Война превратности памяти, или люди остаются людьм

Владимир Капицын

ВОЙНА: ПРЕВРАТНОСТИ ПАМЯТИ, ИЛИ ЛЮДИ ОСТАЮТСЯ ЛЮДЬМИ

Вспоминается 9 Мая в Воронеже в 1976 г. Шесть студентов университета – на одной из улиц центра Воронежа, многоцветной, по-майски наполненной зеленью и людьми. Навстречу им ветеран с медалями, и шестеро молодых и сильных (среди них немало отслуживших в армии, крепких ребят), поднимают фронтовика и качают на руках. Он растроган до слез. Но потом, почему-то фрейм времени («отрезок памяти») переносит сознание в позднюю «перестройку»: моя младшая сестра, эксцентричная особа, спорит со своей родной тетей – бывшей фронтовой медсестрой. Спор идет о значении фронтовиков, после которого тетя глубоко обижена и расстроена. Посыл моей сестры неприятен: долго еще фронтовики будут напоминать о своих заслугах на войне.
В «перестройку», на мой взгляд, происходила деформация памяти в виде стигматизации (принижения значения) советского времени. Я сейчас понимаю, что «перестройка» была противоречивым процессом, но немало людей тогда в нее поверили. Последние годы я слово «перестройка» заключаю в кавычки. В «перестройку» стало позволено многое, что было непривычным и воспринималось как что-то «свежее» и «пьянящее». Был поднят пласт истории, в том числе, незаслуженно замалчивавшийся в советское время. Правда, и ранее при Хрущеве, люди начинали рушить «кирпичики» в фундаменте своей исторической памяти. «Перестройка» копала «глубже», чем хрущевская «оттепель», где-то справедливо, но где-то перечеркивая порой и позитивную память о революционном прошлом, и даже некоторые страницы великой победы над нацизмом, становления индустриальной державы, осваивающей космос, противостоящей империалистической супердержаве, колониализму и неоколониализму.
Долго еще и после «перестройки» инерция свободы слова и печати растекалась в СМИ, частных и публичных беседах. Например, доктор исторических наук рассказывал, что во время работы над энциклопедией о Великой Отечественной войне нашел документы, где упоминался командир полка, возивший с собой «фронтовую жену». И ставил этот историк вопрос, стоит ли упоминать об этом в энциклопедии. Журналист и актер, снимая телефильм, упорно раскапывали материалы о сражениях под Ржевом, пытаясь убедить, что это – преступление, когда допустили гибель стольких людей и мало рассказывают о погибших под Ржевом. А ведущая «Серебряного дождя», описывая блокаду Ленинград, заявляла, что не стоило идти на такие жертвы; может, правильнее было сдать город немцам и финнам, мол, люди тогда бы не погибали бы от обстрелов, не умирали бы от голода и холода. Документы она, видно, не удосужилась почитать. Другой человек, историк, специалист по России (из Польши), пытался мне доказать, что советские воины Польшу сначала освободили, а потом «оккупировали». Когда зашел вопрос о причинах войны, я привел ему факты, что Гитлер и Пилсудский были почти единомышленниками и сходились в своих взглядах, особенно в желании разрушить СССР. И раньше других договоров с Германией, в 1934 г., был заключен именно Польша – Германия, но почему-то в Польше и Прибалтике про это не упоминали, а клеймили на каждом углу пакт Молотова–Риббентропа, заключенный, когда все возможности защитить Чехословакию и остановить сползание к войне, были исчерпаны из-за соглашательства британцев и французов и обструктивной позиции поляков. И вот этот историк-поляк в своем посте в популярной сети назвал «ложью» мое утверждение об отношениях Гитлера и Пилсудского. Но, ведь, были же известны документы! Сейчас-то я уже этому не удивляюсь, а тогда в 2013 г. был поражен («чему же их учили в университетах?»).   
Некоторые люди теряли систему координат, заблудились в шкале ценностей. Забывали про немецкие и финские концлагеря, и про то, кто их освобождал, кто внес решающий вклад в победу над нацизмом. Забывали, что великая победа советского народа открыла дорогу освободительным движениям и борьбе против колониального грабежа во всем мире. И только после провала 1990-х годов память таких россиян постепенно приходила в порядок. А после 2014 г. у многих как будто стала «спадать пелена с глаз». Поняли, что многое, о чем писали в советское время об империализме, оказалось правдой, хотя тогда воспринималось со скепсисом.
Но, что, на мой взгляд, сейчас в преддверии 9 Мая важно для нас – литераторов (и профессионалов, и любителей) – это способствовать бережному отношению к нашей славной истории. В «перестройку» немало литераторов и журналистов почувствовали себя раскрепощенными демократами и стали крушить добрую память о прошлом, не ценя многие заслуги СССР. Память воспроизводит историю маститого литератора, главного редактора одного «толстого» журнала. Тогда такие журналы имели порой под миллион подписчиков (многие библиотеки в городах, вузах, на заводах, да и просто читатели, получали такие журналы по подписке). И вот этот литератор, народный депутат «перестроечного» Съезда СССР с высокой трибуны произнес гневную речь, что, мол, почему перестали клеймить власть, испугались, что ли. Не буду сейчас разбирать, в чем он был прав или не прав. Я помню, как в 1992 году резко упал тираж «толстых» журналов. Снизилось финансирование библиотек; прекратились дотации для журналов; люди обеднели, а цены журналов сильно повысились. И тот самый маститый литератор уже на каком-то «круглом столе» сокрушался: «Что же это такое, почему не подписываются на журналы, ведь библиотеки должны это делать для читателей?». Наверное, он все же понял, что сам своими речами на Съезде разрушал основу процветания литературных журналов.
К чему мой этот намек на известную притчу «не плюй в колодец: пригодится воды напиться»? Среди нынешних литераторов немало критиков современной российской власти. Критиковать есть за что. Но, нельзя разрушать те основы, которые люди сохранили, восстановили, дополнили, пройдя «через тернии» уже после распада СССР. И в фундаменте этой основы, прежде всего, память о ратных и трудовых заслугах наших предков, а также ратные и трудовые подвиги их продолжателей – наших современников. И когда литераторы, примеряя на себя модный образ «миротворцев», осуждают марш Бессмертного полка как проявление милитаризма, пытаются искажать роль российских солдат в Специальной военной операции (такие случаи, к сожалению, бывают), подобное должно встречать решительный отпор со стороны литераторов. Мы – свидетели, а в определенной степени и «летописцы» продолжения славных дел предков в нынешних подвигах россиян на Донбассе, в Запорожье, Херсонской, Курской, Харьковской, Днепропетровской областях, на просторах всей России, будь то фронт, завод или фабрика, транспорт, агрофирма или лаборатория, больница и школа, коммуналка и связь, сфера управления, редакция СМИ.
Это – основа суверенитета России и благополучия народа, в том числе, и возможностей профессионального и любительского творчества. И задача литераторов (поэтов, прозаиков, публицистов, критиков) – поддерживать труд по сохранению и оживлению всенародной памяти и ее поддержке в современной повседневной работе на фронте и в тылу. Надо оставаться людьми, достойными памяти русских солдат и тружеников тыла – «крови от крови» своего народа, нашей многонациональной России.