Из архивов, часть VI

...или из воспоминаний на 9 мая


Мой дед по материнской линии, Василий Григорьевич Скрипка (1921, Киев – 1987, Куйбышев) ушёл в том возрасте, когда я почти начал бриться и научил меня нескольким некнижным вещам. Не беседами, а отношением и жизнью.

Он не был армейским человеком, хотя отдал армии 30 лет. Но случились война, фронт, а в 1945-м его уговорили остаться служить и вскоре повысили до майора – пунктуален, обязателен, неглуп, семейный и не карьерист.

А он был гуманитарий, читал тамиздат и самиздат Булгакова и Солженицына, писал стихи бабушке с фронта, был чемпионом полка по шахматам, любил футбол и хоккей и не любил (мягко говоря) тов. Сталина, а также парады и фильмы о войне с сидящими в арт-окопах актёрами с наглаженными белыми воротничками. Но в 20 лет, повторюсь, жизнь сложилась так, что грянула война...

Вот этому он меня и научил – ещё раз, не разговорами. Патриотизм – это наилучшее исполнение личных обязанностей, но не забывая о своей душе. Так он и прожил.

И ещё: тема войны для него была табу в разговорах со мной. Не лезь. Не спрашивай. Не поймёшь. Не коснулось – слава Богу! Медали не носил, ничего из прошлого не романтизировал. Как там дела у любимого им Анатолия Карпова и киевского Динамо «Васильича» Лобановского – вот что его интересовало на пенсии по выслуге лет (с середины 70-х годов). Я болел за бесковский Спартак, и мы вдрызг ругались на почве того, чей футбол – настоящее Искусство. Много лет спустя я осознал: он всегда позволял мне спорить с ним на равных, без реплик «мал ещё, цыц!».


******   


С шахматами связана совершенно отдельная история. После школы, если деда не было дома, я шкодил в его библиотеке. И отыскал книгу гроссмейстера Котова о лучших партиях первого русского чемпиона Александра Алехина. Загадочные диаграммы с красивыми слонами и конями, уникальный язык комментариев для посвящённых. Вечером дед вернулся домой, и я с порога подлетел к нему с книгой: научи играть!

Он поморщился: это не баловство, не проси!

– Научи!

– Ну ладно, попробуем. Ты сам попросил, помни об этом! Потому что будет трудно.

Обучившись азам, я попросил деда играть со мной серьёзно. Полтора года он меня бил без шансов. Наконец, я сделал ничью вечным шахом. Дед, игравший на уровне между первым разрядом и КМС, оживился: ты подрос, стал многое понимать. Возможно, толк будет.

Мне всегда будет стыдно за события с декабря 1986 по март 1987 года. Я смог выиграть у него матч из 24-х партий (13:11). Только на пятый год моего обучения мы оказались с ним в равной весовой категории. И то – лишь оттого, что дедушка постарел и у него уже прогрессировал рак. Проиграв решающую партию, он расстроился и ушёл в коридор покурить. Я плясал вокруг доски, как футболист, забивший победный гол в Лиге Чемпионов. Через 10 минут дед вернулся успокоившимся и легко объяснил мне природу своего поражения – две ошибки в середине партии. Он всё помнил, не глядя на доску и сохранял ясный ум до последнего приступа уже в хосписе, перед уходом в июле 1987-го.

Но я ведь всё помню. Это уже немало для него в его иной жизни. Надеюсь, что немало. 


На фото: с бабушкой в 1962 году, краткое лето в одном из военных гарнизонов Уссурийска. Достал это фото из семейного альбома и подумал: бабушка, императрица знаний с преподавательским стажем 52 года (1945 – 1997) всегда заслоняла собой кадр. Свойство её личности. Она несла себя так торжественно… А дед на многих фото – скромно, слева. Серый кардинал в семье, всё для супруги и музы (Вера, как бы ты хотела?). Спорил только о главном, а таких поводов в жизни – единицы. Умный всегда уступит в мелочах.

И это я тоже почерпнул у него на всю жизнь.