Горькая утрата

     Из всех дней, проведённых в то лето у крёстной в Диканьке, мне запомнился ещё один.
     Баба Паша частенько со мной, и с крёстной моей обрисовывала в самых ярких красках кочубеевскую усадьбу: маленького паныча Кочубея, няньку его — нашу дальнюю родню из Балясного, аллеи и сто комнат, а ещё теплицы с пальмами и зоопарк. Я непременно захотела всё это увидеть воочию.
     Но когда я заявила об этом, баба Паша смолкла. А потом даже отвернулась от меня и ушла куда-то. Я прицепилась к крёстной. Та сказалась занятой и отправила со мной Колю, приговаривая: «Гірка втрата, але ви молоді — не помрете».
     И Коля вывел из сарая новенький велосипед «Украина» 1926 года выпуска и как-то невесело повёз меня в сторону Николаевской церкви, на выезд из Диканьки на Прони и Полтаву. А я, наверное, сияла личностью, потому что мечты мои увидеть усадьбу были светлы и крылаты.
     Когда мы приехали, я онемела. Огромное строение было сначала порушено, а потом охвачено пожаром — остались торчать только колонны. Ни теплиц, ни диковинных растений — ничего.
    Коля остановил взгляд на руинах: «Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спалённая пожаром, французу отдана...»
     Мне стало горько. Я встала спиной к порушенной усадьбе, и тогда прямо пред осей моих оказалось озеро. С этого места разрухи не было видно совсем — было только озеро и вдалеке купол, кажется, Троицкой церкви.
     Я думала про себя: «Раз не осталось дворца, то мне интересно само место. Природа здесь красивая, она больше 100 комнат стоит. Комната - 4 стены».
     - Кто ж это всё натворил?-
     Братец мой коротко ответил, что люди. Одни тащили, чтоб продать да хоть хлеба буханку купить, другие тащили впрок, кто цеглу выковыривал на строительство хаты. Власти менялись-белые на красных, красные на батьку Махно. Махновцы разрешат пограбить, через день белые все велят вертать обратно.
     У него сжались кулаки:
    — А ты думаешь, хату твоего дедусЯ бы оставили в покое, когда он помер и вы все до Харькова уехали? Его хата  была для нас с мамой единственным жильем, единственным. От то и стояли горой  -  никто  не растащил. А у Кочубеев этих дворцов было во всяких городах и до черта! Вот они сели да и поехали за границу. Своё добро они не защищали —  его и разнесли. А за Родину,за Хату надо стоять до последнего! Если бы на мою хату так напали, чтобы пожечь, я бы вон — вот так в глаз! Вот так в нос! Вот так бы каждому!"
     Потом Коля предложил поехать к дубам. Мы остановились у огромных деревьев.
   — Притулися к дубу, Он всё знает. Он видел, как эта усадьба строилась и как она горела. И нас переживёт. Притулися. Дубы здоровья дают человеку — от корней и здоровье.
     Я прижалась к коре. В тот день от меня ушла одна красивая сказка, но пришло разумение, что есть такое настоящий дом и где живет настоящая сила человека.