Музыкальная школа до, ре, ми, фа, соль, ля, си

— Здравствуйте! Вы меня, наверное, не помните. Здесь двадцать пять лет назад жила наша семья, на третьем этаже. — обратился я к пожилым дамам, уютно расположившимся на скамье возле подъезда. И указал рукой вверх на наши окна.
Старушки заметно оживились.
— Семейство Овчинниковых?  Помним, помним – детишки играли на музыкальных инструментах. Девочка играла на скрипке, а ваша собачка-баскервиле ( Ричард, здоровенный немецкий дог ) подвывала ей в такт…

***

Школа — это следующий этап после детского сада, где вместо тихих часов и долгих прогулок тебя ждут уроки и новые знания. А вот музыкальная школа – это совершенно иной мир.
В восемь лет родители решили записать меня в музыкальную школу. По мнению мамы, музыка способна развить мой внутренний мир, сделав его гармоничнее и многограннее.

 
— Попробуй, сынок, – говорила мама. – Если понравится, продолжишь заниматься, а если нет, всегда сможешь бросить.

А батя, залихватски подмигнув, уверял, что все девчонки будут мои.

И одно, и другое предложение родителей меня вполне устраивало. Кроме того, в музыкальной школе училась моя старшая сестра, виртуозно овладевшая игрой на скрипке. Я часто наблюдал, как увлечённо она занимается, и мне искренне верилось, что ей это приносит удовольствие. 
Таким образом, на общем семейном совете было решено: почему бы мне и не попробовать?

Вступительные экзамены я прошёл успешно: в ладошки прохлопал, пропел, ритм повторил. Видимо, мои таланты были оценены по достоинству, поскольку я получил право заниматься на таком благородном музыкальном инструменте, как фортепиано.
Срок обучения в музыкальной школе составлял семь лет. Посещать я должен был такие занятия, как индивидуальные уроки игры на фортепиано, сольфеджио и хоровое пение. Занятия проходили три раза в неделю.

Музыкальная школа представляла собой двухэтажное здание. Стены украшали многочисленные портреты знаменитых композиторов прошлого. Их строгие лица будто следили за нами, внимательно оценивая каждый звук, каждую ноту. Витражи создавали атмосферу таинственности и торжественности. Стены словно впитывали звук, а воздух был насыщен искусством. На втором этаже привлекали внимание большие панорамные окна высотой до самого потолка.
Сначала ходить в музыкальную школу было интересно и увлекательно. Сразу ощущалось, что это нечто большее, чем обычная учёба. Музыкальная школа внушала уважение, словно тихая и спокойная библиотека, где царит атмосфера сосредоточенности и погружённости в творчество.
Однако со временем энтузиазм от походов в музыкальную школу начал исчезать.

Так как я учился во втором классе в обычной школе, и учёба начиналась во вторую смену, то занятия музыкой проходили в первой половине дня. Приезжал заранее, примерно за пятнадцать минут до начала урока.
В музыкальной школе утром было почти безлюдно. Войдя внутрь, оставлял верхнюю одежду в гардеробе и, не забыв прихватить папку с нотами, поднимался на второй этаж. Ещё издалека проверял наличие узкой полоски света под дверью кабинета — признак того, что преподавательница успела прийти раньше меня. Убедившись, что свет отсутствует и дверь закрыта, возвращался к широким окнам, устраивался на подоконнике и терпеливо ожидал появления учительницы.
Эти минуты ожидания становились своеобразным испытанием.
Окна школы открывали вид на обширную открытую местность, посреди которой простиралась прямая дорожка из потрескавшихся бетонных плит, тянувшаяся до самого горизонта. Прямо перед глазами раскинулся стадион, чья единственная трибуна возвышалась над ровным полем. Справа начинались живописные просторы, где постепенно вырастала новая застройка из панельных домов. А слева внимание привлекал заметный силуэт кинотеатра «Рассвет», стоящего в ряд с городской поликлиникой. По соседству с ними возвышалось большое колесо обозрения, окружённое несколькими яркими детскими аттракционами-каруселями.
Именно по этой бетонной дороге лежал путь моей преподавательницы по фортепиано в музыкальную школу. Стоя у окна, я каждый раз осознавал неотвратимость её появления.
Первые минуты ожидания были особенно напряжёнными. Я пристально смотрел вперёд, на бетонную дорожку, надеясь на чудо, способное помешать появлению моей учительницы. Снова и снова бросал взгляд на часы, будто это могло ускорить ход времени. Однако вскоре вдалеке возникала привычная женская фигура в неизменном сером плаще, медленно приближающаяся ко мне. Минуты тянулись бесконечно долго, а расстояние между нами стремительно сокращалось, вызывая неприятное волнение внутри.
Особенно невыносимым ожидание становилось в хмурый день, когда низкие тёмные облака затянули небосвод, мелкие капли дождя смывали краски вокруг, придавая всему пейзажу унылый оттенок. Учительница в своём монотонном сером одеянии резко контрастировала с окружающей средой, подчёркивая тяжесть предстоящего музыкального занятия.

Учительница музыки проводила индивидуальные занятия с каждым учеником отдельно. Каждый урок длился ровно один час. Женщина средних лет, строгая и преданная своему делу. Похвала от неё звучала крайне редко. Её внешность почти не менялась: волосы неизменно были стянуты в аккуратный пучок, одежда оставалась простой и неброской.
В первое время занятия музыкой превращались в настоящую муку. Спину приходилось держать идеально прямо, руки послушно ложились на клавиши, пытаясь извлечь хотя бы подобие гармоничного звука. Каждый урок становился битвой против неукротимых белых и черных клавиш, которые отказывались подчиняться моим неумелым пальцам. Аккорды трещали, ноты путались, а рука уставала раньше окончания первой страницы нотного сборника.
Учительница наблюдала внимательно, иногда неодобрительно замечая:
— Это место надо играть нежно, словно ветер шуршит листьями, а ты ударяешь, как кузнец по наковальне!

Вскоре выяснилось, что умение играть — это только половина дела, а вторая половина — изучение музыкальной грамоты на уроках сольфеджио.  Здесь мы учились основам искусства, позволявшим не просто слушать музыку, а буквально видеть её глазами. На каждом занятии мы писали музыкальный диктант — преподаватель исполняла на пианино короткую мелодию, которую нам предстояло зафиксировать на бумаге, со всеми знаками. Казалось бы, задача простая, но на деле становилась почти невыполнимой. Ноты упорно отказывались ложиться на своё законное место, хаотично разбросавшись по всему листу.
Это было похоже на блуждание первопроходца-картографа в непролазных лесах Сибири, пытающегося начертить точные контуры неизвестной местности. Точно так же я пытался аккуратно фиксировать на листке бумаги звуки и паузы, отмечая едва заметные детали. Неправильно поставленная нота воспринималась как досадная неудача, но точное попадание доставляло удовольствие и чувство преодолённого препятствия. Зато рисовать скрипичные ключи я научился виртуозно!
А вот хор приносил расслабление. Тут собирали ребят разных возрастов, вместе мы распевали весёлые песенки. Хотя громкого пения я не любил, атмосфера хора дарила радость и отдых от уроков музыки.

Прошёл год моего обучения.

Самое волнующее событие в жизни ученика музыкальной школы — это выступление на концерте. Это своего рода экзамен, показывающий, чему мы научились за год. Ученикам предстояло выступать перед родителями, родственниками и чужими людьми.
За кулисами перед выступлением царила атмосфера ужаса. Ученики тряслись от страха, преподаватели пытались успокоить нервы словами поддержки.
Наконец, настал мой черед выйти на сцену. В зале была моя мама, которая за меня переживала больше, чем я сам.  Подходя к огромному чёрному роялю, я почувствовал, как сердце бешено колотится в груди. На рояле я играл всего пару раз, и то это было на репетиции перед концертом. Этот инструмент казался огромным черным монстром, готовым поглотить меня целиком.
Первый такт прошёл гладко, но на втором моё сознание начало отключаться. Пальцы цеплялись за неправильные клавиши, ритм разрушался, и я окончательно потерял контроль над ситуацией. Зал замер в ожидании финала катастрофы. Но, вместо сложной композиции пальцы сами собой нашли знакомые аккорды другой простой мелодии, которую я давно знал назубок. Она прозвучала легко и уверенно, будто ничего страшного вообще не происходило.
Когда я закончил выступление, в зале повисла немая тишина. Затем раздались одобрительные выкрики и громкие хлопки. Я увидел свою улыбающуюся маму среди зрителей, радостно аплодировавшую. Лишь преподавательница осталась неподвижной, как истукан, скрестив руки на груди и глядя на меня укоризненно. Однако теперь это уже не имело значения. Я вышел на середину сцены, поклонился публике и поспешил за кулисы, пообещав себе никогда больше не испытывать подобного стресса.

***

Однажды, возвращаясь домой из музыкальной школы, я столкнулся на остановке с моим другом Димкой. Его глаза были грустны, а на плече висел огромный чёрный футляр с чем-то явно тяжёлым внутри.
Поздоровавшись, я спросил:
— Ты чего такой грустный, Диман? И куда идёшь с этим сундуком?
— Андрюха, беда случилась, — прошептал Димка, глядя в сторону. — Батя купил мне баян и записал в музыкальную школу. Сказал, что как выучусь, буду первым парнем на деревне, где проводим каждое лето. Буду всех развлекать своей игрой. И все девки будут мои. Так и сказал.
— Знакомая песня, ¬— вздохнул я, вспоминая слова моего отца перед моим поступлением в музыкальную школу.
И тут голос Димки сорвался почти на крик:
— Я НЕ ХОЧУ ЕЗДИТЬ В ЭТУ МУЗЫКАЛКУ! НЕ ХОЧУ ВСЯКИХ ТАМ ДЕВОК! Я О ВЕЛОСИПЕДЕ МЕЧТАЛ, А ПОЛУЧИЛ БАЯН!!!

В это время к остановке подъехал троллейбус и двери с шипением открылись прямо перед нами. Я помог Диману затащить «сундук» с ненавистным им баяном внутри. Двери закрылись, и троллейбус медленно тронулся с места.
Провожая взглядом троллейбус, увозивший моего опечаленного друга в сторону музыкальной школы, я вспомнил первый поцелуй с Настей и подумал: «Это он ещё с девчонками не целовался, не понимает пока».

***

В музыкально школе я проучился два года. Моё спасение пришло внезапно. Наша семья получила возможность переехать в новый район, и необходимость посещать музыкальную школу отпала сама собой. Новое место жительства подарило свободу и ощущение обновления.
Хотя музыкальная школа была временным этапом моей жизни, она оставила заметный отпечаток. Иногда я думаю, что могло бы случиться, если бы я продолжил занятия музыкой. Наверное, я стал бы неплохим исполнителем, но вряд ли счастливым человеком. Поэтому я рад, что судьба распорядилась иначе.
Ирина, моя старшая сестра, с отличием закончила музыкальную школу по скрипке. И надо отдать ей должное – играла она великолепно!
Может, однажды и я вновь прикоснусь к клавишам, чтобы вспомнить детство, попробовать заново почувствовать музыку в своей душе… Кто знает?

P.S.
Диман продержался в музыкальной школе полгода. Позже он перешёл в спортивную секцию по боевым искусствам, где нашёл своё истинное призвание. И там же, в параллельной секции, познакомился с девушкой-гимнасткой, со своей будущей женой-красавицей.
P.P.S.
А отцы то были правы: музыка действительно притягивает внимание девушек, способна создать особую атмосферу и пробудить чувства. Бывало что девушка, прослушав на фортепиано музыкальное произведение «Минуэт» (старинный французский танец) настолько вдохновлялась, что могла исполнить свой особый «минуэт».