Сорока-ворона. 40. Была - глаз не отвести

Влюбившись в Ольгу, я метался между институтом и остановкой через дорогу, где после полудня  дремал небольшой базарчик, и сонные прохожие плелись через него, мимо шестой школы, чтоб срезать дорогу к своим дворам, к своим домам. В надежде на нечаянную встречу, я поднимался на второй этаж,  где искал расписание с ее парами, но в аудитории ее не было. Я бродил по улицам города и мучился от невозможности ее видеть.

Нину я искал в других женщинах, но не в Ольге. Ее я нашел, и что из этого вышло. Она заставила меня страдать.

Некоторые делали удивленные глаза, но были такие, что заговаривали со мной. Невинный, казалось бы, вопрос: «Который час?» - мог вызвать во мне бурю чувств. Хотя почему невинный? Если принять во внимание, что он был ответом на мой очень откровенный взгляд, то совсем не такой, а, наоборот, вопрос женщины, которая знает, чего от нее хотят, если можно так сказать, порочный, он звал, требовал действия, и мог быть началом романа. Я был не против и этого знакомства. Я готов был влюбиться во всех красивых женщин  или хотя бы сколько-нибудь привлекательных, но непременно, чтоб милых.

Я хотел, желал любить до тех пор, пока не остановился бы на ком-нибудь из них.

Тогда в чем моя вина перед Ольгой? Она не разделяла моих чувств. В этом смысле, она была очень сдержанной.

Нина прислала мне свои фотографии и писала, что на моей ее подружка (не Лиза) не смогла рассмотреть, какой я, нет ли у меня другой, где бы я был ближе, не так далеко, чтоб было видно и глаза, и губы, и нос. Особенно глаза: она всем рассказывала обо мне, как о «мальчике с печальными глазами». (Здесь можно было бы и промолчат, но так было.)

Конечно же, ее снимала Лиза. Лиза – не совсем помощница Нины, не интриганка,  то есть у нее мало от субретки. Она могла  быть сообщницей. Я думаю, что иногда, была такая минута, когда она как бы примеривала меня на себя. Чего только не было в светлой головке девицы двадцати лет, студентки технологического факультета. Теперь, когда я пропал с ее глаз, ей можно было домысливать, прибавляя и прибавляя к настоящему новое, по большей части, выдуманное.

Не то ли делаю я, когда рассказываю о своих приключениях, о чувствах, особенно о них. А кто-то уже решил, что так и было, уже поверил. Но почему бы мне хоть иногда не соврать,  приукрасив диалоги, наполнив их страстью, добавив к ним интимности и прочее и прочее. Не специально. Не для того, чтоб обмануть. И, конечно же, не для того, чтоб привлечь внимание к своей особе.

У Лизы появился простор для фантазии. Чего она только не напридумала!

Андрея она не любила. Ее нелюбовь была ответом на его высокомерие. Она называла его «мусором», что, вообще-то, естественно для  юной особы. В ее возрасте кто не отрицал государство и не превозносил свободу и любовь. Нина не обижалась, и тоже злорадствовала по этому поводу.

«Как  Нина, вся такая, всегда позитивная, всегда веселая, могла выйти за Него», - философствовала она.

Нина и сама не знала, как. Он очень красивый. Кто (что) может быть красивее высокого блондина.  А ей нравились красивые мужчины.

Комната, которую снимала Нина, поражала скудостью обстановки. Здесь было все только необходимое: рядом с дверью, через которую попадал в нее из тесного коридора, слева квадратный стол, вплотную придвинутый к стене, справа плательный шкаф, напротив диван, рядом с ним детская кроватка. И это все.

-Вот здесь. Я сяду на диван, - на Нине белая  майка на тонких бретелях, она приложила руку к груди: «вот как я тебя люблю, сильно-сильно». – Снимай.

-Сняла. По-моему, очень откровенно. Ты с открытыми плечами выглядишь, как  легкомысленная женщина. Даже какой-то разврат в этом есть. Ты его напугаешь.

«Может, и легкомысленная. Но какая есть. Такой я понравилась Сереже. Ведь понравилась. Не думаю, что он бросит меня из-за этой фотографии. Если что, пускай привыкает».

Она была невыдержанна на слова. И так же, как и Лиза, фантазировала обо мне, делясь со мной своей выдумкой. Я уже начинал верить в ее сказку о том, что «жили –были».

-Он подумает, что ты проститутка.

-Проститутка. Это же хорошо. Это отлично, что проститутка.

-Давай что-нибудь еще.

-Сейчас. Платье, которое я надевала в ресторан, - Нина сняла с плечиков платье из черного  дикого шелка и бросила его на диван.

-Красивое.

-Красивое, только сильно колется.

В полуприталенном платье со множеством складок ниспадающей юбки до пола и тонким поясом она была как будто из старого фильма, была - глаз не отвести, чудо как хороша. Прелести добавляли V-вырез со спущенными рукавчиками. В волосах солнцезащитные очки, которые она поломала в Лазурном и теперь отремонтировала. Она положила нога на ногу. На ногах черные лакированные туфли на каблуке с открытом носком. Она подпишет фотографию: «Пошли в ресторан!»

-Все, хватит, - сказала она и сняла платье.

-Нина, - позвала ее Лиза.

Та повернула к ней лицо, и Лиза сфотографировала ее, возле открытого шкафа уже без платья.

-Лиза, ты ненормальная. Сама же сказала, что я, как проститутка.