Паралич жизни 9

Часть VII. Двенадцатый день

Один.

Джон давно не считал дни. Но теперь он считал каждый час. Каждую минуту. Каждую секунду.

Он сидел в комнате Элис. На её кровати, рядом с её телом, которое не менялось — не разлагалось, не исчезало, просто было здесь, как спящая статуя, как последнее доказательство того, что она существовала.

В комнате пахло ею — лавандой, старой бумагой, чем-то неуловимо тёплым. Он перебирал её книги, разглаживал складки на пледе, касался пальцами чашки с трещинкой на боку.

Он почти не выходил. Оранжерея, их место, теперь была слишком далеко — идти туда одному было невыносимо.

День второй. День третий. День четвёртый.

Он говорил с ней. Сначала шёпотом, потом в голос, потом почти кричал — но она не отвечала. Тишина Отеля, которую он когда-то полюбил, стала его проклятием.

День пятый. День шестой. День седьмой.

Он вспоминал. Всё. Их первую встречу в этой самой комнате. Её вопрос: «Ты тоже не можешь уснуть?» Её улыбку. Её голос. Ту ночь в оранжерее, когда они обещали друг другу видеться во сне.

— Давай будем жить для того, чтобы видеться каждый раз во сне, — сказала она тогда.

— Это не плохая идея, — ответил он.

Теперь эти слова звучали как пророчество.

День восьмой. День девятый. День десятый.

Он почти не чувствовал своего тела. Связь с реальным миром истончалась, как нить паутины под ветром. Он знал, что скоро. Очень скоро.

День одиннадцатый.

Он провёл его, сидя у окна. Там, за стеклом, всё так же клубился серебристо-серый туман — неизменный, бесконечный. Он смотрел на него и думал: а что, если и она там? Что, если за этим туманом — что-то ещё? Что, если смерть здесь — это не конец, а просто ещё одна дверь, которую они ещё не открыли?

День двенадцатый.

Джон проснулся — если можно было назвать это пробуждением — и понял: сегодня.

Он надел свою старую льняную рубашку — ту самую, в которой пришёл сюда в первый раз. Закатал рукава, как делал всегда. Пригладил волосы. Подошёл к кровати, где лежала Элис, и опустился на колени рядом с ней.

Он взял её холодную руку в свою — уже почти не чувствуя разницы между её холодом и своим.

— Я иду к тебе, — сказал он тихо. — Где бы ты ни была. Даже если там ничего нет. Даже если там только свет. Я иду.

Где-то в реальном мире, в стерильной клинике, монитор, подключённый к его капсуле, издал долгий, ровный звуковой сигнал.

В Отеле, в маленькой комнате с книгами и чашкой с трещинкой, двое лежали рядом — мужчина и женщина, держась за руки. Сумеречный свет из окна падал на их лица, стирая границы между сном и смертью.

А за окном, в серебристом тумане, две тени — едва различимые, почти прозрачные — медленно шли рука об руку, удаляясь в бесконечность. Им больше не нужны были двери. Им больше не нужен был Отель. Им больше не нужен был сон.

Потому что они наконец проснулись.

Конец...?