ОТЕЦ

Выехали как обычно, под вечер. На первую часть пути погода выдалась промозглая. Мелкий летний дождь то затихал, то принимался сыпать вновь, косо направляя капли в угоду ветру. Стекла кабины покрывались мелким крапом, добавляя работы «дворникам», и монотонное постукивание капель по металлу морило ко сну.
Двигались привычным маршрутом: по трассе М4 «Дон» до Валуйки, где немного поспали и дальше – в Ровеньки. А там – досмотр, проверка документов, информация о безопасных пунктах передачи груза. В прифронтовой зоне всё серьёзно – держи в напряжении и слух, и зрение. Поэтому место встречи всегда назначают бойцы, учитывая более спокойную обстановку. Там, где нет «птичек», где не так часто стреляют. Все поездки проходят по одной, отработанной за годы схеме.
Первое время было намного сложнее: больше блокпостов, комендантский час и опасность ночной дороги. По пути движения, по обе стороны фронта, слышалась работа артиллерии – то выходы, то прилёты. Постоянно встречались военная техника, боевые установки, танки. Гуманитарную помощь возили то по одиночке, то целыми делегация вместе с главой района... Транспорт использовали разный: «Газели» грузовые, и 20-ти тонные «КамАЗы», и простые легковые... Бывало колонну формировали из 3-х или 4-х машин, и сопровождали её до 10 человек. А он – отец мобилизованного офицера – принимал участие во всех поездках.
Сам военной карьеры не делал. Хотя были в его жизни и военное училище, и служба в Афганистане. Его «конёк» – руководящая работа. Пол жизни руководил разными организациями в различных ведомствах. А вот сын, на гордость родным, стал кадровым военным – гвардии подполковник!
С началом СВО отец счёл своим долгом оказывать активную помощь и поддержку мобилизованным землякам. Участие в сборе и сопровождение гуманитарного груза дало такую возможность. Отцовское чувство говорило: там, «за ленточкой», им нужно нечто большее, чем уставные отношения – чувство любви и заботы близких.
В ходе поездок заезжали в госпитали и в полевые, и в стационарные, в учебные центры. Случались даже выступления с импровизированной концертной программой – стихи и песни под гитару. Сам он неплохо играл на этом инструменте и пел. По-домашнему тёплая атмосфера таких встреч отражалась светом на лицах бойцов. Даже самые немногословные среди них не скрывали радость от приезда земляков. Особенно трогательной была реакция на письма детей. Через тысячу километров доставлялись к ним эти бумажные весточки о неподдельной любви и твёрдой уверенности в исключительном героизме родного человека.
А когда видишь, что квадратные километры маскировочных сетей и тысячи окопных свечей, заботливо созданные неравнодушными земляками, реально востребованы, что эта помощь фронту работает – гордость берёт за поколение, умеющее выносить все тяготы и мирной и военной жизни. Вот она русская душа, готовая охватить своей шириной всё и вся. Укрыть, защитить, помочь выстоять. Вместе и только вместе мы сила! Сила в единении тыла и фронта, в большом единстве чувств и помыслов, в стремлении к победе.
 Вот она – мотивация, что даёт толчок для новых поездок, пусть не частых, но очень, очень нужных. Только жизнь вносит свои коррективы. И на этот раз отцу выпало поехать сопровождающим груз после долгого перерыва.

**** 
Большую часть времени машина двигалась знакомой дорогой. Но линия фронта отодвинулась и теперь они проезжали больше населённых пунктов, где проходили боевые действия. Картины разрушений впечатляли: истерзанные взрывами улицы, разбитый асфальт, обломки промышленных зданий, мёртвые дома с чёрными глазницами окон, обрубленные деревья, брошенная обгоревшая техника....

Это первое время волонтёров шокировал масштаб разрушений, а с годами попривыкли. И подобные участки пути, обычно, проезжали отвлекаясь разговорами. Но в этот раз отцу хотелось молчать. Он рассматривал городские разрушения по-новому, по-своему осмысляя увиденное. Надпись «здесь живут люди» на обломке бетонной панели одного из разбитых домов, вызвала в нём ответное – «жили...» и вновь погрузила в молчание.
В памяти проскользнули картинки прошлого: окончание сыном военного училища, свадьба, рождение детей, получение очередного звания – всё в красках, в солнечном свете... И эта бумага с текстом, раздирающим душу: «убит при выполнении боевого задания...»
Столько личного, душевного и внутреннего в состоянии, которое описать невозможно. Ощущение невосполнимой потери большой части тебя самого. Её вырвали, оставив только оболочку и пустоту, которую нечем заполнить. И эта пустота доходит до сердца, обдувает холодом, причиняет боль.
Страшное известие о гибели сына изменило жизнь на до и после. Казалось, всё потеряло смысл: учёба, рабочее рвение, жизненные планы… Всё решил случай, одно мгновение, миг… и столько осталось не сделанного, не досказанного, не допетого… Одна мысль крепко засела в седой голове: «Как теперь жить?», и параллельно исчезло чувство страха за себя: «Убьют – значит, так Богу угодно, значит, раньше встречусь с сыном». Мир перевернулся, осыпался мишурой, сбросил фальшивые ценности... Мундир сына, его награды, его дети – вот, что осталось отцу. Но главное – незавершённое дело, которому тот посвятил жизнь.
Душу бередили вопросы: Почему? Кто виноват? За что? И он сам, с горечью и слезами давал себе на них ответы. Ведь поддерживая сына в выборе профессии военного, семья надеялась, что войны не будет и не придётся на деле рисковать своей жизнью. А к началу СВО и здоровье сына и его семейное положение давали возможность уйти от мобилизации. Только вот совесть и офицерская честь – говорили обратное. Профессиональный военный обязан хорошо выполнять свою работу там, куда его направит родина. И он её выполнял двадцать лет в мирной жизни и два года на СВО. 

На сей раз для отца выдался морально тяжёлый путь. Он сопровождал груз, в то подразделение, где служил сын. Это вызывало особое волнение. Сердце щемили воспоминания. Душа сына осталась там, среди его бойцов, в его второй – фронтовой семье. Помнились слова: «Он – старший офицер, а в быту не разделяет нас по званиям. Мы и живём, и едим с ним вместе».
 За всё время службы на СВО отец и сын встретились всего 5 раз не далеко от передовой. Не всегда получалось увидеться – за грузом приезжали и другие представители части. Но эти встречи были, и семья знала, что их защитник жив. Отец мог обнять его, почувствовать живое тепло, и как в детстве одобрительно похлопать по плечу. А он не меньше отца ждал этих редких свиданий и не столько радовался привезённому грузу, сколько весточкам из дома для себя и своих бойцов. Сам домой звонил редко. Родные понимали – не всегда есть возможность. А в короткие минуты дозвона слышали знакомую фразу: «Всё нормально, отец, работаем!»
Заботливые хлопоты отца по сбору необходимого груза и тёплые отношения с бойцами из подразделения сына закрепили за ним негласный позывной «отец». Шутили, мол, прям как у Лермонтова «… отец солдатам»! Только тот (Кутузов) «слуга царю», а этот – служит родине, как может, как умеет, как позволяет совесть.

Чем ближе к месту передачи груза, тем чаще билось сердце, тем волнительный становилось на душе отца. Возможно, он увидит знакомые лица бойцов или их командиров, только родного среди них не будет... А, может, приедут и вовсе незнакомые ребята, которым не удалось служить вместе с сыном. Сколько их было погибших, за эти годы? Только хочется, очень хочется лишний раз услыхать добрые слова и воспоминания о самом близком тебе человеке, посмертный список жизненных достижений которого завершил орден Мужества.

— Привет, отец, приехал! Как ты? Мы тут тебя вспоминали! – послышались голоса. И три крепких по-сыновьи тёплых объятия обогрели раненую душу.

Ехали обратно.
Сознание выполненного долга и встреча с бойцами, сослуживцами сына, их память и добрые слова о нём теплом легли на душу. Машины уже двинулись в обратный путь, вечерело. На горизонте, за чернеющий полем разливался закат. Нижняя часть облаков окрасилась в красно-малиновые тона, средние – в васильково-синие, а верхняя их кромка оставалась светлой, почти белой. И это зрелище в небе отчетливо напомнило российский триколор.
«Смотри, какой сегодня патриотический закат! – сказал отец, обращаясь к водителю, – Видать, сами небеса сулят России победу!»
И устремив взгляд в одну, лишь ему видимую точку добавил: «Работайте, сынки, работайте! И сердцем, и душой мы с вами. Бог даст, ещё свидимся!»