Дом на Овчинниковской набережной

Не люблю 90-е, кто ж их сегодня любит, кроме русских либералов, которые нерусские либералы (с), но историями то время богато, не поспоришь. Одну из них, хотя и выходящую за рамки того десятилетия, недавно рассказал, расскажу, пожалуй, ещё одну.

Есть в Москве, на Овчинниковской набережной, интересное здание в 700 метрах от Кремля. Сам особняк небольшой, имеет 2 этажа и построен был аж в XVII веке, а реконструирован при Елизавете Петровне в середине XVIII-го и с тех пор никаких переделок, кроме косметики. В общем, однозначно культурно-историческое наследие.

Во дворе, перед фасадом, выходящим на набережную, в 1946 году была организована метеостанция «Балчуг» для фиксации параметров климата в центре Москвы. Конечно, из-за близости здания и дороги, показатели не были корректными и требовали поправок, тем не менее, даже в 90-х данные с приборов исправно снимали какие-то приходящие бабушки божьи одуванчики, что вызывало удивление и почтительный восторг постояльцев самого дома.

Вот о постояльцах и поговорим.

Дело в том, что в 90-х сдавалось в аренду всё подряд, в том числе и исторические объекты. Предыдущие сотрудники разных советских контор, кроме бабушек божьих одуванчиков, давно из дома съехали и появились коммерческие арендаторы. Арендовала всё здание интересная организация, где директором был Александр Ипатов из Свердловска – в то время Президент «Российской Национальной Федерации Ояма Киокушинкай каратэ-до». Всем остальным помещения сдавались уже в субаренду. В том числе, в конце 90-х пару комнат на 1 этаже арендовала и моя контора, начинающая новую тему.

Рассказывать про Ипатова не буду, личность известная и не только в спорте, всё можно погуглить. Другое дело, что в сети всё на удивление стерильно и нет того, о чём было известно только узкому кругу уральских (а мы с Уралом тогда как раз начали работать плотно).

Судите сами: кроме регулярно приезжающих по дороге на соревнования команд спортсменов-каратистов, шумно поднимающихся на 2-й этаж по шикарной широкой лестнице, ближайшее окружение Ипатова состояло из персонажей, недавно вышедших из мест не столь отдалённых, именуемых нами «синяками», ибо тату с православными крестами, вперемешку с «не забуду мать родную» и с характерными символами на пальцах по годам отсидки, говорили сами за себя.

Кстати, о крестах Православных.

Александр Ипатов в то время был очень религиозным человеком. Часто приглашал к себе в офис священников, которые приходили либо благословлять спортсменов на победу, либо даже проводить занятия по Православной тематике среди окружения директора.  Всё это действо проходило на 2 этаже и нас не касалось, только по касательной, когда вдруг появлялась вереница то спортсменов, то священников с помощниками, которых встречали персонажи из «иконостаса» профессора Ломброзо.

И вроде бы ничего особенного, «синякам» тоже (а может и в первую очередь) полезно, но есть нюанс: были там ещё арендаторы совсем из другой «оперы». А именно (вы не поверите) – команда самых настоящих голубых. Не знаю, как они умудрялись маскироваться, но мы это знали точно. Откуда? А из соседней комнаты, которую арендовали, внимание, две лесбиянки. Они, правда тоже не выпячивались, но, как водится, любили посплетничать.

Впрочем, в 90-е, когда ещё была свежа память об уголовной статье, никто из публики с нетрадиционной ориентацией не научился её выпячивать, просто по-тихому занимались своими делами, в основном обналичкой и разными схематозами, что было сильно распространено.

Итак, подвожу итог: в небольшом двухэтажном особнячке на Овчинниковской набережной, что в 700 метрах от Кремля, в одно и то же время как-то уживались:

- спортсмены,
- «синяки»,
- священники,
- голубые,
- лесбиянки и
- мы, нормальные.

Честно говоря, арендовали мы там совсем не долго, в какой-то момент решили съехать от пёстрой компании, тем более, как раз купили офис в другом районе Москвы.

Перед выездом оплатили аренду, осталось погасить долг за телефонную связь. От Ипатова все оплаты контролировал просто Вася (настоящее имя неизвестно) – коренастый такой шкафчик, лысый, лицо серьёзное, со шрамами и весь в наколках. Работала у нас Наташка Питровская (по мужу родственница директора питерского Эрмитажа, между прочим), метр пятьдесят с кепкой. Поднимается она по лестнице, а навстречу Вася, и сильно сверху вниз басом:

- Наташа, надо же оплатить телефон...
- конечно, Вася, всё оплатим, по-человечески.
- вот-вот, по-человечьи же надо...

И Вася, вдруг, во всё своё изрезанное шрамами лицо, впервые расплывается в наидобрейшей улыбке, которую у него до сих пор никто ни разу не видел и даже не подозревал, что он на неё способен. Похоже, простое «по-человечьи» у него непроизвольно вызвало ассоциацию с чем-то очень личным из прошлой бурной жизни, наверняка бедной на простые человеческие слова и эмоции.

Александр Дубровский