Инженерша

«Эх, бабье лето, бабье лето! Какой мудрец дал тебе такое название? Неужто в старину и правда думали, что женщины могут на погоду влиять? Ох, да была бы в том наша воля... Нет, это скорее символ бабьей доли, уходящего счастья. И погода его схожа с одиночеством: днём – тепло общения, а ночью – слёзы отчуждения», – рассуждала Мария Ивановна, шагая по освещённым луной тропинкам. Городок спал. Ни загулявшего выпивохи, ни молодёжных компаний, возвращающихся с тусовки, ни даже бродячей собаки не встретилось ей на пути. Сентябрь. Ночи бабьего лета тихи и прохладны. Ни ветерка. Всё вокруг словно замерло. Дневное тепло росами осело на траву, воздух выхолодился. И несмотря на вечерний, брусничного цвета закат, обещающий тёплый день, солнечное утро обязательно отрезвит остатками ночного холода. Не забывайте, мол, – осень на дворе! Лето-то бабье! И с первыми лучами солнца представит в доказательство серебристо-прозрачные сетки паутины, что седые пряди стареющей женщины.
Выходя из дома Мария Ивановна накинула, для тепла, поверх рабочей куртки вязанный полушалок – не известно, когда и как придётся возвращаться обратно. Ночной вызов на работу женщину не испугал. Пугала причина вызова. Пытаясь зарядится на рабочие мысли, придать бодрости уставшему за день организму, она с досадой посетовала на мужа, и было за что, проанализировала рабочие моменты прошедшего дня и коснулась состояние природы. Тут ей почему-то вспомнились стихи автора с запоминающейся «хлебной» фамилией – Бражников.
«Не долговечно бабье лето
И осень требует своё.
Пока любовью мы согреты
Пока с тобою мы вдвоём
Я не боюсь зимы подвоха...
Как оберег, как заклинанье
Давай, мой друг, два полувдоха
Соединим в одно дыхание».
И повторяя как мантру последние две строчки, прибавила ходу, торопясь на свой хлебозавод.

****
Быть главным инженером на небольшом хлебозаводе в период его упадка – дело не благодарное, но должность уважаемая и очень ответственная. Девчонкой Мария пришла на это производство, вслед за матерью. Окончила техникум и даже заочно поступила в институт, но выйдя замуж, учёбу забросила. Все силы отдавала семье и работе. Раз за разом её повышали в должности. А когда из-за спада производства и невысоких зарплат мужская часть коллектива сократилась, обезглавив инженерно-техническую службу, должность главного инженера предложили Марии – учли неоконченное высшее техническое образование.
Директор на производстве появлялся редко, набегами. Придёт, как ясно солнышко, потребует отчёта – почему плохо и почему мало, отругает, заглянет в кассу и на этом всё. А дальше вы –  главный инженер и заведующая производством разбирайтесь, отрабатывайте свои зарплаты. И ведь не поспоришь! Завод-то давно перешёл в собственность к его жене – хозяйке торговой компании, и директорство это было показушным.
Отдав тридцать лет хлебозаводу, радовалась Мария любой новинке. Нашли деньги косметический ремонт сделать – ура! Решили единицу оборудования приобрести – праздник! Вот только работать приходилось безвылазно и платили за это не слишком много. Но, ничего! Им с мужем на двоих хватало. Дети учиться разъехались кто куда, да там и жить остались. Связь с родителями поддерживали, но приезжали редко. А без них и домашних забот по убавилось – много ли двоим надо. Поэтому работе Мария уделяла бо;льшую часть своего времени. На завод старалась ходить пешком – дорогой можно было много чего обдумать, оценить сложившуюся ситуацию, определить план дальнейших действий. Она с девчонок облюбовала свой путь, все его повороты и памятные места. Годами наблюдала за происходящими на них изменениями. Покрашен ли забор у дома на перекрёстке, сделан ли ремонт ступенек у продуктового магазина, спилено ли рассечённое грозой дерево, вот-вот готовое рухнуть на тротуар. Всё, что говорило о наведённом порядке, доставляло ей радость. Она вообще любила порядок во всём, что её окружало. Неприятное чувство оставлял лишь участок дороги у старой ивы – место их первых свиданий с мужем. Когда-то под шатром её ветвей стояли две лавочки. Днём на них присаживались отдохнуть старички, а вечерами собиралась молодёжь – делились новостями, шутили, пели песни под гитару. Лавочек давно уже нет, а тень старой ивы стала пристанищем для местных выпивох.
Отец Марии – Иван Кузьмич был мужиком хватким и до работы охочим. Что ни попроси – всё у него в руках спорилось. Хозяйство семейное в порядке держал. Военное детство было тому наукой – добром не разбрасывался, любой мелочи в хозяйстве применение находил. Вот только сыновей Бог не дал – одна дочка Маша и народилась. Но какая! Вся в отца. С первых шагов за ним хвостом ходила. Во все его дела свой детский нос совала. У другой девчонки цветочки да бабочки на уме, у этой – отцовы заботы да мамкины хлопоты.
— Серьёзная не по годам – замечали соседки.
— Да на таких, как мои Ваня с Машей страна держится! – смеясь не без гордости отвечала мать. А в августе 1991-го, обсуждая свежие новости недоумевала: откуда столько бездельников набралось в Москве на площадь выйти? Скандалят и скандалят, заняться им что ли нечем? В 90-ые небольшая семья Ивана Кузьмича особо не бедствовала – всё своё: и скотинка какая-никакая (куры, коза, поросёнок), и овощи с огорода. А хлеб работникам хлебозавода по списку давали под зарплату.
Маша росла девчонкой любознательной, в школе «хорошисткой» была. Особо ей давались точные науки: физика, математика. И техникум поэтому выбрала механический, и ВУЗ технический. А на хлебозавод пошла, чтобы зря дома штаны не просиживать. В стране –разруха. Предприятия в городе закрывались один за одним. Подвернулась работа – радуйся, держись за неё!
На заводе Мария и с будущим мужем познакомилась. В одном цеху работали. Сергей в её смене кочегаром был и с первых же дней стал оказывать девчонке знаки внимания. Крутился возле неё с шутками да прибаутками. Она по началу на него даже раздражалась, мол, отвлекает в самый ответственный момент – очень переживала, как бы брака не наделать. И не потому, что боялась наказания – приучена была так работать, чтоб краснеть не пришлось. Позднее, когда набралась опыта и ушла от лишнего волнения, завязался меж ними роман. Сыграли свадьбу. Отцу зять не нравился, но выбор дочери он принял, правда с предупреждением, чтобы потом не жаловалась. Она и не жаловалась. Пока росли дети и были живы родители, жизнь катились своей колеёй. Простая и обычная как у всех: дом – дети – робота – огород.
Вступив на должность главного инженера, приняла Мария большое хозяйство и подобно своему отцу взялась блюсти в нём порядок, насколько хватало ей сил и средств. Если дети приняли новое назначение матери с радостью и гордостью, то муж – с усмешкой и недоверием. С молодых лет работая кочегаром на хлебозаводе, Сергей славился лишь своей безответственностью. Марии не раз приходилось скрывать его промахи, лишь бы не наказали материально, или куда хуже – не уволили бы. А его – раздражал карьерный рост жены.
— Что ты всюду лезешь, «инженерша»? – ещё по молодости укорял он Марию – Без тебя разберутся. Есть кому. Сломалось оборудование – сиди, жди, придут, сделают. Заказ не выполнили – не твоя вина, за брак есть кому отвечать. Но сидеть и ждать было не в характере Марии. Вот и ссорились они с мужем на этой почве постоянно.

Оборудование на заводе требовало уже не ремонта, а замены. Выработка продукции, и зарплаты оставляли желать лучшего. Многие из работающих на производстве мужчин пристрастились к спиртному. Пили даже в рабочее время. За халатность и нетрезвый вид муж Марии был уволен. Хлопоты жены, как главного инженера завода, не помогли смягчить решение руководства. Сергей стал заливать обиду на жену водкой. Пробовал в городе найти работу попроще, без особой ответственности «чтобы лишний раз не доставали...». Не вышло. И Мария ему в этом не помощница. Городок-то небольшой, каждый третий о тебе расскажет всю подноготную. Похлопочи она, может и взял бы кто на работу, а если он покажет себя там с дурной стороны – ей же и краснеть? Езжай, ищи работу в соседних городах, как это делают другие мужья. Или в таксисты иди, там особо не попьёшь.
Но нет. Слонялся Сергей целыми днями от безделья, жалуясь знакомым как собственная жена его работы лишила. На завод приходил, мол, скучает по работе, или вот к жене пришёл важный семейный вопрос обсудить. Сначала на проходной его пропускали по старой памяти. А он с бутылкой да в кочегарку. Доложат работники руководству, выпроводят «гостя» за территорию предприятия, накажут охране больше не пускать. Так он с водителями хлебных машин на территорию въедет, да в экспедиции готового хлеба стащит – себе на бутылку. Обида ли в нём такая засела, месть ли жене, что она работу выше его ценит, только
Мария из-за этого позора всё больше и больше от мужа отдаляться стала. Уходила с головой в работу. Там ей было спокойнее, чем дома. Там – она уважаемый человек – Мария Ивановна! С её мнением считаются, её работу ценят. На работе – жизнь, а дома – скандалы и пьяный муж. А тут опять что выкинул…
Стояли они в конце рабочего дня с группой монтажников нового оборудования, обсуждали текущие проблемы и план работы на следующий день, когда их деловую беседу прервал голос Сергея:
— И что у нас тут за совещание? Что мешает моей жене домой к родному мужу вовремя прийти? С чужими мужиками общаться интересней? Да, Мария Ивановна? Проблемы у тебя на работе? Проблемы я тебе и дома устрою!
Ни сказав ни слова в ответ, Мария отделилась от группы рабочих и набрала телефон охраны. Сергея увели с территории завода, но грязный осадок в душе остался. И без того день выдался тяжёлый, усталость была и физическая, и моральная. Хотелось отдыха и тишины! Прийти домой, завалиться на диван, протянув ноги, и отключиться от всего, что напрягало днём. Перезарядиться... Вот только домой идти не хотелось никак. Уже смеркалось, когда Мария вышла из проходной. Прогретый за день воздух медленно остывал. Становилось зябко. Поспешить бы к дому... Но нет, она по привычке шла пешком, тянула время. Ей хотелось побыть наедине с собой, успокоится, продумать свои дальнейшие действия. Ещё эта сломанная калитка... Сергей давеча навалился на неё пьяный, сорвал с петель. Мелкий ремонт Мария и сама могла бы сделать, но для чего у неё мужик в доме? Эх, отец не видит, в какой разрухе живёт его дочь. Ужаснулся бы.
В минуты слабости Мария Ивановна вспоминала о маме. Радовалась та, что дочка с мужским характером уродилась, говорила: «Тебе особая жизненная сила дана – цени, с ней не пропадёшь». А думала ли мама, как хочется порой её дочке стать слабой и беззащитной. Чтобы не она решала, а за неё. Чтобы хоть что-нибудь, когда-нибудь ей преподнесли на блюдечке. Предполагала ли мама сколько тягот выпадет на долю этой Марии, сколько терпения, мудрости и упорства нужно будет ей в жизни, чтобы вынести свою совсем не женскую ношу. Почему тот, кто рождён быть сильным, стать ей опорой – станет её стыдом. Может в ней слишком много мужского? Одни знакомые с семьёй Марии сочувствовали ей, другие язвительно смаковали очередные выходки «мужа инженерши», пуская по городу неприятные слухи. В раздумьях дошла она до старой ивы и чуть не упала, споткнувшись о ноги, лежащего под деревом человека. В ответ прозвучало что-то нечленораздельное и рядом с Марией приземлилась пустая бутылка. Сергей?! И голос, и ботинки, и куртка пьяного не оставили сомнения – перед ней её муж.

***
Знакомые ребята из городской полиции помогли доставить домой благоверного. Уложили на диван. Мария стащила с него грязную одежду и обувь. Замыла всё, зачистила, накрыла пьяного страдальца пледом и поставила чайник. Руки тряслись от усталости, есть не хотелось совсем, мучали думы: «На заводе третий день аврал – монтаж нового оборудования идёт. Люди из столицы приехали. Не оставишь их без внимания пока работу не закончат. А тут опять он нарисовался. Пришёл проверить, чем жена допоздна на работе занимается. С кем ему изменяет!? Господи, а как на завод-то проник? И ведь додумался ещё где-то деньги на бутылку достать, чтобы с командировочными выпить за знакомство. Предложил им, пока я охранникам звонила. Хорошо, что вовремя с территории выпроводили. Так он с бутылкой под старой липой решил их дождаться да, видать, не удержался, залил очередную обиду».

Мария проверила запасы продуктов в холодильнике, перемыла посуду и улеглась, пытаясь заснуть. Только мысли не давали покоя. Одни перебивали другие. То всплывали намеченные на завтра рабочие планы, то вопрос серьёзного разговора с мужем, то бередил стыд за его очередную выходку. «Господи, помоги мне со всем этим разобраться, поставь всё на свои места, пошли утром здравое решение на свежую голову. А сейчас спать, спать, спать...»  Но едва Марию накрыла дрёма, как раздался телефонный звонок.
— Ивановна, беда у нас. В печи завал... Там люльки с хлебом... Мужиков надо вызывать, без тебя не придут.
— Час от часу не легче – подумала Мария и стала спешно собираться.
Она обзвонила всех нужных в такой ситуации работников и отправилась пешком на завод. «Пусть ночная прохлада бабьего лета рассеет сонливость – думала она – Мне нужно принимать здравые решения. Сейчас главное устранить проблему на заводе, а домашнюю – я оставлю на потом, когда высплюсь...».
     На проходной охранник встретил ночной визит «инженерши» привычно:
— Не дают тебе покоя, Ивановна, ни днём ни ночью.
Мария ответно махнула рукой:
— Разберёмся! Бог даст! – и поспешила в цех.