ТумбА - конец пути

        Семидесятые годы – время моего взросления, годы, когда дети  с задором собирают металлолом, ревниво наблюдая всем классом, чья возводимая вблизи учебного здания куча ржавых, вышедших из употребления бытовых предметов больше. Что тут скажешь? Соревнование!..  Также участвовали в военно-спортивной игре «Зарница», все ученики сдавали нормы ГТО, собирали картошку на полях соседнего колхоза и, конечно, правильно уложив рюкзак, отправлялись в настоящий поход по родному краю, об одном из которых  очень уж хочется рассказать.
        Учебный год заканчивается в конце мая. Теплынь уже сыграла свою роль: на смену прилежанию откуда ни возьмись пришла расслабленность, а затем и расхлябанность - её младшая сестра.  Однако нам, пятиклашкам, скучать совсем некогда – пора собираться в путешествие. Фролов Виталий Фёдорович, учитель физики, а ещё наш классный руководитель,  человек  спокойный, немногословный, если его не доводить баловством, взялся возглавить предстоящую авто - пешеходную экскурсию.
      Наша компания, кому родители позволили пойти с ночёвкой, готовилась отправиться почти на край света, а точнее -  на край нашего Москаленского района, Омской области, где леса уступают место степи, украшенной жемчужинкой -  солёным озером.  Не могу сказать, почему был выбран именно этот маршрут, но по-своему он  повлиял на формирование характеров, это уж точно. Может быть, строгому педагогу пришла в голову удивительная мысль воспитать в малых детях выносливость, а может – показать, как  выглядит поверхность необитаемой планеты,  но, скорее всего, он предпочёл отбить пионерам охотку к подобного рода приключениям. Кстати, я больше не помню подобных походов всем классом, если не считать  поездку в 1980 – ом в Новороссийск. 
         А тогда, в 1975 - ом, от нашего посёлка мы выехали на маленьком ПАЗике и вскоре, наглотавшись пыли в подпрыгивающей на каждой кочке машине, выгрузились в казахском ауле ТумбА (с казахского "конец пути") – конечной точке пассажирского рейса. Дальше отправились пешком. Сначала шли вдоль домов, совсем не огороженных, аккуратно побеленных известью. И ни деревца, ни кустарника, ни цветка, посаженного заботливой хозяйской рукой, - ничего такого вокруг. Только степь и тишина, вдруг нарушаемая гортанным криком редкой птицы да суетой вездесущих насекомых: страшных оводов, невидимых кузнечиков, издающих монотонное звучание, каких-то маленьких жучков, поселившихся в невысокой, скудной траве. Аул из пяти – семи  домов быстро остался позади, а мы ещё долго идём в сторону солёного озера, чтобы, наконец, расположиться на ночлег. Уставшие, мы по команде опускаемся на землю, а вдали, в роскошном мареве, прячется огромное, прогретое тёплым солнцем, блюдце под названием Эбейты, что значит «большая вода». Кажется, «большую воду» мы так и не увидели: детям опасно приближаться к мелководью по густой,  маслянистой, глубокой грязи, кстати, лечебной, как говорят.
           Память мало что сохранила о том походе к озеру Эбейты. Только ощущение  неимоверной усталости и загадочная зыбь воздуха на чистом горизонте – вот и всё, что запечатлелось. А ещё - спокойное, молчаливое присутствие взрослого, надёжного человека, учителя, оставившего в памяти пунктик о доверии всем, кто взял на себя ответственность.  Ни первая ночёвка в брезентовой палатке, ни приготовленный на настоящем полевом костре супчик из тушёнки, ни удивительной красоты закат, какие не редкость в здешних местах, – ничто не волнует спустя годы так, как первое понимание того, что каждое открытие приходит с трудом, с преодолением, с усилием. А иначе просто не может быть  радости от познания маленького или огромного мира, в котором  ты однажды оказался.
       Нас готовили ко взрослой жизни. И родители, и школа старательно вложили понимание необходимости не только трудиться и добиваться целей, но и видеть красоту будто бы обычного мира, окружающего нас с рождения, ценить его, уважать старших. Впоследствии, в сложные времена, спасало ощущение родной земли, которую мы чувствовали опорой под нашими усталыми ногами…