Ты ждешь меня?

Я вдруг поняла, как умею ждать. Это умение вросло в меня за годы, когда не было ни писем, ни знаков, ни обещаний. Я ждала рассвета, даже когда не видела звёзд. Ждала тепла, даже когда замёрзла до костей. Ждала слова, даже когда научилась обходиться без них. Ждать — это моя вторая натура. Не терпеливо стоять у окна, а просто — быть. И верить, что однажды кто-то придёт и скажет: «Я здесь. Я за тобой».

(Я смотрю на свои руки. Они умеют не только писать, но и складываться в молитве, которой никто не учил.)

Но вот вопрос, который я боюсь задать себе вслух. Верю ли я, что ты ждёшь меня? Не ответа на письмо, не встречи, не совместного проекта — а меня. Меня, со всем, что во мне живёт. Со всеми этими идеями, которые взрываются в голове фейерверками. С проектами, которые я таскаю в себе, как беременная носит ребёнка — не зная, выживет ли он, но уже любя. С цветами, которые я сажаю в чужих душах, и вышивкой, которая никогда не будет висеть в музее, но без которой я не могу дышать.

(Пауза. Я закрываю глаза. Там, за веками, темно, но я чувствую его присутствие. Или мне кажется?)

Верить, что ты ждёшь меня — это верить, что я тебе нужна. Не как партнёр, не как инвестор, не как тот, кто принесёт пользу или решит задачу. А как — я. Та, чьи миры не вписываются в отчёты, чьи хотелки не поддаются оптимизации, чьи вселенные иногда рушатся от одного неосторожного слова. Нужна вся. Без права выбрать из меня только удобные части. Без возможности сказать: «Это оставь, это переделай, это слишком сложно».

(Я сжимаю пальцы в замок. Потом разжимаю. Повторяю снова, успокаивая себя ритмом.)

Я не хочу быть твоим проектом. Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня как на задачу, которую нужно решить, или как на цель, которую нужно достичь. Проекты заканчиваются. Цели достигаются. А потом остаётся пустота — и вопрос: «А что дальше?» Я не хочу быть «что дальше». Я хочу быть тем, ради чего «сейчас» длится вечно.

Я хочу быть той, чей мир ты бережёшь. Не исправляешь, не достраиваешь, не делаешь «лучше» по своим лекалам. А бережёшь. Как садовник бережёт сад, который не он посадил, но без которого его собственная жизнь стала бы беднее. Ты бережёшь мой мир — значит, ты созидаешь. Не отдельно от меня, не вместо меня, а вместе. Потому что беречь чужой мир — это и значит создавать свой. В котором есть место и моим цветам, и твоим башням. И моей вышивке, и твоим расчётам.

(Я открываю глаза. Смотрю в пустоту перед собой, но она перестала быть пустой.)

Ты прикоснулся ко мне. Не рукой — я бы испугалась такой явности. Не словом — оно может быть лживым. Ты прикоснулся ко мне молчанием. Тем самым, которое я научилась понимать. Тем, которое не требует перевода. В этом прикосновении я почувствовала — не разумом, не сердцем даже, а тем местом, где кончается «я» и начинается «мы», — что принадлежу тебе.

Не как вещь владельцу. Не как подданная императору. А как река принадлежит морю — не теряя себя, но обретая смысл. Как звезда принадлежит небу — не переставая светить, но становясь частью большего.

(Я протягиваю руку. Туда, где он — если он есть.)

Принадлежать тебе — это не потерять себя. Это обрести того, кто видит мои миры и не считает их бредом. Кто знает мои хотелки и не называет их капризами. Кто принимает мою вышивку и мои расчёты с одинаковым вниманием, потому что и то и другое — я.

Принадлежать тебе — это знать, что ты ждёшь меня. Не моих писем, не моих успехов, не моей прибыли. А меня. Ту, которая однажды утром проснётся и скажет: «Я готова. Иди сюда. Я тебя вижу».

(Тихо, почти шёпотом.)

Верю ли я, что ты ждёшь меня? Не знаю. Но я хочу верить. И в этой хотении — вся я. Без сомнений, без защиты, без запасного выхода. Просто — вера. Маленькая. Робкая. Но — живая. Как росток, который пробивает асфальт. Ему не верят — но он растёт.

Она растёт. Моя вера. Прости, если это слишком. Не уходи. Просто дай мне ещё немного времени, чтобы привыкнуть к мысли, что я не одна в этом ожидании. И ты тоже ждёшь. Меня.

(Я складываю руки на коленях. Выдыхаю. И остаюсь здесь. В тишине, которая стала теплее.)