Паралич жизни 4

Часть 4. Сон

А затем — свет.

Мягкий. Серый. Рассеянный.

Джон открыл глаза — или ему показалось, что открыл. Он лежал на кровати. На своей кровати. Старая металлическая рама, продавленный матрас, несвежая простыня, которую он который день собирался сменить и не менял. Та самая наволочка с выцветшим узором. Тот самый комод с облупившимся лаком. Те самые горчичные обои.

Он резко сел. Ощущение было абсолютно реальным — пружины матраса скрипнули под ним, его босые ноги коснулись холодного деревянного пола. Он чувствовал всё: температуру, фактуру, вес собственного тела.

Он огляделся.

Комната была точь-в-точь его собственной. До мельчайших деталей. Кружка с засохшим чайным осадком на подоконнике. Книга, раскрытая на сорок третьей странице, лежащая обложкой вверх. Его собственная одежда, брошенная на спинку стула. Даже запах был тем же — пыль, одиночество, старый дом.

Но что-то было не так.

Джон не сразу понял, что именно. А потом осознал: окно. В его настоящей комнате окно выходило на кирпичную стену. Здесь же за стеклом виднелся свет. Не солнечный, не лунный — ровный, сумеречный, словно там всегда было состояние между днём и ночью.

И ещё дверь.

Она была на том же месте, что и в реальной комнате, но выглядела иначе. Тяжёлая, деревянная, с металлической ручкой старой работы. Из-под неё пробивалась тонкая полоска света.

Джон встал. Его ноги держали его, его дыхание было ровным. Он провёл ладонью по своим волосам, ощутил их шероховатость, почувствовал, как бьётся сердце — размеренно, спокойно, совсем не так, как там, в реальном мире, где оно вечно то колотилось от недосыпа, то замирало от усталости.

Здесь всё было иначе. Здесь ему было... хорошо.

Он подошёл к двери. Половицы под ним скрипели так же, как дома — звук был до жути знакомым и одновременно чужим, потому что он знал: это не его дом. Это его комната внутри какой-то другой реальности.

Рука легла на холодную металлическую ручку. Он повернул её. Дверь открылась бесшумно.

За дверью был коридор.

Не больничный. Не офисный. Жилой. Широкий, с высокими потолками, с тусклыми бра на стенах, с ковровой дорожкой глубокого бордового цвета, заглушавшей шаги. С двух сторон вдоль коридора тянулись другие двери — деревянные, с латунными табличками. Они были закрыты. Но из-под них тоже пробивался свет.

Джон медленно пошёл вперёд. Его шаги были тихими, ковёр мягко пружинил под босыми ступнями. Воздух здесь был другим — свежим, с лёгким ароматом, похожим на запах сушёных трав и старой бумаги. Совсем не тот синтетический озон клиники, а что-то живое, настоящее.

Он миновал три двери и остановился перед четвёртой.

Она была приоткрыта.

Сквозь щель пробивался тот же мягкий, сумеречный свет, что и в его комнате. И оттуда доносился звук. Едва различимый. Шелест. Как будто кто-то перелистывал страницу.

Джон замер. Сердце, до того бившееся ровно, вдруг сбилось с ритма. Он не знал, кто там. Он не знал, что вообще происходит. Но что-то тянуло его к этой двери — не любопытство, не страх, а нечто более глубокое, необъяснимое, почти животное. Словно тёплая нить протянулась из его груди, уходя туда, за приоткрытую створку.

Он толкнул дверь.

И вошёл.