Глава 7. На Пороге

  Дорога до Москвы заняла чуть больше двух часов и у Рифта было достаточно времени, чтобы обдумать вскрывшиеся факты.
  В его воображении дело представлялось паутиной. Нити тянулись со всех сторон к чему-то скрытому в ее центре. Дело Дюваль и древо жизни, которое она использовала. Немедленно в памяти всплыло фото с брифинга и изменения, произошедшие с ее телом. Рифт поспешно выбросил неприятную картину из головы - только мешает.
  Но субстанция, обнаруженная в ее тканях, по химическому профилю совпала с “маркером”, а это уже был не то, что тревожный звоночек, а прямо набатный колокол. Что бы там с ней не случилось – в основе этого лежала та же причина. Теперь ко всему прочему сюда вплелось еще и дело почти вековой давности. Семейная трагедия, очередные домыслы или же ниточка, потянув за которую он, возможно, сумеет проникнуть в суть этих событий?
  Трасса М2 тем временем сменилась Варшавским шоссе, когда он пересек кольцевую дорогу. Ближе к центру поток машин стал плотнее и Рифт оборвал мысленный монолог, сконцентрировавшись на обстановке вокруг.

  Спустя полчаса он наконец добрался до пункта своего назначения. Официально здание числилось под неприметным названием - “Фонд геодезических и картографических материалов”. По факту же под вывеской и основными залами скрывался “спецхран”. 
  Рифта уже ждали. На проходной проверили документы и тщательно обыскали. Телефон и оружие изъяли, он не протестовал. Когда с формальностями было покончено, охранник за стеклом нажал кнопку и замок на дверях щелкнул, сигнализируя, что путь внутрь открыт. 
  - Проходите, - прозвучал из динамика искаженный голос.
  На выходе Рифт чуть не столкнулся с человеком в костюме, на лице которого выделялась тяжелая челюсть.
  - Следуйте за мной, - бросил тот и, отвернувшись, зашагал в сторону двери с табличкой: “Только для персонала”.

  В хранилищах архива Спецотдела ЧК/ОГПУ, глубоко скрытых под основным читальным залом, поддерживался специальный климат для консервации оригиналов древних манускриптов и артефактов. Покрытые брезентом ящики различных размеров громоздились друг на друге, кое-где проглядывала обезличенная маркировка.
  Рифт с трудом подавил волнение. Он прекрасно знал, что может быть скрыто в таких местах. Опыт работы на “Омегу” имел свои преимущества.
  Подземный уровень фонда не выглядел перестройкой нижних этажей здания, скорее, как что-то возведенное под ним. Возможно, его создали, еще при прокладке линий подземки: отдаленный шум метро был слышен во время спуска на лифте. В обстановке без усилий читался советский стиль тридцатых годов.
  Здесь, среди полумрака и прохлады, уникальные реликвии терпеливо ожидали своего часа – и чужих рук. Несмотря на сушку воздуха, в помещениях все равно витал почти неуловимый запах тлена.
  - Материалы уже подготовлены, - сухо обронил сопровождающий, остановившись и открыв неприметную металлическую дверь, пропуская агента вперед.
  - Спасибо, - коротко ответил Рифт. – Если возникнут вопросы - к кому я могу обратиться?
  - Ко мне, - на квадратном лице служащего не отразилось никаких эмоций. – Проходите.

  Переступив порог, Рифт словно оказался в другом мире.
  Утилитарность хранилища и переходов, которыми он сюда пришел, сменилась настоящим подземным дворцом. Колонны, отделанные черным мрамором со светлыми прожилками, уходили ввысь – к сводам, едва угадывающимся при слабом освещении. Вдоль стен протянулась галерея второго яруса. И повсюду - стеллажи и полки, заполненные книгами и какими-то свертками. В центре зала столы, расположенные в несколько рядов. На одном из них - приличных размеров коробка, с обозначением, размашисто выведенным на боку черным маркером: 19/5A.
  - Похоже я к вам надолго… - проронил Рифт, оценив на глаз объем предстоящей работы.
  Сопровождающий безучастно пожал плечами.
  - Вас никто не торопит.

***
  Включив старомодную настольную лампу с прямоугольным зеленым абажуром, Рифт приступил к делу. Коробка с архивом оказалась доверху забита папками и разрозненными документами. Бегло просматривая и сортируя на столе содержимое, у него мелькнула догадка, почему Самойлов решил скрыть свой личный архив именно так - и почему тот не всплыл за прошедшие годы.
  Проводя параллели с археологией, он бы назвал это “полевой описью”, в которую заносят все находки, обнаруженные вне четкого контекста. Их относят к определенному культурному слою, без точной датировки. Условный “отстойник” для дальнейшего изучения. Здесь была схожая картина. Среди вороха служебных записок, рапортов и докладов его взгляд на мгновение зацепился за фамилию Барченко на желтоватом листе. План экспедиции в Монголию – явно не то, за чем он сюда пришел.
  Когда среди бумаг уже начало проглядывать дно, очередная папка, которую Рифт взял в руки, заставила его остановиться. Серого цвета, невзрачная, теряющаяся среди других, аккуратно завязанная на шнурок. Чернила на тисненой обложке выцвели, но почерк был узнаваем. Тот же, что он видел в записях, показанных Лизой, только ровный: Самойлов А. С.
  Странное чувство предвкушения, смешанного с тревогой, овладело им. Он словно замер перед незримой чертой, переступив которую не будет пути назад. Впервые на своей памяти Рифт ощутил сомнение.
  Ставшими вдруг непослушными пальцами, он нерешительно развязал шнурок. Помедлив еще мгновение, решительным движением он раскрыл папку. В воздух поднялось небольшое облачко пыли.
  Внутри, поверх остальных бумаг, лежали несколько измятых листов. Положив их перед собой и разгладив, Рифт, надев очки приступил к чтению.
 
  “…настигли его ночью - на третьи сутки погони. Что меня поразило - убийца даже не пытался замести следы. Тогда я не придал этому значения. Мои спутники тоже. Оглядываясь назад – это было ошибкой.
  Местность была нам неизвестна. Тут и там, среди прогалин в густом лесу, мы встречали старые курганы с разбросанными валунами вокруг. Даже самых стойких из нас брала жуть.
  Когда мы вышли на поляну, начались перешептывания среди отряда. Перед нами высился обелиск. Странное зрелище на фоне луны. Беглец стоял рядом с ним, никак не отреагировав на наше появление…”
  Обелиск… Рифт прервался на минуту. В памяти всплыл отчет “Чертога” по Верхнеозерску, которым они поделились пару лет назад. В деле фигурировал странный обелиск за границами города. Местная достопримечательность, связанная с какими-то сумасшедшими, которые устроили капище под ним, в холме. И с частным детективом, потерявшим рассудок. Кровавая история.
  Помассировав виски пальцами, он вернулся к записям.
  “… только, когда отряд вскинул винтовки и я окликнул его, он обернулся в нашу сторону. Я сразу узнал это лицо. За день до расправы в доме священника я столкнулся с ним на улице, он попросил у меня закурить.”