;;;;;; [eklesia]; слово «крест» — от польского krzy; или латинского crucificus, а не от греческого ;;;;;;; [stavros]. Далее: слово «алтарь» происходит от латинского altare, а не от греческого ;;;;; [bomos], «орарь» — надеваемая при служении полоса — от латинского orarium, вера по-гречески — ;;;;;, «пост» в германских языках, производных от латинского, — fast (в готском (fasten означает «поститься»), а в греческом — ;;;;;;;;; [nesteria]. Понятие же «поганый» (то есть язычник) тоже восходит к латинскому paganus, греческий же вариант слова — ;;;;;;;;;;; [etnikos]. Число подобных примеров можно легко умножить. Согласимся, такая перегруженность церковного лексикона латинизмами весьма показательна.»