Горькая утрата

     Из всех дней, проведённых мною у крёстной в Диканьке в тот год, мне запомнился ещё один.
     Баба Паша моя все время и со мной, и с крёстной моей вспоминала в самых ярких красках кочубеевскую усадьбу: маленького паныча, няньку его — нашу дальнюю родню из Балясного, аллеи и сто комнат, а ещё теплицы с пальмами и зоопарк. Я непременно захотела всё это увидеть воочию.
     Но когда я заявила об этом, баба Паша смолкла. А потом даже отвернулась от меня и ушла куда-то. Я прицепилась к крёстной. Та сказалась занятой и отправила со мной Колю. Сказала: «Гірка втрата, але ви молоді — не помрете».
     И Коля вывел из сарая велосипед «Украина» 1926 года выпуска и как-то невесело повёз меня в сторону Николаевской церкви, на выезд из Диканьки на Прони и Полтаву. А я, наверное, сияла личностью, потому что мечты мои увидеть усадьбу были светлы и крылаты.
     Когда мы приехали, я онемела. Огромное строение было сначала порушено, а потом охвачено пожаром — остались торчать только колонны. Ни теплиц, ни диковинных растений — ничего.
Коля посмотрел на руины: «Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спалённая пожаром, французу отдана...»
     Мне стало горько. Я встала спиной к порушенной усадьбе, и тогда озеро было прямо передо мной. С этого места разрухи не было видно совсем — было только озеро и вдалеке купол Троицкой церкви. Я думала про себя: «Раз не осталось дворца, то мне интересно само место. Природа здесь красивая, она поболе всяких комнат стоит».
     Я спросила у Коли кто ж это всё натворил? Коля коротко ответил, что люди. То одна власть менялась, то другая. Одни есть хотели, другие «на память» что-то забрать — растащили. А в озеро со страху, что поймают, кидали награбленное — вот что с озером делали.
     Коля сжал кулаки:
    — А ты думаешь, хату твоего дедушки бы оставили в покое, когда он умер и вы все до Харькова уехали? — спросил он.
    — Но дом дедуси твоего был для нас с мамой единственным жилищем, единственным пристанищем. Поэтому мы за него горой стояли и никто его не растащил. А у Кочубеев этих дворцов было во всяких городах до полна! Вот они сели да и поехали за границу. Своё добро они не защищали —  его и разнесли. А за Родину,  за Хату надо стоять до последнего! Если бы на мою хату так напали, чтобы пожечь, я бы вон — вот так в глаз! Вот так в нос! Вот так бы каждому!
     Потом Коля предлрзил поехать к дубам.
   Мы остановились у огромных деревьев.
   — Прижмись к дубу, Он всё знает. Он видел, как эта усадьба строилась и как она горела. И нас переживёт. Прижмись, потому что дубы здоровья дают человеку — от корней и здоровье.
     Я прижалась к коре. В тот день я потеряла сказку, но поняла, что такое настоящий дом.